— В чем дело?
Он открыл маленькую железную решетку, демонстрируя последний, умирающий уголек в пепельной куче, а потом с металлическим звоном захлопнул её.
— У нас закончилось топливо?
— Я надеялся, что мы сможем продержаться достаточно долго. До конца нашего путешествия. А для возвращения мы можем воспользоваться этим. — Он указал на одну единственную вишневую хлопушку в своем патронташе. — Но двигатели уничтожили наши запасы быстрее, чем я рассчитывал. Кажется все более маловероятным, что мы достигнем нашей цели. — И как бы в подтверждение сомнений моего работодателя, котел вздрогнул и задребезжал. - Какая жалость. Мы подобрались ближе, чем кто бы то ни был за все триста лет... это уже хоть что-то, мне думается.
— Что? Нет! — воскликнула я. — Я знаю, что вы хотите сделать все надлежащим образом, но мы побывали в каждом пункте, отмеченном на карте — разве вы можете возражать против использования этой хлопушки для завершения путешествия?
Джекаби поджал губы.
— Нуд знает магию своего народа. Он сказал, что остров покоится в воздушной яме между Землей и Эннвином. Нам нужен дирижабль. Рассматривайте это как компас. Даже тщательно прицелившись перемещателем, без дирижабля мы можем остаться по эту сторону завесы, застряв посреди Атлантики сами по себе. Я не знаю как вы, но я сомневаюсь, что смогу догрести до берега.
Аппарат у нас за спиной зашипел и загрохотал, а дирижабль начал сдуваться и терять высоту. Джекаби вздохнул и взглянул на приближающиеся волны. Он подошел ко мне и протянул одинокий красный тубус.
— Даже, если бы мы могли управлять дирижаблем, это последняя хлопушка. Боюсь, все кончено. Наконец-то ваше желание исполнится, мисс Рук. Мы отправляемся домой. Я предоставляю эту честь вам. Просто подумайте о том месте, где бы вы хотели оказаться, и место назначения появится.
— Но... но мы так близко! — сказала я и осторожно бросила взгляд на воду. А на горизонте уже можно было разглядеть, как на нас ползет мерцающий клочок земли. Как же это было несправедливо.
— Мне очень жаль, мисс Рук. — Джекаби протянул мне хлопушку. — Но эта, правда, последняя.
Ветер нещадно хлопал лоскутным воздушным шаром, который стремительно сдувался. Мои ноги оторвались от пола, желудок нервно дернулся, когда дирижабль рухнул вниз. Я вцепилась в корзину одной рукой, а другой в хлопушку. И за секунду до встречи со сверкающими волнами, я дернула хлопушку за свой конец.
Остров
В темноте пахло мокрой кожей и дымом. Я столкнула с себя безжизненный шар и заморгала от света. Куча, лежавшая передо мной, заворчала, когда Джекаби попытался последовать моему примеру.
— Вы перенесли шар с нами? У меня нет столько места в кабинете, чтобы вместить его. Надеюсь, Нуд сможет как можно скорее прислать за ним кого-нибудь... О. — Он умолк, когда материал дирижабля, наконец, упал с его лица. — О, мисс Рук, что вы наделали?
Остров был маленьким. Вся его территория могла бы легко уместиться в пределах одного квартала, и ко всему прочему, она была занята только скалами и скудной растительностью. Границей острову служил жемчужно-белый песок, окаймляющий его по периметру, а в самом центре острова росло одинокое лиственное дерево. Я посмотрела назад. Хотя мы и находились посреди воды, остров вообще-то был не в океане. Вода шла рябью в тридцати футах под нами. Мы висели в воздухе, как воздушный шарик.
Джекаби подошел к берегу острова и вгляделся в песчинки, которые разносил по воздуху ветер.
— Гмм. Попахивает показушничеством, но эффект впечатляет, — сказал он.
— Мы парим! — радостно сказала я. — Это магия гоблинов?
— Налицо двумерная матрица во взвешенном состоянии, вплетенная в рамки суши. — Он исподлобья глянул на землю под ногами. — Со стороны Эннвина остров, скорее всего, проявляется в виде девиаций потока энергий, в то время как с нашей стороны мы испытываем выраженные гравитационные аномалии.
— Это означает «да». — Я кивнула. — Это изумительно!
Джекаби посмотрел на меня. Его глаза озорно заблестели.
