Фуентес, думающий только о собственной шкуре, успокоился.
— Значит, нам теперь не нужны бомбы? Его кидало в дрожь, когда он думал о бомбах. — Значит, теперь никаких проблем?
Мануэль посмотрел на него. Его глазки были похожи на маслины.
— Мой друг, ты совсем не соображаешь, когда говоришь. Или ты забыл, что нам предстоит: тебе, Аните и мне?
Фуентес уставился на него.
— Это ты ошибаешься! Я-то точно знаю, что мы будем делать! Мы врываемся в апартаменты отеля, задерживаем эту богатую парочку до выплаты выкупа и уезжаем с пятью миллионами в Гавану. Почему ты говоришь, что я не соображаю?
— Теперь я вижу, что ты не только не соображаешь, но еще страдаешь короткой памятью, — сказал Мануэль и отрезал себе кусок сыра. — Ты забыл, что Анита обещала провести нас в апартаменты только при одном условии.
Мануэль наклонился вперед и посмотрел ему в глаза.
— Педро должен быть свободен и уехать с нами в Гавану.
Фуентес провел пальцами по длинным сальным волосам.
— Но ты же сказал, что он умрет.
— Теперь, друг мой, ты начинаешь видеть всю проблему целиком. Педро умрет примерно через неделю. Анита любит этого человека. Она готова сделать абсолютно все, чтобы снова быть вместе с ним.
Мануэль еще отрезал себе сыра.
— Женщины нуждаются в понимании. Я хорошо ее понимаю. Для нее деньги ничего не значат. Ее жизнь целиком принадлежит Педро. Я дал ей слово, что муж ее получит свободу и поедет вместе с нами в Гавану, если она проведет нас в апартаменты. Я сделал все возможное, чтобы обеспечить его освобождение. У меня есть две бомбы, которые окажут такое действие, что Педро освободят.
Мануэль закрыл глаза, чтобы Фуентес мог видеть, как он страдает.
Наступило долгое молчание, во время которого Фуентес смотрел на Мануэля со все возрастающим нетерпением. Он боялся его и поэтому присмирел.
— Я дал Аните слово, — начал он и уставился на свои огромные руки, которые теперь положил на стол. Воцарилось молчание. — Я обещал ей освободить ее мужа, если она проведет нас в апартаменты. Это был договор.
— Я знаю, — сказал Фуентес, — но ведь Педро умрет.
— Да, в этом нет никакого сомнения. И теперь нет никакого договора между Анитой и мной.
Фуентес схватился руками за голову.
— Ты что, хочешь убедить меня в том, что мы можем потерять пять миллионов долларов только потому, что эта ненормальная тупая баба влюблена, убита горем из-за никчемного подонка и не согласится провести нас в апартаменты, если узнает, что этот подонок умрет? — спросил Фуентес.
— Именно это я и хотел сказать. Но такой человек, как ты, не понимает этого. Понимаешь, что я известен как «господин своего слова».
Мануэль замолчал, уставился в пустоту, потом продолжал:
— Пропадают пять миллионов! Я выстрадал несколько часов, прежде чем принять решение. Пять миллионов! И такими деньгами можно открыть любые двери, а пока они остаются закрытыми для меня.
— Ты забываешь о моей доле, — резко оборвал его Фуентес.
Черные глаза-маслины Мануэла ничего не выражали, когда он спокойно сказал:
— Да, ты получишь миллион. Итак, четыре миллиона!
— Что ты решил? — спросил Фуентес.
Его жирное лицо задергалось.
— Я вынужден обмануть ее. Обманывая эту женщину, я падаю в собственных глазах. Обмануть любого из моего народа — позор.
Мануэль сжал кулаки.
— Ты думаешь только о деньгах. Я могу тебя понять. Ты — человек бедный. Но эта ложь пробила брешь в моем сердце.
Фуентес с трудом овладел собой. У него было огромное желание наорать на Мануэля, чтобы тот прекратил эту дурацкую мелодраму. Кого трогает эта Анита? И что, собственно говоря, она из себя представляет? Ничто, как и ее муженек. Однако он сдержался и промолчал. Никто не осмеливался кричать на Мануэля, потому что мгновенно получал кулаком по лицу.
— А бомбы? — спросил Фуентес после продолжительного молчания. — Они нужны?
— Конечно. Мы должны обыграть ложь. Она не из глупых. Придется соблюдать предельную осторожность, обманывая ее.
