— Во имя Небес, ответьте, чем она больна? Почему вы оказались здесь?
— Моя сестра умирает, — хрипло произнес молодой человек, поднимая бледное лицо, залитое дождем и слезами. — О Боже, что я наделал, позволив ей покинуть Лондон и отправиться в столь долгий путь!
— К кому же вы направлялись?
— К миссис Инглби, сэр, из Уайтлиф.
— Из Уайтлиф? Так это же в миле отсюда, вниз по холму.
— Совершенно верно, сэр. Мы заблудились, и у нас нет денег на экипаж, поскольку почти все наши средства мы потратили, чтобы добраться из Лондона в Монкз-Рисборо.
— А кто это — миссис Инглби? Что-то я не слышал о ней.
— Это тетушка нашей матери, сэр, — объяснил юноша. — Оказалось, что она умерла в этом году, а мы не знали об этом. Ведь мы надеялись найти у нее кров. Узнав о ее смерти, мы отправились обратно пешком в надежде, что кто-нибудь подвезет нас. Но в этой чащобе заблудились и вот очутились здесь и, как видите, не можем идти дальше. Моя сестра на грани смерти.
Молодой человек добавил также, что Элспет уже очень давно больна, но была надежда, что сельский воздух подействует на нее благотворно, вот он и пустился с ней в столь дальний путь. Певерил рассказал, что он художник, однако почти не имеет возможности обнародовать свой талант, ибо является единственной опорой и поддержкой для несчастной семнадцатилетней сестры. Их родители умерли. И юноша стал подмастерьем у некоего изготовителя картинных рам в Чипсайде[55], чтобы хоть как-то заработать на жизнь.
Рассказ Марша утомил Сен-Шевиота, однако он сказал:
— Я пришлю моих людей с лошадью и повозкой, чтобы забрать вас отсюда. Ночь вы сможете провести в помещении для слуг. Однако, судя по виду вашей сестры, ей больше подошла бы могила, — жестоко пошутил он.
Юноша с возмущением смерил взглядом темную фигуру мужчины. Его щеки вспыхнули от гнева и отчаяния. Затем он снова повернулся к распростертому телу сестры. С беспредельной нежностью он развязал ленты ее шляпки. И Сен-Шевиот, все еще пристально разглядывающий девушку, вдруг увидел лицо изумительной красоты. Оно так не сочеталось с ее уродливой фигурой, что, если бы не горб, подумал милорд, девушка была бы просто сказочной красавицей. Он увидел ее огромные глаза и длинные золотистые локоны. Но лицо ее было бледно, как сама смерть, а губы совсем бескровны. Взгляд Сен-Шевиота никогда не пропускал женской красоты. К тому же, будучи суеверным, лорд испытывал болезненное пристрастие к приметам. Ведь коснуться горба — к удаче, это он часто слышал. И он соскочил с седла, склонился над лежащей девушкой и дотронулся до ее горба. Тут же она открыла свои бездонные глаза и пристально посмотрела ему в лицо. Ее взгляд был настолько необычным и глубоким, что по телу Сен-Шевиота побежали мурашки, а это крайне редко случалось с ним.
— Почему вы так смотрите на меня, бедняжка? — прошептал он.
— Судьба… — проговорила она слабым, дрожащим голоском. — Я знаю вашу судьбу, сэр… ведь я ясновидящая.
— Что она говорит? — резко повернулся Дензил к юноше.
Певерил, ласково глядя на сестру, ответил:
— Элспет обладает даром предвидения. Она всегда умела заглядывать в будущее.
Теперь Сен-Шевиот был заинтригован как никогда. Он совершенно забыл о дожде, ветре и холодной тьме октябрьского вечера. Им овладело эгоистическое желание узнать, что ждет его в будущем. И он встал на колени подле девушки.
— Расскажите мне, что вы видите! — требовательно сказал он голосом человека, привыкшего повелевать.
Но юный художник вмешался и храбро произнес:
— Сэр, боюсь, что моей сестре очень плохо. И я должен отвезти ее в теплое место.
— Всему свое время, — возразил Сен-Шевиот и, уставившись на несчастную своими черными глазами, снова потребовал: — Ну так что вам известно о моей судьбе?
— Элспет, с тобой все в порядке? — участливо спросил сестру юноша.
Она одарила его слабой, угасающей улыбкой, не переставая пристально смотреть на прекрасно одетого джентльмена, склонившегося над ней. Затем замогильным голосом обратилась к нему:
— Ваше имя… как вас зовут?
