- И как им объяснить, что мы с женой поссорились, и теперь она не хочет ко мне возвращаться? Да они рассмеются мне в лицо.
- Расскажи… - тон его голос понизился. – Расскажи о ее психическом состоянии. И объясни, что у тебя есть причины переживать за ее безопасность.
Опустившись на диван, спрятал лицо в ладонях.
- Ей не настолько плохо. – Кого я пытался обмануть?..
- Ты не сможешь ее защитить, продолжая лгать, Джош. Она, скорее всего, расстроится, но так будет лучше.
Я понимал, что друг меня не видит, но все равно молча кивнул головой, стараясь проглотить комок в горле.
- Ты должен это сделать, Джош. Так будет лучше для Пенни.
- Знаю, - прошептал в ответ. И отняв телефон от уха, завершил разговор со слезами на глазах. Все вокруг рушилось с невероятной скоростью.
Эйвери никогда меня не простит, но мне предстояло выбрать между ее безопасностью и нашим браком, и ее безопасность стояла на первом месте.
Пальцы дрожали, пока я набирал номер службы спасения, снова расхаживая по комнате. Объяснив ситуацию оператору, начал молиться, чтобы моя реакция оказалась чрезмерной, и Эйвери сейчас спокойно зайдет в дверь. Во время разговора телефон пискнул, и, отстранив аппарат от уха, я увидел номер Эйвери и ее фотографию, замерцавшую на экране.
- Мне пора. Жена звонит, - подавив панику, переключил на второй звонок. Голос Эйвери звучал отдаленно и приглушенно, словно она нечаянно набрала номер, и теперь мне никак не удавалось разобрать, что она говорит.
- Эйвери? Ты меня слышишь? Где ты находишься?
- Что произошло? – Спросила она.
Посторонний голос периодически пропадая ей ответил.
- Ты выехала на перекресток прямо перед фурой, - связь ослабла. – Машины разбило всмятку.
- Эйвери? Малышка? Я уже еду. Скоро буду. – Мое тело на автопилоте перемещалось по квартире, схватив ботинки и обув их прежде, чем сбежать по лестнице и броситься на улицу сквозь входную дверь.
- Ты должен им все рассказать. Я не сошла с ума! – Ее голос выдавал тревогу, и я почувствовал себя беспомощным, не оказавшись рядом с ней.
- Не переживай, малышка. Я рядом. И не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, - уверял ее, нажимая кнопку зажигания «Дуранго».
- А что случилось с Пенни?
- Кто такая Пенни? – спросил второй голос.
- Наша малышка. Моя и Джоша. Я была беременна на тридцать первой неделе, Дэб. Я ее потеряла? Ее забрали?
- Эйвери? Ответь мне. Ты сказала Пенни? - С трудом выдавил я, слезы застилали глаза, размывая дорогу. - Эйвери? Ты меня слышишь? Я уже еду! - Внутренности вновь скрутило узлом. Она была с Дэб, но где именно? Я резко вдавил педаль тормоза в пол, когда светофор переключился на красный свет. Пальцы удобнее устроились на руле в ожидании зеленого света. Скорее всего, она в больнице.
- Хватит! – Раздался ее возглас. Голос был пронизан паникой, и мне пришлось молиться, чтобы она поскорее оказалась в моих объятиях. - Ты врешь!
Как только свет переключился, я нажал на газ. С неба мелкими каплями закапал дождь, создавая влажный туман. Простояв в небольшой пробке на шоссе, мне пришлось ускориться на холмах.
- Расскажи им все. Мне так страшно, - плакала она.
- Не бойся, малыш, - выкрикнул я, вдавливая педаль газа до упора. - Я уже в пути. Клянусь, я заберу тебя оттуда!
- Джош! Джош!
Связь оборвалась, и я стиснул телефон в ладони, надеясь на повторный звонок.
Спустя несколько минут «Дуранго» влетел на парковку отделения скорой помощи, останавливаясь рядом с выходом. Бросившись через двери, я едва смог отдышаться.
Приемная была забита стариками и больными детьми, но моей жены не было видно.
- Эйвери? – поперхнулся я.
Регистратор помахала мне рукой из-за стойки.
- Джош? Все в порядке?
- Энджи, - произнес я, обрадовавшись при виде знакомого лица. - Звонила Эйвери. Мне кажется, она здесь. Возможно, пострадала. Она ведь здесь?
