Алие кинулась на улицу.
— Кто? — закричала она.
— Хасан, — ответили ей. — Стреляли с твоим отцом друг в друга.
— Убит?
— Отец твой убит.
— А Хасан?
— Ранен.
Пока Алие расталкивала толпу, Хасана уложили в повозку. Сердер Осман стегнул лошадей.
Арба запрыгала по камням. Дверца повозки открывалась и с громким стуком закрывалась при каждом толчке.
Девушка из последних сил бежала за арбой. Вот уже совсем немного… Еще два шага… Она ухватилась за дверцу и прыгнула в повозку, ударившись подбородком о косяк. Не замечая крови, сочащейся из разбитой губы, Алие опустилась на колени перед Хасаном. Он лежал в забытьи.
— Хасан, Хасан! — зашептала она тревожно.
Тот пошевелился.
— Хасан…
Глаза его открылись.
— Ты? — не услышала, а скорее догадалась Алие. Рыдание сдавило ей горло, она припала к его груди.
— Не плачь, не плачь, — шептал он. Его начал бить кашель. Он пытался приподняться, но голова бессильно упала на подстилку.
— Раны горят, — пожаловался он. — Так и печет…
Алие опять в слезах припала к нему. Две горячие капли поползли за ворот рубахи Хасана, защекотали грудь. Он протянул руку, погладил лоб, глаза, щеки любимой. Алие взяла его руку, сжала в ладонях.
Выехали на ровную дорогу. Повозка катилась теперь так плавно, словно и не двигалась вовсе. Только дверца с тихим стуком открывалась и закрывалась…