Этот парашют настолько прочен, что позволяет оставлять машину с немедленным раскрытием купола при скорости полета около шестисот километров в час. Этот аппарат хорош тем, что, обеспечивая безопасную скорость снижения без всяких раскачиваний, он позволяет во время спуска производить перемещения в любую сторону для выбора лучшей площадки при приземлении. Позднее эти особенности конструкторы постарались придать и тренировочным парашютам. Ведь иметь возможность значительного горизонтального перемещения в любую сторону — это очень важно, особенно при прыжках на точность приземления.
В 1956 году появился новый спортивный парашют Т-2. Это был сравнительно легкий и довольно простой в управлении аппарат, который позволил резко увеличить точность приземления. Однако и он просуществовал недолго. Ему на смену пришел Т-4. Горизонтальное перемещение на этом парашюте создавалось при помощи потока воздуха, выходящего из-под купола через специальные прорези, и было чуть больше четырех метров в секунду. А это, как вы понимаете, очень немало. Парашют получал возможность длительного маневрирования, он мог приближаться к цели или удаляться от нее. И скоро количество рекордов международного класса на точность приземления значительно возросло.
Но таковы уж законы прогресса — и эти, по существу, неплохие аппараты перестали удовлетворять спортсменов-парашютистов. Сейчас конструкторы многих стран усиленно работают над созданием парашюта, купол которого представляет собой своеобразное крыло довольно значительных размеров. Управляя им, можно не просто снижаться, а планировать и, значит, увеличить точность приземления. Не случайно такие парашюты получили название планирующих парашютов, или парапланеров. Усовершенствование их обещает еще большие успехи спортсменам…
Тут я должен признаться, что несколько увлекся и довел историю развития парашюта чуть ли не до наших дней. А то время, когда я листал по библиотекам первые журналы и книги о парашютизме, можно без преувеличения назвать зарей современного парашютного дела. И предстояло еще не только многое понять, осмыслить, но и освоить на практике. Ведь наш багаж был очень скромным. Мы совершили только первые свои прыжки. Причем, самые элементарные: отделиться от самолета, раскрыть парашют, приземлиться. Это была арифметика. А существовала еще и алгебра, и высшая математика парашютного дела. Надо было осваивать их.
В свободном падении
![Повесть о парашюте i_020.jpg](https://litlife.club/books/276506/read/images/i_020.jpg)
… И снова — в первый раз!
Эти слова — в первый раз — еще не однажды встретятся в книжке.
Казалось бы, куда уже дальше? Парашют освоен — я знаю это на собственном опыте, — взят на вооружение и в гражданской, и в военной авиации, успешно применяется для самых различных целей и в разнообразной обстановке. Совершенствуй его, ищи новые области использования… Но так уж устроен человек, что он не может останавливаться на достигнутом и всегда заглядывает вперед: а что дальше? И снова испытывает что-то новое — в первый раз. Так было и с затяжным прыжком, при котором авиатор не сразу раскрывает парашют, а какое-то время летит к земле в свободном падении…
Сначала, когда парашют был только изобретен, никто о затяжных прыжках и не помышлял. Его назначение заключалось в том, чтобы обеспечить возможно более плавное и мягкое приземление. Но даже в те времена, когда далеко несовершенный еще парашют применялся лишь для показа сногсшибательных цирковых трюков, находились люди, которые отваживались… Впрочем, расскажу по порядку.
В одном старинном журнале я случайно прочел коротенькую заметку о том, как еще в конце прошлого века знаменитый Шарль Леру, о котором я уже рассказывал, удивлял публику тем, что на полураскрытом парашюте падал с высоты тысячи до двухсот метров и только потом полностью раскрывал парашют.
Такой трюк Леру проделывал неоднократно. Для этого еще на земле он надевал на нижнюю кромку купола специальное кольцо, которое не давало парашюту раскрываться полностью.
После прыжка из корзины купол вытягивался во всю длину, принимал грушевидную форму, но полностью не раскрывался. В таком виде он оказывал сравнительно небольшое сопротивление, и парашютист падал ногами вниз со значительной скоростью. Потом на высоте 200–250 метров он сдергивал кольцо, купол наполнялся и плавно опускал смельчака на землю.