Мануэль встал.
— Ложись, друг мой. Через полчаса я встречусь с Анитой. Нельзя терять ни минуты. Педро умрет завтра пни послезавтра. Она может узнать о его смерти, тогда мам не видать пяти миллионов. Самое позднее послезавтра она должна провести нас в апартаменты.
— Нам понадобятся револьверы, — сказал Фуентес.
— Все предусмотрено, буквально все, кроме роли Аниты в этом деле.
Полчаса спустя Мануэль покинул свой бот, перекинув через плечо мешок с бомбами. Через некоторое время он подошел к дому, в котором Анита снимала квартиру, быстро поднялся по лестнице и постучал в дверь.
Она рывком открыла. В скудном свете пыльной лампы она выглядела больной, сильно похудевшей, а под глазами у нее были темные круги.
— Хорошие новости, — сказал Мануэль, проходя в крохотную гостиную.
У нее загорелись глаза.
— Педро?
— Да, Педро.
Мануэль поставил мешок на стол. Его толстые губы растянулись в фальшивой улыбке.
— Я как раз из больницы. Мой приятель, который там работает, сказал, что Педро пришел в сознание и температура у него почти нормальная. Через два дня его можно будет перевозить.
Анита пристально посмотрела на него.
— Я просто не могу в это поверить, — тихо проговорила она. — Он был так болен! Через два дня? Нет, это абсолютно невозможно!
— Антибиотики творят чудеса, — как можно спокойнее возразил Мануэль, стараясь избегать ее пристального взгляда. — Мой приятель сказал, что полиция уже пыталась допросить Педро. Он чудесный парень, Анита! Ты должна гордиться им! Твой муж отказался что-либо сообщить им. До сих пор они не знают, кто он. Педро оберегает тебя.
Лицо Аниты задрожало. Она отвернулась и бросилась в маленькую спальню. Слыша ее рыдания, Мануэль закрыл глаза. Он думал, смогут ли окупить эти четыре миллиона хоть когда-нибудь этот момент, с которого его уже нельзя будет назвать «господином своего слова».
Он ждал, когда она появится. Его лицо покрылось мелкими капельками пота. Когда рыдания прекратились, он тихо подошел к двери и заглянул.
Анита стояла на коленях и, склонив голову в молитве, благодарила Бога за чудо. Мануэль отвернулся с перекошенным лицом.
Минут через десять она вышла из спальни. Теперь она выглядела совершенно другой женщиной: умылась, причесала волосы. Твердое выражение на лице подсказало Мануэлю, что это именно та женщина, в которой он нуждается, чтобы проникнуть в апартаменты.
— Бог услышал мои молитвы, — сказала она и обеими руками схватила правую руку Мануэля. — Я беспрерывно молилась и Бог меня услышал! Теперь мы должны отвезти Педро домой! Ты говоришь, что через два дня он сможет ехать?
— Да, но за эти два дня нужно успеть подготовиться. Сначала бомбы.
Мануэль подошел к столу и взял мешок. Он вытащил из него маленький черный ящичек с сигаретную пачку.
— Это маленькая бомба, которую ты должна спрятать в холле отеля.
После этого Торрес вытащил другой черный ящик, который был в четыре раза больше первого и был завернут в целлофан. Со всеми предосторожностями он поставил его на стол.
— Это большая бомба, которая сможет разрушить кухню. Надеюсь, нам не придется ею воспользоваться.
Потом он вытащил из мешка узкий пенал.
— Это взрыватель. Здесь две кнопки. Я нажимаю верхнюю — и взрывается маленькая бомба, нажимаю вторую — взрывается большая. Взрыватель останется у меня, а бомбы ты возьмешь с собой.
Анита подошла к столу и стала внимательно их рассматривать. Выражение твердости и решимости на ее лице не оставляло место сомнениям.
Я спрячу бомбы. Ты можешь положиться на меня, — с металлом в голосе сказала она.
— Хорошо. Завтра в полночь я приду сюда с Фуентесом, и мы втроем отправимся в отель. Ты уверена, что сможешь провести нас в апартаменты?
— Да, я сделаю это.
— Тогда до завтра, — махнув рукой, он направился к двери.
Анита положила руку ему на плечо.
— Я верю тебе. Ты хороший человек. Фентесу я не доверяю, но тебе…