Но ему нужно было больше.
— Дай мне все, — попросил он Источник, и был ошеломлен силой своего ментального голоса.
Источник ответил.
Энергия, что наполнила Магадона, была вдвое больше полученного им ранее. Разум охватило пламя. Жилы натянулись. Боль, будто кинжалом, ударила в череп. Кровь текла из носа, из ушей. Перед глазами все плыло. Лишь усилием воли он не потерял сознания. Несмотря на боль, он открылся энергии, пока Источник не отдал ему все, что мог.
Кристалл поблек, а Магадон начал светиться от силы, накопившейся в его разуме. Он был весь в крови, слюне и соплях. Ему было все равно. Он зарычал, и голос загрохотал над водой. Команда отвернулась от кракена, глядя на него. В широко открытых глазах были страх и изумление. Эврель что-то кричал, но Магадон не слышал его. Он слышал только гул в ушах и стук своего сердца. В это мгновение сила его разума превосходила даже Странника.
За спинами матросов он увидел надвигающуюся гору плоти, увидел, как приближается сияние Источника.
Магадон обратил взгляд вовнутрь и нашел свой ментальный фокус. Вместе с этим пришел покой. Магадон потянулся своим разумом так, как никогда не делал раньше. Когда его сознание расширилось, он осознал текучесть реальности, неопределенность исходов, взаимосвязи даже не между событиями — между возможными событиями. Он знал, что может влиять на эти возможности; знал, что может сделать маловероятное — даже почти невероятное — реальностью.
И по команде реальность подчинилась его воле. Перед самым носом судна возникла сверкающая золотом вертикальная линия. Она стремительно расширялась, пока не превратилась в овал больше корабля. Сияние всколыхнулось, успокоилось, и прояснилось — побережье, свет городского маяка, лес мачт и кораблей.
Селгаунтская бухта. Команда зашевелилась, побежала к носу, будто собираясь прыгнуть с корабля в портал.
Магадон направил свою волю и притянул портал к «Связующему Демонов».
Золотое сияние охватило корабль и команду. Яростный визг кракена последовал за ними. Прежде, чем магия подействовала, в судно ударило щупальце, заставив его накрениться. Матросы с криками посыпались на палубу.
Миг спустя «Связующий Демонов» мирно покачивался в водах селгаунтской гавани. Магадон, пошатываясь, закрыл за ними портал.
Отрезанный от Источника, он чувствовал невосполнимую утрату. Знание и сила покинули его, став столь же эфемерными, как сны. Он удержал, что смог, но этого оказалось разочаровывающе мало.
Моряки поднялись на ноги и стали оглядываться с потрясенным выражением. Один радостно закричал, за ним второй, третий. Скоро кричала вся команда, хлопая друг друга по спинам. Улыбающиеся лица повернулись к Магадону, и радость угасла. Он поднес руку к лицу. Ладонь осталась заляпана кровью. Глаза затуманились, и он упал.
Глава 14
Заклинание
Башня под ногами Востима содрогнулась от хлынувшей из семени силы. Его сыновья справились! Они посадили второе семя в покров Саккорса.
Сквозь хрупкое тело мага прокатилась волна ликования, которая могла бы заставить его плясать от радости, если бы не слабость. Лишь серьезным усилием воли он сдержал свои эмоции.
Скоро он получит Венец Пламени.
Востим был еще молод, когда они с отцом впервые ступили в тень Венца. В те времена он был сильнее, не таким чувствительным к свету. Он помнил запах ветра у воды, дуновение на своей коже, звуки поверхности, которые слышал собственными ушами. Востим с нежностью вспоминал те мгновения. Свет опалил кожу, но он выдержал; отец заставил выдержать. Отец хотел закалить Востима, научить его терпеть боль, и ради этого показал ему жизнь наверху, под солнцем.
Востим хорошо усвоил тот урок.
Он пришел к выводу, что недостижимых целей не существует, по крайней мере, для него, и собирался это доказать. Странник мог проследить свой жизненный путь до тех самых мгновений, проведенных с отцом под Венцом Пламени.
