– Мне так жаль, – всхлипнула она. – Я ехала на собрание, согласно моей программе, я собиралась пойти на этот раз.
Сет вылез из машины, не говоря ни слова. Он открыл заднюю дверь и протянул руку своей матери. Я открыла свою дверь и вылезла из автомобиля. Когда я подошла с другой стороны, его мама практически вышла из машины.
Она пьяно мне улыбнулась.
– Наташа?
– Оливия, – исправил её Сет, сильно раздражаясь.
– Сет, всё в порядке, – пробормотала я.
– Оливия. – Её язык заплетался. – Точно.
Выйдя из машины, она посмотрела на него. Сет обхватил её за талию. Он держал её так легко, будто она весила не больше ребёнка. Она повернулась ко мне.
– Меня зовут Ванесса. – Она показала на своё лицо и тело. – Я не всегда такая.
Лицо Сета потемнело, он покачал головой. У него отличная выдержка. Он чуть было не высказал ей всё, что думает.
– Давай уложим тебя спать, – сказал он, ведя её к дому. Когда мы вошли в дом, я последовала за ними наверх, в комнату мамы Сета. Я не стала входить внутрь. Я и так сегодня посягнула на личное пространство. Облокотившись на стену рядом с дверью, я сосредоточила взгляд на картине с симпатичным бамбуковым деревом.
– Сети? – Я услышала, как она позвала его. – Я хотела вести себя лучше сегодня...
Его голос стал тише.
– И что произошло?
– Я … я подошла к двери и просто не смогла войти... я запаниковала. Я не хотела признавать, что оказалась такой неудачницей.
Я прислушалась, но не услышала ответ.
– Я пойду завтра..., я обещаю.
– Хорошо, спокойной ночи.
Сет вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я никак не показала, что всё слышала. Не хотела смущать его. Взяв его под руку, я прильнула к нему, пока мы шли к его спальне. Уже лёжа в постели, он притянул меня к обнажённой груди.
– Надеюсь, это не было неприятно для тебя, – пробормотал он мне в ухо.
Как он может беспокоиться обо мне после всего случившегося?
– Да, всё в порядке. Я рада, что она дома и в безопасности.
Он сильнее обнял меня и положил голову ближе к шее.
– Я тоже.
Глубокий голос Сета вновь разбудил меня.
– Оливия. – Он почти пропел моё имя счастливым голосом. – Тебе нужно на работу.
Я резко открыла глаза и села так, что одеяло наполовину оказалось на полу. Как я могла забыть, что работаю сегодня?
– Который час?
Я спрыгнула с кровати, пальцами ощутив густой ворс ковра, и бросилась в ванную. Мне очень хотелось в туалет. Когда я помыла руки и вернулась в спальню, Сет лежал, растянувшись на кровати в своих боксёрских шортах – тех самых, с разрезами по бокам – и в белой футболке.
– Не волнуйся, – улыбнулся он. – Ещё очень рано. Я подумал, мы могли бы позавтракать, сходить в тренажёрный зал, потом я бы проводил тебя на работу.
Ух ты. Он уже всё спланировал.
– А у меня точно есть время на всё это? – спросила я, не найдя часов на стене.
Он сел на кровати.
– Сейчас только пять утра. У тебя ещё четыре часа до работы, а я уже опаздываю на тренировку, так что пойдём.
Я спустилась за ним на первый этаж, где потрясающе пахло яйцами и беконом – тошнотворно потрясающе. И действительно, на сковородке поджаривались два свежих стейка, на середине стола стояла большая тарелка с омлетом, а рядом – графин с апельсиновым соком и стопкой намазанных маслом тостов.
– Голодна? – спросил он с гордостью, вставая рядом с плитой и переворачивая стейки. Кончено, он радовался тому, что готовил мне завтрак, но я почувствовала себя засранкой.
– Стейк? Я думала, бойцы пьют все эти разнообразные коктейли.
– И их тоже, – рассмеялся он.
Поддев лопаточкой большой кусок мяса, и выложив его на тарелку, он стал нарезать его на кусочки. Со стейка стекали сок и кровь. О, Господи. Он поставил блюдо прямо передо мной, и в моем горле образовался комок.
– Сет, – прорычала я, отодвигая тарелку, – у тебя есть фрукты или йогурт? Что-нибудь, кроме мяса и яиц? – Я чувствовала себя грубой. Очевидно, что он рано встал, чтобы всё это приготовить для меня.
Его карие глаза расширились, он посмотрел на меня так, словно я сошла с ума.
