– Ты знаком с владельцем? – я подозрительно посмотрела на него.
Это было бежевое двухэтажное здание с белой декоративной отделкой и ставнями. А еще с гаражом на две машины. И если приложить капельку усилий, то получится симпатичная лужайка. Кустарники нуждались в стрижке, да и на газоне было несколько проплешин.
– Пошли. Я отвечу, когда зайдем внутрь. – Обойдя грузовичок, он открыл для меня дверцу.
Переплетя наши пальцы, мы пошли к дому. Хантер открыл дверь, и я бросила на него подозрительный взгляд.
Затащив меня в дом, он закрыл дверь и обнял меня, положив ладони на живот. Я напряглась, но когда он принялся его поглаживать, тут же расслабилась.
– Добро пожаловать домой, CиCи, – тихо сказал он.
– Что? Он твой?
Хантер покачал головой:
– Нет, наш.
Я что-то пропустила? Как этот дом может быть его?
– Не понимаю. Разве тебе сейчас по карману такой дом? И когда у тебя вообще было время заниматься поисками?
Хантер рассмеялся. То, что я была в замешательстве, явно его забавляло.
– Ну, когда мне исполнился двадцать один год, я получил доступ к своему трастовому счету. Я знал, что вернусь жить в Джерси, так что попросил маму заняться поисками. И она нашла этот дом перед Рождеством. Приехав в пятницу, я лишь подписал бумаги. Здесь нужно хорошенько поработать, но все не так плохо. Идем, я покажу.
Перед нами находилась лестница на второй этаж. Справа – гостиная с камином и эркером. За лестницей располагалась столовая с окнами от пола до потолка, а позади столовой – кухня. Она была очень красивая: просторная, с темными гранитными столешницами, черной бытовой техникой и кучей шкафчиков. Рядом с кухней находилась полноценная ванная с душевой кабиной. Она нуждалась в небольшом ремонте и хорошей уборке, но все было не так уж плохо. Огромная гостиная с раздвижными стеклянными дверями выходила на большой задний двор с бассейном.
– Та дверь ведет в подвал, но там полный бардак. Несколько ступеней сломано, и я не хочу, чтобы, спускаясь вниз, ты ушиблась. – Хантер указал на дверь в гостиную. – Пошли, покажу тебе второй этаж.
Он повел меня наверх, в первую спальню справа. Меня приветствовали светло-желтые стены и грязный ковер.
– Не волнуйся. Здесь все перекрасят и сменят деревянный пол. Если честно, другие помещения в таком же состоянии. Единственная комната, которая уже закончена, – наша спальня. – Хантер поднял мою руку и поцеловал.
Потом показал мне вторую комнату. С отвратительными светло-зелеными стенами и темно-зеленым ковром. Да, здесь тоже нужно все менять.
В конце коридора находилась огромная, но довольно старомодная ванная комната. Немного модернизировать, и порядок.
– Хорошо, а теперь я закрою тебе глаза. Это наша спальня. – Он встал позади меня и закрыл ладонями мне глаза.
– Протяни левую руку к дверной ручке.
Я послушалась и открыла дверь.
Мы вошли в комнату, и Хантер убрал руки.
Комната была потрясающая. Я сразу в нее влюбилась. По сравнению с двумя другими – просто огромная: темные деревянные полы, между двумя широкими окнами – большая двуспальная кровать с балдахином. А еще здесь были черные комод и бюро. Позади единственной двери находилась гардеробная с таким количеством полок и стоек, что воспользоваться всеми и жизни не хватит, а в центре – высокий квадратный стол с ящиками.
Когда мы вышли из гардеробной, я повернулась к Хантеру, с волнением наблюдавшему за моей реакцией.
– Так что думаешь? Могла бы жить здесь со мной?
Я обняла его, уткнувшись ему в шею, и, конечно же, расплакалась.
– Хантер, дом потрясающий. Ты уверен, что это именно то, чего ты хочешь? Что это не из-за ребенка?
Приподняв мой подбородок, он заставил меня посмотреть на него.
– Уверен. После ремонта я собирался просить тебя переехать сюда вместе со мной. Так что да, это именно то, чего я хочу.
Я снова вытерла слезы и рассмеялась:
– Ох уж эти идиотские гормоны.
