Изменить стиль страницы

— Я говорю в микрофон, приклеенный к моей груди, — тихо сказала Лаура. — У меня в стенном шкафу сидит агент ФБР и записывает наш разговор с Артом, но не волнуйся, он совсем безвредный. И пожалуйста — не задавай вопросов.

— Агент ФБР? Ты хочешь сказать, что Арт может ответить на интересующие их вопросы? — она помедлила. — Я очень рада, что зашла к тебе. Здесь значительно интереснее, чем у меня дома. А нельзя ли мне прошмыгнуть в спальню и увидеть все своими глазами?

— Это совершенно невозможно. Иди в общую комнату.

Вики приникла к груди Лауры:

— Послушай, если бы это зависело от меня, я бы непременно составила тебе компанию. Я хочу, чтобы ты это знал.

— Вики! Все очень серьезно…

— Знаю, знаю. Я сяду на диван и буду смотреть телевизор. Не стану лезть в чужие дела. Я не принадлежу к тому сорту людей, которые сознательно препятствуют правосудию. — Ехидно улыбаясь, Вики вышла из спальни.

Через мгновение Лаура услышала, как Вики включила телевизор.

Лаура вернулась в гостиную.

— Вики побудет у меня некоторое время, — сказала она Арту. — С ней все в порядке. Ей просто нужно расслабиться.

— Ну конечно. Это самое меньшее, что ты могла сделать для такого близкого друга. — Он протянул Лауре бокал. — Но меня удивляет, почему ты не обсудила свои проблемы именно с ней?

Иными словами, он осознал, что уже слишком много наболтал.

— Я не могу. Ее муж самый правильный и прямолинейный человек из всех, кого я знаю, а Вики ему все рассказывает. Если бы он узнал, что я сделала, наша дружба на этом кончилась бы.

— Что ты такое говоришь? Во всем, что ты мне рассказала, я не нахожу ничего криминального, по крайней мере с точки зрения ФБР.

— И все-таки я сделала кое-что. Я рассказала тебе только внешнюю канву событий.

Она сообщила Арту о мошенничестве Фредди и Бониты со страховкой, признавшись, что ей были известны подробности, но она солгала в ФБР опасаясь, что излишняя откровенность может быть для нее смертельно опасной. Она напомнила ему об аудиозаписи, сделанной явно в целях шантажа, которую она, если называть вещи своими именами, украла и в конце концов уничтожила.

Его подозрения рассеялись. Она щипала сэндвич, делая вид, что слишком потрясена, чтобы продолжать разговор, а на самом деле судорожно размышляя, о чем же его спросить дальше. Арт признался, что пользовался компьютером приблизительно 6 апреля, но он ничего не рассказал о том, что произошло затем. Она должна это выяснить. Она должна узнать, не побывал ли он в офисе 9 апреля, и если да, то зачем? Он знал, что его отец помогал Томлинсону отмывать деньги, но отрицал, что сам принимал в этом участие. Правда ли это? А его мать? Алиса пилила Арта, понуждая его раздобыть компрометирующую информацию на Томлинсона, и настояла на свидании с Бейли, следовательно, она могла быть осведомлена о деятельности Арта Старшего. Но насколько она сама замешана в его делах?

Лаура поставила свою тарелку, затем наполнила доверху бокалы.

— Что касается обыска в моем доме… Было еще кое-что. Я как раз собиралась рассказать тебе об этом, когда явилась Вики. В последний раз на мой счет было положено, а затем снято десять тысяч — 10 и 13 апреля, — к чему я совершенно не имею отношения. Файлы Вики были уничтожены 15 апреля. Я нахожу, что между этими событиями есть связь, Арт. Кто-то переписал информацию о счетах с компьютера Томлинсона, украл у него деньги и перевел их через мой счет, чтобы свалить вину на меня. — Она вздохнула. — У кого-то на меня зуб.

Он уставился на нее, его взгляд остекленел.

— Десять тысяч? Сумма была именно такая?

— Да. А что это существенно для тебя?

— Твой счет… он находится в одном из отделений «Золотого Западного банка»?

— Да. И что из этого следует?

Он выглядел еще более ошеломленным.

— Это целиком моя вина. Не волнуйся, я все улажу с Томлинсоном. Он больше тебя не побеспокоит.

— Но в чем здесь твоя вина? Я не понимаю.

— Я слишком много болтаю. Не обращай внимания. — Он потянулся к бокалу. — Я просто не подумал. А может быть, я — последний болван.