– Ты не любишь стейк?
– Люблю, но не рано утром.
– Хорошо, – сказал он, открывая холодильник. – Тебе повезло, потому что у меня куча фруктов и йогурта.
Он выложил на стол яблоки, апельсины и коробку с голубикой и клубникой. Затем достал из холодильника Греческий йогурт.[15] Я наблюдала, как легко он двигается по кухне, доставая тарелку из шкафчика и ставя передо мной. Я переложила йогурт в тарелку, посыпав его голубикой, пока Сет ел свой стейк.
– Твоя мама составит нам компанию за завтраком? – спросила я его, уже наполовину съев свой завтрак.
Он покачал головой.
– Она проспит до полудня.
Он положил последний кусочек стейка в рот и переложил пустую тарелку в раковину. Он сполоснул рот, я передвинула ему свою пустую тарелку.
Я обулась и присоединилась к Сету, ждавшему в машине.
– Можем мы заехать ко мне, чтобы я взяла одежду для работы?
– Конечно, детка, – рассмеялся он, выезжая с подъездной дорожки.
Этим утром он был бодрым и веселым. Я думала, что он будет разбитым после прошедшей ночи.
– Ты выглядишь счастливым, – произнесла я. – Мне это нравится.
– Сегодня у меня нет причин грустить. Обычно, после того как я привозил маму из полицейского участка, я шёл в тренажёрный зал к самому открытию и лупил по боксёрской груше, что есть силы. Однако, этим утром, я проснулся рядом с твоим прекрасным лицом и вспомнил, что ты – моя девушка. – Он улыбнулся, краем глаза посмотрев на меня, и сжал моё бедро. – День обещает быть замечательным.
Жар, возникший в груди, достиг щёк от одной мысли, что он проснулся таким счастливым, только потому, что я – его девушка. Это заставило меня чувствовать себя особенной, а кому не нравится чувствовать себя особенным?
Дома я провела совсем мало времени. Сет ждал в машине, пока я собирала вещи – свитер, чёрные брюки и чёрные туфли на невысоком каблуке. Я также схватила косметичку и расчёску. Затем я взяла леггинсы и футболку для занятий спортом и уложила всё в сумку. Когда мы пришли в тренажёрный зал, тренер Деррил полностью завладел вниманием Сета, выговаривая ему за опоздание и непрофессионализм. Джексон тоже был здесь, он стоял, облокотившись о стену, и качал головой, с неодобрением глядя на нас. Я отошла от Сета, оставляя его разбираться с раздражённой командой, и направилась в душевую. Переодевшись, я вернулась в зал. У Сета был спарринг на боксёрском ринге. Я отвела взгляд от него в тот момент, когда его кулак должен был коснуться лица его визави. Я не видела, но слышала, как парень упал на пол, и поёжилась, ярко представив картинку.
– Олли! – позвал меня папа из своего окна. Я подняла взгляд и увидела, что он наполовину свесился оттуда. Мысль о том, что он может упасть, нервировала меня.
– Привет, пап.
– Подожди, – улыбнулся он, – я спущусь.
Я водила ногой по мату, пока ждала его. Он вывернул из-за угла – весёлый, но настороженный. – Тебя уже давно не было видно в зале, – сказал он, обнимая меня.
– Да, я была занята. Но сегодня я здесь.
Папа положил свою тяжёлую руку на моё плечо, провожая меня к рингу. Я искоса взглянула на него и в его кармане заметила картошку фри. Вытащив её, я уставилась на папу.
– Ты должен есть более здоровую еду. Ты знаешь, это нужно для твоего сердца.
Он выхватил картофелину из моей руки и сменил тему.
– Мы с мамой приезжали вчера к тебе, но не застали.
Мои щёки покраснели, и мне стало неудобно рассказывать, что я провела ночь у Сета.
– Извини, Рик, – сказал Сет, тяжело дыша и уверенно глядя на нас сверху. – Она была со мной.
Разве Деррил не должен следить, чтобы Сет тренировался, а не вмешивался в чужой разговор? Я огляделась вокруг. Деррил разговаривал по телефону, его лицо было серьёзным и сосредоточенным на одной точке. Джексон облокотился на Деррила, стараясь услышать, о чем говорит собеседник. Я снова посмотрела на папу и Сета.
15
Греческий йогурт — тип йогурта, профильтрованного через ткань или бумажный фильтр с целью устранения сыворотки, что придаёт среднюю консистенцию между йогуртом и сыром, сохраняя характерный кислый вкус йогурта.