– Похоже, мне лучше к этому привыкать, да? – тоже рассмеялся он.
– Ага, регулярные заскоки, а еще меня каждый день тошнит, с утра до ночи.
Хантер наконец понял, что ни к стрессу, ни к нашим ссорам моя тошнота никакого отношения не имела.
– Хм, похоже, это и есть причина твоего постоянного плохого самочувствия?
– Да, врач сказал, что токсикоз будет мучить, пока не закончится первый триместр, но может продлиться еще немного. По утрам, кажется, хуже всего, а от жирной еды меня вообще выворачивает наизнанку. – От одной мысли о ней у меня мурашки по коже.
– Я запомню. – Хантер провел ладонями вниз по моим рукам, от чего мурашки выступили еще сильнее.
Потянув к кровати, он снял с меня футболку и бросил себе за спину. Потом расстегнул бюстгальтер и толкнул меня на кровать. Я шлепнулась на задницу, а Хантер, встав передо мной на колени, коснулся губами живота, потом посмотрел на меня и оставил еще несколько легких прикосновений. Поцелуями он проложил себе путь к одному соску и втянул его в рот. Соски оказались очень чувствительными, и от переполнивших меня ощущений я вскрикнула.
Потом выпрямилась, и Хантер наклонился ко мне. Я стянула с него футболку и отбросила в сторону. Дотянувшись до застежки на его джинсах, я уже хотела стянуть штаны вниз, но он остановил меня и нахмурился:
– А тебе можно?
Я рассмеялась:
– Я беременна, Хантер, а не больна. – Потом обняла его за шею и притянула к себе.
Следующее утро мы с Хантером провели, шепча слова любви и запоминая каждый миллиметр наших тел. Занимаясь любовью, мы просили прощения за всю причиненную друг другу боль. А когда окончательно выдохлись, я прижалась к его правому боку и положила ладонь ему на грудь там, где билось сердце, а его ладонь – прямо над своим, и прошептала:
– Мое сердце навеки принадлежит тебе.
Глава 28
На следующее утро я проснулась в объятиях Хантера. Моя ладонь все еще была прижата к его сердцу, а его – к моему. Шевелиться совершенно не хотелось, но я знала, что в любой момент меня может затошнить. Стараясь об этом не думать, я сосредоточилась на Хантере, лежащем рядом со мной, и на воспоминаниях том, как ночью мы занимались любовью.
– М-м… – Хантер легонько провел пальцами по моей руке и еще теснее прижал меня к себе. – Люблю просыпаться, держа тебя в объятиях.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, но тут же об этом пожалела, почувствовав тошноту. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить желудок. Не помогло, поэтому пришлось мчаться в ванную комнату.
Опустошив содержимое желудка, я заметила Хантера, сидящего на краю ванны со стаканом воды в руке.
– И так каждый день?
Я кивнула:
– Ага, иногда по несколько раз. Врач сказал, перед тем как вставать с кровати, я должна хоть что-нибудь съесть. Но когда двигаюсь или просто переворачиваюсь, уже ничего не могу поделать.
Тут до меня дошло, что я стою в ванной комнате на коленях, и при этом голая. Я попыталась подняться, чтобы вернуться в спальню и взять свои вещи, но Хантер положил руку мне на плечо и не дал сдвинуться с места.
– Примешь со мной душ? – спросил он, когда наши глаза встретились.
Я взяла его руку, лежавшую у меня на плече, и он помог мне встать.
– Где полотенца?
Хантер открыл дверцу встроенного в стену шкафчика позади меня. Прошлым вечером я даже не догадалась, что они там. Вытащив два полотенца, он включил кран. Несколько раз отрегулировал воду, взял меня за руку и помог вместе с ним забраться в душ.
Хантер провел губами по моей шее и прижал к кафельной стене душевой. Его руки медленно скользнули вниз по моей спине, прошлись по заднице и остановились на бедрах, а через мгновение меня уже оторвали от пола. Я обхватила его ногами за талию, и он толкнулся внутрь.
Простонав мне в шею, Хантер начал двигаться медленно и жестко, словно опять просил прощения за то, что предпочел мне моих братьев.
– Никогда не прощу себе, что оттолкнул тебя, CиCи. Я вел себя, как конченый идиот.