— Ну, конечно же, нет. Ты милый и очень благородный, а если тебя кто-то и обманул, то тебе себя совершенно не в чем обвинять.

— Ты права. Это как раз про меня. Я совершенно ни при чем, я просто свидетель. — Сейчас он уже не выглядел изумленным, он говорил о себе с отвращением.

Лаура положила руку на его колено.

— Арт, когда ты купил дело своего отца и узнал о том, что происходит… ты ведь покончил с этим. Если ты сердишься на себя, потому что тебе на это потребовалось время, то не стоит. Невозможно моментально выйти из затруднительного положения. Взгляни на меня. Чем больше я пытаюсь выкрутиться, тем больше увязаю.

— Ты не понимаешь. Эти компании, занимающиеся спекуляциями, о которых я упомянул, всего лишь внешняя сторона медали. Не более чем механизм отмывания и накопления денег. Я мог их распустить и аннулировать все сделки и выйти чистым из этого дела. Но вместо этого я продал их Томлинсону и его парням, чтобы моя семья могла напоследок сорвать куш с этой сделки. Я не хотел, но обстоятельства вынудили меня, и я уступил. Вот обратная сторона медали. Я был испуган, опустошен, и я уступил. Я придумал последовательную цепочку сделок и следил за их ходом. Я убедил себя, что ничего никогда не удастся выяснить. Что я слишком умен. — Он опустил голову. — Это было ошибкой, Лаура. Бейли позвонили из Федерального Бюро вчера утром. Рано или поздно они все выяснят. На мою компанию наложат арест, а меня отправят в тюрьму.

— Но ты упомянул о расторжении сделки. Ты можешь еще это сделать? Предложи ФБР информацию в обмен на иммунитет, или, по крайней мере, на условное освобождение на поруки.

Арт невесело, с какой-то горечью рассмеялся:

— Они во мне больше не нуждаются. Они вот-вот сами все выяснят. Парень, которому было все известно о махинациях, когда-либо осуществленных Томлинсоном, и который мог поставить свои условия и заставить фэбээровцев принять их, умер.

Он действительно верил в это. В глубине души Лаура уже в этом не сомневалась.

— А твоя мама? Может быть, твой отец сообщил ей что-нибудь?

— Моя мама очень тревожный человек. И давай оставим ее в покое. — Он отхлебнул вина, на его лице отразилось замешательство. — Ты еще кого-то ждешь? Мне кажется, звонят в дверь.

Он был прав. Лауре захотелось чем-нибудь швырнуть в стену.

— Может, это Фрэнк разыскивает Вики.

Только ей могло так везти. Это был Алан, и ему нужен был Арт.

— Я хочу поговорить с Олбрайтом. Не пытайся остановить меня. Я должен ему кое-что сказать.

Первобытный самец, подумала она, защищающий свою территорию от захватчиков.

— Мы с тобой друзья, но даже если бы мы были больше, чем друзья… И как бы я ни ценила твою помощь сегодня вечером, Алан, я все равно прошу тебя не вмешиваться в мою личную жизнь.

— Я не могу. Я люблю тебя. Олбрайт не пришел бы сюда, если бы не хотел тебя. Он должен понять, что у нас общее прошлое. Что я не отдам тебя ни ему, ни кому-нибудь другому без борьбы.

— Послушайте его! Заряжай свой кольт сорок пятого калибра и размозжи ему башку!

Он нахмурился.

— Что ты сказала?

— Я пошутила. Я могу говорить все, что захочу, или ты огреешь меня по голове дубиной и потащишь в первую попавшуюся пещеру?

— Хотел бы я, чтобы все было так просто. Где он?

Его было явно не удержать, но в конце концов ему не придется штурмовать спальню.

— Он в гостиной, но, поверь мне, ты заблуждаешься и завелся безо всякого повода.

Не обращая на нее внимания, он вошел. Лаура последовала за ним, прислушиваясь к его голосу, доносящемуся из гостиной. Его речь по страстности была достойна ораторской школы Фиделя Кастро, и, казалось, ей не будет конца.

Она отправилась к Вики, чтобы пригласить ее на представление, которое нельзя пропустить.

Арт почти не реагировал. Поначалу он был слишком удручен, затем изумлен. Но последнее высказывание Алана: «Если ты ищешь драки, ты ее получишь, и я не намерен остаться в проигрыше», наконец, вывело его из транса.