— Дензил Сен-Шевиот, барон Кадлингтонский, проживающий в замке Кадлингтон, — отозвался он.
— Сен-Шевиот, — глухо повторила она. — Черные Бароны…
Он с удивлением кивнул.
— Да, так нас называют.
— Вы еще не женаты, — продолжала она.
— Ей-Богу, вы правы, — проговорил барон и грубо рассмеялся. — По всей вероятности, так будет и впредь.
— Нет, — произнесла умирающая. Она с трудом села и указала на Сен-Шевиота пальцем. — Вы женитесь ровно через год, считая с этого дня. Я, обладающая даром предвидения, предсказываю вам этот брак. И то, что он будет связан с несчастьем. О, ужасно! — добавила она, содрогнувшись.
— Брак для мужчины всегда несчастье, — цинично проговорил Сен-Шевиот и усмехнулся собственной остроте.
— Да, да, ужасное несчастье, — повторила бедная девушка, дыша быстро и прерывисто. — Я вижу золотисто-рыжие волосы и фиалки. Да! Остерегайтесь золотисто-рыжих волос и фиалок, сэр… и черного Сен-Шевиота…
— Ну, ну, что еще? — снова пронзительно расхохотался Дензил. — Что значит вся эта чепуха насчет золотистых волос и фиалок?
Тут вмешался Певерил:
— Вы обязательно удостоверитесь, что все сказанное ею — правда. Элспет еще ни разу не ошибалась, а это, наверное, самое последнее предсказание в ее жизни. — Он запнулся и, упав на колени, залился горючими слезами, словно пытаясь согреть ими окоченевшие руки горбуньи.
И снова странная дрожь прошла по телу Сен-Шевиота. А может, и вправду эта девушка обладает даром предвидения? К тому же он слышал, что иногда умирающие точно предсказывают будущее. И снова коснулся горба девушки.
— На счастье, — проговорил он при этом.
Но юноша больше не слышал барона. Он зарыдал.
— Элспет, моя дорогая, дорогая, дорогая сестра! — восклицал он.
Тут лорд увидел, как голова девушки бессильно упала на грудь. Она умерла. Его сиятельство отпрянул и вернулся к своему коню.
— Я пришлю слуг, чтобы они помогли вам, — коротко проговорил он. — Ждите их здесь.
Юноша не ответил, он бросился на безжизненное тело сестры, твердя сквозь слезы ее имя.
Глава 1
Изо всех сил вонзив шпоры в бока коня, Сен-Шевиот направил животное на холм. Через некоторое время он подъезжал к кованым железным воротам, казавшимся призрачными в сгустившихся сумерках. В этот час, да еще в такое ненастье, почти ничего не было видно в огромном парке, окружающем замок. Двое привратников с факелами в руках устремились к воротам, чтобы отворить их хозяину. Поднявшись в седле, Сен-Шевиот бросил короткий приказ одному из слуг:
— Вон там, в нескольких ярдах внизу, на холме, ты найдешь парня… он чужеземец в этих местах… и его сестру, которая только что отдала Богу душу. Доставишь их в замок, и передай моему лакею, чтобы позаботился о них.
— Слушаюсь, милорд, — ответствовал слуга.
Миновав темную каштановую аллею, Сен-Шевиот поскакал дальше, едва не падая с коня при порывах ветра. Вскоре перед ним засверкали огни замка. Никогда еще он не подъезжал к дому с большей радостью. «Что за неудачная охота, — с досадой думал он, — и до чего адская погода! Весь конец недели — сплошное разочарование! Да, безусловно, следует как можно скорее уехать в Лондон, предоставив гостей самим себе».
Наконец он оказался у главного въезда в замок и громогласно окликнул конюших, которые кинулись к нему со всех сторон обширного двора. Свет факелов прорезал потемневшую от дождя лужайку перед домом.
Замок Кадлингтон был огромен и имел негостеприимный, даже зловещий вид, особенно в неистовом пурпурном отблеске сумрачного вечера, и все же, стоящий на вершине холма, сплошь заросшего густым, непроходимым лесом, он был великолепен. Напротив замка террасами спускались прекрасные сады. Из высоких окон открывался величественный вид на Бакингемширский лес.
55
Чипсайд — улица в северной части Лондона, где в средние века находился главный рынок города.