Шарль Леру был первым человеком, начавшим выполнять подобие затяжных прыжков с парашютом. Однако об этих отчаянных экспериментах скоро забыли и, наверное, еще долго не вспоминали бы, но вмешался случай и открыл глаза на новые, еще неизведанные, свойства парашюта.
Американец Лесли Ирвин, испытывая новый парашют собственной конструкции, прыгнул с высоты 500 метров и раскрыл его только в двухстах метрах от земли. Видимо, Ирвин растерялся, не сразу нашел вытяжное кольцо и, падая в воздухе, долго отыскивал его. Так это было или иначе, но задержка раскрытия парашюта не предполагалась, а произошла в силу непредвиденных обстоятельств. Это случилось 28 апреля 1919 года. А 22 октября 1922 года, точно так же, неумышленно, около семисот метров в свободном падении, не раскрывая парашюта, пролетел лейтенант ВВС США Гарольд Гаррис, когда самолет, на котором он летел, развалился в воздухе. Падая, Гаррис правой рукой дергал не вытяжное кольцо, а лямку парашюта и, наверное, уже прощался с жизнью.
Так были осуществлены первые затяжные прыжки. И хотя эти случаи рассматривались как чрезвычайные происшествия, лишь по счастливому стечению обстоятельств закончившиеся благополучно, они не были забыты и дали толчок мыслям, поискам, экспериментам, где подопытным был сам экспериментатор.
Помню, во время парашютных сборов в Евпатории в 1932 году по нелетным дням мы, слушатели, занимались теорией. И на одном из занятий кто-то заговорил о затяжных прыжках. Опыта в выполнении таких прыжков у нас не было, и что достигнуто за рубежом, где раньше нас начали применять парашюты в военной авиации, мы тоже не знали. Впрочем, А. Г. Минов рассказал нам об одном своем таком прыжке. 7 июля 1929 года в городе Памона штата Калифорния по приглашению известного американского летчика-парашютиста Уайта он участвовал в соревнованиях на точность приземления. До этого Минов прыгал только один раз, и то за три недели до соревнований. А тут выступали известные парашютисты, имевшие за плечами по нескольку десятков прыжков. Учитывая это, Минов, по совету Уайта, решил как можно меньше времени находиться в воздухе. Расчет был прост: меньше времени — меньше воздействие ветра, который мог отнести парашютиста далеко от цели. Отделившись от самолета на высоте 450 метров, Минов падал около двухсот метров и только потом открыл парашют. Благодаря этому его ветром отнесло очень мало, и на состязаниях по точности приземления он занял третье место.
Рассказал Минов и о том, как в 1930 году он дал задание своему помощнику и другу Я. Д. Мошковскому задержать раскрытие парашюта на пять секунд. После необходимых наставлений и добрых напутствий парашютист поднялся в воздух, по сигналу пилота отделился от самолета и начал падение. Три, четыре, пять секунд… И сверху, с самолета, хорошо было видно, как парашютист дернул вытяжное кольцо. Пора вспыхивать светлому куполу. Но парашютист летел спиной к земле, вытяжной парашютик потоком воздуха прижало к телу, и основной парашют не раскрывался. Земля приближалась… Пока Мошковский соображал, как и что предпринять в такой ситуации, он пролетел добрых пятьсот метров. Решил раскрывать запасной. И только повел рукой, как его перевернуло в воздухе, и парашют мгновенно раскрылся. Все закончилось благополучно, если не считать того, что парашютист прошел в свободном падении значительно большее расстояние, чем это намечалось.
Мы, участники парашютных сборов, военные летчики, естественно, не готовили себя к роли спортсменов. Но уже в то время понимали, хотя и не совсем отчетливо, какое большое будущее должны иметь затяжные прыжки именно в военной авиации, которая уверенно и быстро развивалась в нашей стране. И потому уже на этих сборах была положено начало овладению затяжными прыжками. 22 мая 1932 года летчик-истребитель Первой Краснознаменной истребительной эскадрильи Ленинградского военного округа Николай Александрович Евдокимов, ученик Ми-нова, имевший в своем активе около десятка прыжков, оставив самолет Р-5 на высоте 1200 метров, падал, не раскрывая парашюта 14 секунд, покрыв за это время расстояние около шестисот метров.