Ни о чем. Я не сплю по ночам:
Как вы смеете, государство,
Дань почета платить палачам!
1979.
НА ВЕЛИКИХ СТРОЙКАХ
БредовЫе контуры грядущего!
Пролегла сквозь гиблые места
Магистраль болотами и пущами,
Как по голому рабу рубец хлыста.
Ночь в огнях, плакатами унизана,
Новый мир возводят все скорей —
На великих стройках коммунизма
Узники фашистских лагерей.
Тыщами ложась от стуж лихих,
Летом в гнили, глине по колени,
Стройка на века, для поколений.
Только неизвестно, для каких.
Рушатся боры, скрежещут гусеницы
Тракторов... И лишь, невдалеке,
Как снежинка, бабочка капустница
Нежится на смоляном пеньке.
1979.
ТЕЛЕГРАММА
«Москва, Мавзолей, Ленину»...
Телеграмму отправьте скорей!
И, действительно, без промедлений
От узбекских старух, матерей,
К адресату отправлена прямо —
Что терпеть больше силы нет —
Как положено, та телеграмма.
Как положено, был и ответ:
Подписавшие текст расстреляны.
Но пошел самый крупный счет.
Обращение в адрес Ленина
Время шлет.
1987.
ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ
Быть талантливым в тридцать седьмом
Было столь же опасным, безумным,
Как стоять под пулеметным огнем.
Перед выхлестом амбразурным.
Как над брустверами вскочить
Под свинцом ураганным, прицельным,
Так же, на сто процентов, смертельно.
Если незауряден и чист.
Но зловещ генетический код,
И от гадов рождаются гады.
Время снова пускает в расход
Самых пламенных, без пощады.
Годы мчатся, но тридцать седьмой
Все чадит еще, травит и судит.
Я не знаю, что будет со мной,
Но поэзии легче не будет.
февр.1989.
* * *
Забуду ли? О том лишь тебе
С войны возвратившись, рассказывал я:
Нагого, ребенка слабей,
Меня медсестра перевязывала.
В боях, в стенах госпиталей,
В плену полегло поколение,
А кто на войне уцелел,
Те кровь проливали за Ленина.
Пусть кто-то погиб и забыт,
Пусть ложь била в память кувалдой,
Как кровью на раненом бинт,
История пропитана правдой.
![Черный алмаз skanirovanie0043b.jpg](https://litlife.club/books/278861/read/images/skanirovanie0043b.jpg)
БЫЛО НЕ ТАК...
КАК БУДТО БЫ СНОВА СОЛДАТОМ
Как будто бы снова солдатом...
Лишь влезу на горы кудлатые —
Охватит тоскою дорожной.
Как будто бы снова
солдатом
Трясусь на площадке порожней:
Заря...
И в мазуте, чумазые,
Мы едем по миру транзитом!
А зубы —
как вспышки алмазные,
И вымазан лоб
антрацитом.
Мы едем. И екает сердце:
Просторы до самых краев,
Да горы,
да просто нe верится,
Что столько на свете коров!
На тучи,
на птицу непуганую,
На землю, что яро светла,
Гляжу я
из тамбура угольного,
Как темник батыев с седла.
Мы едем. Не мылся. Намаялся.
Плевать! Хорошо молодым!
На нас
наплывают,
как с Марса,
Огни новостроек — сквозь дым...
И жизнь,
как платформа товарная,
Вот так же идет напрямую.
— Где главный?
Я требую главного,
Бригаду его поездную!
1945.
БЫЛО НЕ ТАК
Кто-то
средь шумного быта
Иль на балу, в гостях,
Спросит:
— Как все это было?
— Это все было не так,
«Подвиг разведчика» —
пьеса,
Повесть или кино.
Это полно интереса
И романтизма полно.
Сам увлечен я спектаклем,
Кажется долгим антракт.
Здорово!
— Было не так ли?
Нет, это было не так.
Просто все было и грубо,
Так же, как спим и едим,
Как ненавидим и любим
И как мы жить хотим.
Так же —
и просто, и сложно —
Родине сведенья дать
И по возможности дольше
Жить и не погибать,
Подвигом
незаметным,
Светом
в дремучих местах...
Нет еще песни
об этом!
Это все было не так!..
1948.
ФРОНТОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Нас в живых — осталось три процента,
Не вернулось девяносто семь.
Целиком — все поколенье это
На войне повыбито, совсем.
Нет семьи — в России горемычной,
Чтоб не потеряла на войне
Сына, брата... Нет избы обычной
Без родного фото на стене.
Пробил час, и мы на поле боя
Вышли постоять за свой народ!
Мы не виноваты, что герои.
Это виноват рожденья год.
До сих пор оплакивает павших
Журавля колодезного скрип,
До сих пор еще в России нашей
Нет семьи, где кто-то не погиб.
Нет стены без карточки сыновьей
Или фотографии отца,
А съедут — остаются на обоях
Свежие овалы, как сердца.
март 1983
ГОРОДА ВОЙНЫ
На улицах рвы, ночами — взрывы,
Блокадой голода город взят.
И ангел опустился белокрылый
На парашюте, словно диверсант.
— За чем стоите, женщины?..
— За хлебом...
— Давно стоите, женщины?..
— Весь день...
Сирена, захлебываясь небом,
Звереет, и разносится везде.
Голодной очереди, как ящерице,
Сирены вопль обрубает хвост.
Хозяйки, разбегаясь, прячутся
В убежище, в подъезд, под мост.
В парадное, в нору подвала,
Неподалеку, за фасад:
Чтоб только место — не пропало,
Чтобы вернуться скорей назад.
— Так надо, женщины?
— Так надо,
Ведь дома ждут
глаза детей...