Так что будет только подобающе, если его жизнь закончится тем же самым событием. Он создаст Венец Пламени, усмирит его на целый день, а не на несколько кратких мгновений, и ступит в его тень, прежде чем умереть.
Востим вспомнил о своих сыновьях и потянулся к ним сознанием. Связь с Азриимом и Долганом установилась немедленно. Их глазами он увидел темную городскую улицу. Слаады находились в Селгаунте и были чем-то встревожены.
Он позволил Азрииму почуствовать контакт.
— Странник, — сказал его сын. — Мы хотим получить то, что было нам обещано.
— Скоро, — отозвался Востим. — Возвращаться сейчас небезопасно. Ждите меня там, где находитесь. Я свяжусь с вами, когда выполню свою часть дела. Все это скоро закончится.
Он почувствовал возмущение Азриима, разочарование Долгана... безразличие человека, и решил подбодрить сыновей.
— Вы получите все, что я обещал. Я сдержу слово и оставлю все необходимое для трансформации.
— Оставишь? — спросил Азриим. — Тебя не будет с нами?
Востим не почувствовал беспокойства в его голосе, лишь любопытство. Он хорошо обучил сыновей. Сентиментальность — это оковы, которыми слабые связывают сильных.
— Да, оставлю. Мы больше не увидимся.
Сыновья замолчали. Эти слова удивили их.
— Я свяжусь с вами вскоре после рассвета, — сказал Востим. — Помните — то, что вы узрите сегодня, моих рук дело.
И оборвал связь прежде, чем слаады могли побеспокоить его дальнейшими расспросами. Требовалось совершить приготовления.
— Что теперь? — спросил Долган. За слаадом оставался след из морской воды.
Азриим и Долган приняли привычный вид полудроу и человека, а Ривен вернулся в свое настоящее обличье. Троица находилась на узкой улице в Селгаунте. Они были насквозь мокрые, губы Ривена посинели от ночного холода.
До рассвета оставался еще час-два, и по пустынным улицам сновали только сборщики навоза.
— Подождем, — отозвался Азриим. Он взглянул на свою грязную, изорванную, мокрую одежду. — А как только лавки откроются, я куплю себе новый наряд.
Кейл и Джак появились из темноты в одном из бесчисленных переулков Селгаунта. Эревис узнал это место — Храмовая улица была неподалеку. Их внезапное возникновение напугало нескольких котов, животные зашипели и бросились наутек. Звук напомнил Кейлу о визге кракена. Он постарался выбросить это из головы. Сейчас они были в безопасности.
Какое-то время они просто переводили дух. С тел и одежды стекала вода. На лице Джака остались следы от когтей Долгана, и еще несколько ран на туловище — от троллей. Плоть Кейла заживила свои раны. Коротышка достал свой священный символ, воззвал к Брандобарису и произнес исцеляющее заклятье. Его ранения тут же затянулись.
— Что насчет Магадона? — спросил полурослик, выжимая рубаху. Они оставили плащи и большую часть одежды на «Связующем Демонов».
Эревис покачал головой, стянул собственную рубашку и выжал её. Согревающее заклятие все еще действовало, и ему не было холодно на ночном ветру.
— Думаю, он увел корабль, — ответил Кейл, надеясь, если скажет это вслух, то слова каким-то образом окажутся правдой. — Я не видел «Связующего Демонов», когда мы вынырнули. А ты?
— Не было времени искать. Но... разве Магз не связался бы с нами, если б мог?
Кейл думал о том же, но не хотел говорить Джаку. Вместо этого он сказал:
— Его ментальной силе есть пределы, дружище. Может, дело в этом. Я могу попытаться найти корабль с помощью магии, чтобы проверить, что они уцелели.
Джак посветлел.
— Прямо здесь? Сейчас?
— Нет. В следующую полночь.
К прорицанию требовалось подготовиться, и раньше было не успеть.
Полурослик сник, но кивнул. Он пробормотал что-то про себя, копаясь в одном из трех поясных кошелей, пока не нашел трубку.
— Не намокла? — спросил Кейл.