— Ну, мисс Рук?
— Что ну?
— Истратив нашу последнюю хлопушку, вы разрушили все надежды на наше благополучное возвращение, решив таки попасть в последний пункт на карте. Итак? Мы здесь.
Место захоронения сокровища найти было несложно — удобная лопата была слева у основания одинокого дерева. Ее ручка уже давно рассыпалась, но ковша хватало с лихвой, чтобы зачерпнуть песчаник. Всего спустя несколько минут я ударила почему-то твердому. Я принялась убирать землю руками и обнаружила металлический прямоугольник.
— Вот оно, — сказала я.
Когда артефакт был эксгумирован и последние комья грязи убраны, мы уставились на простой кованный оловом или сплавом олова сундук. Немного терпения и серебристый кругляш был поднят, явив нам замочную скважину.
— Что-то маловат он для жалования целой армии, как считаете? — Я приподняла сундук и выдула пыль из замочной скважины. Внутри что-то звонко ударилось. Ну, по крайней мере, он хотя бы не пустой. — Золото? — предположила я.
— Флемингу пришлось что-то заплатить гоблинам, — заметил Джекаби. — Строения да наложение чар на них, которые мы прошли, обошлись не дешево. Нет никакой информации, сколько денег осталось после и сколько он закопал.
Джекаби извлек из сумки сорочий ключ, и я немедля схватила его. Он легко вошел в замочную скважину и повернулся с негромким щелчком. Я открыла крышку и мы заглянули в сундук.
— Ха, — сказал Джекаби. — Гмм. Какое цветное золото.
Внутри лежал толстый, стеклянный кувшин. Он был наполнен жидкостью, по цвету больше похожую на янтарь, нежели на золото, заткнут пробкой и запечатан воском. Под ним лежала записка. Я вытащила её.
Записка была не такой замызганной, как карта, но чернила в некоторых местах стерлись и было заметно, что автор определенно писал это в спешке. Письмо гласило:
Мир, что существует, жаждет, чтоб его прочли,
Жизнью новой награждая тех, кто уж почил.
Скоро мое сердце биться перестанет,
Погони, блуд, обман прошлым моим станут.
Поднимем же бокалы мы за хитрецов,
Плутов, мошенников, их братьев и отцов.
Здесь, друг, увы, ведь денег нет в помине,
Но виски есть, а значит, тост за нас поднимем.
Я прочитала стихотворение дважды, прежде чем молча вручить его Джекаби.
Мы могли погибнуть. Этот чертов квест чуть не превратил нас в репу и не скормил кролику. Он обрушил замок на наши головы и сбросил нас с неба. Теперь мы застряли на далеком острове посреди океана, причем ни один земной корабль не в состоянии найти нас, даже если захочет. Вот и выходит, что этот чокнутый бандит смеется последним.
— О, — произнес рассудительно Джекаби. — О, понимаю. Надо полагать я должен принести извинения.
— Все в порядке, сэр.
— Нет, вы совершенно ясно дали понять, что хотите провести свой день рождения тихо и как теперь видно, я очень зря втянул вас во все это. И ради чего... Уверяю вас... я... Вы смеетесь?
Я вытерла слезы и улыбаясь откинулась на песок.
— Спасибо, мистер Джекаби, — сказала я, — за охоту за сокровищами. Я честно не смогла бы придумать лучшего способа отметить свой день рождения.
Он скептически уставился на меня.
— Цель, сэр. Приятно иметь цель. Я не про сокровище — я об охоте за ним.
— Эти, мисс Рук, безответственные и иррациональные настроения и есть одно из ваших лучших качеств. — Он вынул стаканы из своего ранца и поставил их на песок. — Может, выпьем тогда за Дерзкого Мошенника? — Он взял бутыль из сундука и выдернул пробку.
— Может, тогда вместо этого выпьем за приключение, а?
— С удовольствием. — Джекаби одарил меня горделивой улыбкой.
Мой отец пил виски. Он говорил, что на вкус виски дымное, как раскуренная сигара. Виски Флеминга на вкус оказалось, как скипидар или гнилой кожаный ботинок, который выбрал всю влагу у меня изо рта, словно я проглотила кусок губки. Джекаби удалось справиться с кашлем раньше меня, но он продолжал звонко причмокивать губами и тереть зубы языком.