- Сделай глубокий вдох, Джош, - ответила Энджи. Ее голос был слишком спокойным, что только сильнее меня обеспокоило.
- Джош! – Я развернулся, увидев Эштон, сжимавшую в руках планшет с бумагами. – Я как раз собиралась тебе звонить. Эйвери здесь.
- Она в порядке? Что случилось?
- Она слишком резко повернула, и ее машину перевернулась. Ремень безопасности был пристегнут, но…
Я дал ей несколько секунд, чтобы подобрать слова. Плевать мне было на деликатность, я просто хотел знать в порядке ли моя жена.
- Но что? Эштон, блин, просто ответь на вопрос!
- Ее состояние стабильно. Доктор Уивер только что ушла, но она скоро вернется. Доктор Розенберг приказал дать ей какое-нибудь обезболивающее.
- Что с Пенни?
- С кем?
- С ребенком, - огрызнулся я. И последовал за девушкой через несколько двойных дверей к проходу в смотровой кабинет.
- Мне очень жаль, Джош, - Эштон остановилась, обернувшись ко мне. – Мы сделали все, что смогли.
Я кивнул, колени грозились подогнуться под тяжестью печали. Мы сделали все, что смогли. Слова крутились в голове снова и снова. Так ли это? Можно ли было сделать больше? Я должен был остановить ее и не дать уйти. Мне следовало прислушаться, когда она сказала, что расстроена, вместо того, чтобы обвинять ее в нерациональности. Жизнь с Эйвери была пределом моих мечтаний, и теперь я позволил ей ускользнуть сквозь пальцы.
Прекратив шаркать ногами, обратил внимание, что Эштон вела меня вдоль коридора мимо палат, где за каждой дверью скрывалась собственная трагичная история.
- Все будет хорошо, - заверила меня Эштон.
Я кивнул, принимая ложь. Мне неоднократно приходилось успокаивать этой фразой отцов и мужей. Базовые слова, которыми медицинский персонал облегчал чувство вины. Очень непросто ощущать бессилие, когда оказание помощи является основой работы. Если мы не в силах помочь людям, какой тогда в нас толк?
Я толкнул дверь, к которой меня подвела Эштон. Словами прошлого не изменить.
Эйвери лежала на кровати, словно просто на просто уснула. Ее светлые волосы разметались по подушке, на лбу по линии роста волос красовались пурпурные кровоподтеки.
Вокруг мониторы издавали устойчивый ритм, и я обернул ее руку своей, бережно сжал пальцы, будто она была настолько хрупкой, что могла рассыпаться и выскользнуть из моих рук. Мое тело затрясло от первого из многих рыданий, из глаз потекли слезы, капая на укрывавшее ее одеяло.
- Я не должен был отпускать тебя.
Губы приникли к тыльной стороне ее ладони, после чего прижал к своей щеке и закрыл глаза, представив улыбающееся лицо жены в день нашей свадьбы.
- Ненавижу видеть тебя в таком состоянии. Ненавижу видеть твою боль. Я добавлю этот пункт в список, хорошо? – Я попытался выдавить улыбку, ощущая себя полностью сломленным. И откинул несколько непослушных прядей с ее лица.
Наша с Эйвери жизнь из мечты превратилась в сущий кошмар, от которого никак не получалось избавиться. Мы словно оказались в подвешенном состоянии, на время отстранены из ада. Ее глаза двигались под трепыхавшимися ресницами, но не сделали попыток открыться. Частота ее сердечных сокращений увеличилась, когда я прошептал «люблю тебя», но и это не пробудило ее от глубоко сна. У меня не было сил отказаться от нас. Я отказывался отойти в сторону.
Я приходил к ней каждый день и ждал. Ждал невозможного: какого-то знака, взгляда в мою сторону… в надежде, что и грешникам доступны чудеса.
Глава 23
Эйвери
Глаза отекли и болели от долгого созерцания пейзажа за окном. Ланч нетронутым стоял на столике, а Дэб сидела в кресле, делая вид, что читает журнал.
Раздался стук в дверь, и в палату вошли две женщины в белых халатах в сопровождении тощего санитара.
Дэб поднялась.
- Эйвери, познакомься с врачами, о которых я тебе говорила. - Она указала на брюнетку, волосы которой спадали до плеч кудрявыми локонами. Ее полные губы блестели естественным оттенком, дополняя смуглую теплую кожу. - Это невролог, доктор Ливингстон.