Терпела, терпела молодица и пошла искать людей, чтобы помогли ее горю. Сколько знахарок обошла.
Как только она ни заговаривала! Ничего не помогало! Пуще прежнего бил ее муж. Раньше муж не пил, а как с женой начал ругаться, так и запил. Ходила молодица к святым местам молиться, семь пятниц постилась, давала мужу пить зелье, но и это не помогло. Пуще прежнего бил ее муж.
Посоветовали люди молодице сходить к одному дедку. Жил тот дедок недалеко от села, у самой переправы. Ловил он рыбу и перевозил людей на лодке. Этим и кормился.
Вот пришла к нему молодица и жалуется на свою беду. Старик выслушал ее, дал бутылку воды и сказал:
— На это зелье. Как придет хозяин домой, набери этого зелья в рот, только не глотай, а все время во рту держи. Муж тебя не только бить перестанет, уважать будет.
Поблагодарила молодица старика и отправилась домой.
Только вошел муж в хату, а она сразу же набрала в рот воды, держит ее там и молчит. Так прошел день, другой, целая неделя, а муж и пальцем ее не трогает. Радуется молодица. Зелье хвалит.
Только вода в бутылке кончилась, и снова они начали ругаться да драться.
Опять пошла молодица к старику просить зелье. Дал старик ей воды.
Вот и в третий раз пришлось идти молодице к старику за водой. А старик и говорит ей:
— Эх, молодица, молодица, неужто ты не видишь, что это простая вода! Она-то тебе и помогла. Наберешь ты ее в рот и молчишь. Недаром говорят: «Набравши в рот воды, слова не скажешь!» А если ты молчишь, то и мужу приходится молчать. Знаешь ли ты, что бабу бьют за язык. Говорят: «За губу да по губе». Вот поди с богом да не перечь своему хозяину, лучше промолчи, и все будет ладно.
С тех пор зажили они мирком да ладком.
СМЕРТЬ
Жили-были дед да баба. Жили они очень долго, а им казалось, что прожили мало.
Пока бог давал здоровья, им жилось так, что они и не замечали, как время шло, вот и казалось им, что жизнь у них была короткая. Под старость начало все болеть: кости трещат, спину ломит, руки и ноги ноют, кашель душит, глаза не видят, уши не слышат, да и в еде вкуса нет. Есть хочется, а положи в рот хоть меду — душа не принимает.
Охают да стонут дед с бабой. Тяжело им жить на старости лет без подмоги.
Были у них и детки, и внуки, да все померли. Вот и пришлось им вдвоем век коротать.
Один лежит на печи да жалуется, что бог смерти не дает. Другой стонет на постели и бога ругает, что тот и молодых людей прибирает, а на старости лет и умереть нельзя, место освободить.
Совсем одряхлели дед с бабой, а все живут и живут. Вот как-то к лету вышли дед с бабой из хаты, сидят на завалинке и на солнце греются.
На улице куры копошатся, свиньи роются, в лужах купаются, гуси траву через плетень щиплют, дети песок пересыпают да оладьи лепят. ^
Солнце печет, а дед с бабою в шубах сидят, да и то'им холодно. Подошел к ним сосед и спрашивает про здоровье.
— Ой, какое наше здоровье,— отвечает дед.— Чем так жить — лучше в земле гнить, да бог смерти не дает.
— Эх, дед, — говорит сосед,— не греши! Жить горько, а помирать еще горше.
Тут баба стала жаловаться, что бог от них отступился, не дает смерти, не опрастывает землю. Откуда ни возьмись подбежал к соседу его сынишка и давай ласкаться да просить:
— Батенька, сделай мне хатку!
— Ладно, сынок, сделаю тебе хатку,— отвечает отец и гладит сына по кудряшкам.
Баба повеселела и тоже приласкала мальчика. Взглянул дед на бабу и вспомнил, как она своих детей нянчила. И так стало радостно ему, что он и сам приласкал мальчика.
Вот начал сосед из щепок хатку строить, а дед с бабой сидят на завалинке, посматривают на его сынишку да слушают, как он щебечет.
Вдруг подошел к бабе гусь и давай ее за шубу щипать.
— Чего он привязался? — спрашивает баба.
А сосед и говорит:
— Это за тобой смерть пришла.
Испугалась баба, гонит от себя гуся и кричит:
— Иди к деду!
А дед кричит:
— Иди к бабе!
Вот они и гоняют гуся один к другому — никому помирать не хочется.
Засмеялся сосед, отогнал гуся и говорит:
— Жить горько, а помирать еще горше.
ПУСКАЙ
Ленивый был мужик Алекса, нерадивый. Бывало, соседи скажут ему:
— Алекса, что ты не залатаешь дырки в стрехе? Видишь — хата течет!
А Алекса посасывает себе люльку и отвечает:
— Пускай течет.
Или скажут:
— Алекса, не видишь, что ли, свиньи лазят в огород!
— Пускай лазят,— отвечает он.
Пошел раз Алекса в лес лыко драть, забрался в самую чащобу, дерет и не видит, что стражник крадется. А тот тихохонько подкрался сзади и хвать Алексу за руки. Крутился-крутился Алекса — ничего не помогает: держит стражник как клещами. Стал тут Алекса ругать его на чем свет стоит.
Слушал-слушал стражник, сперва молчал, а как стал Алекса его мать поминать — не стерпел, привязал его к дереву и ну дубасить его лыками. Полосовал-полосовал, да и говорит:
— Ну, гад, подыхай тут, в лесу, а коли кто случаем забредет сюда, так скажи, что привязал тебя Пускай.
Ушел стражник, попробовал Алекса отвязаться, да не тут-то было: крепко-накрепко прикрутил его стражник. Тогда он стал кричать так, что не приведи бог. Случились тут поблизости хлопцы, услыхали, что кричит кто-то, и пошли на голос через чащу. Подходят к Алексе, спрашивают, кто его привязал, а он в ответ:
— Пускай привязал.
Плюнули хлопцы и пошли дальше. Стоит Алекса, плачет, а тут, как назло, комарье одолело — глаза выедает. Он снова давай кричать, звать людей на помощь.
Услыхали пастухи, может, думают, кого-нибудь медведь дерет; бегут на крик и видят — стоит Алекса под деревом и только головой мотает. Глянули они поближе, а человек-то к дереву привязан!
— Кто это тебя, дяденька, к дереву привязал? — спрашивают.
— Пускай привязал! —отвечает Алекса.
Хотели было и пастухи оставить Алексу, как был, но тот снова начал кричать:
— Помогите, кто в бога верует, отвяжите руки!
— Хвороба на твою голову,— говорят пастухи,— почему ж ты сразу не хотел, чтобы мы тебя отвязали и говоришь «пускай привязал»?
Отвязали пастухи Алексу, ухватил он свой топоришко, кинулся в кусты, как волк, прямо к дому.
С той поры перестал Алекса что ни слово говорить «пускай».
КУЗЬМА
На свете всего наживешь и Кузьму батькой назовешь.
(Присказка)
Женился Кузьма совсем еще молодым. Жену себе взял молодую, здоровую да справную. Да не было Кузьме от нее житья. Что бы он ни сделал — все неладно. С кем бы ни заговорил — она тут как тут, начнет болтать, будто горох сыплет.
Родился у них сын.
И чего только не натерпелся Кузьма от жены!
Сын подрос, а она батьку к нему и близко не подпускает. Растет сын и никого не слушает.
Научила его мать, чтобы он не звал Кузьму батькой. Бывало, сын скажет: «Кузьма, иди пахать! Кузьма, загони свиней!» — а батькой никогда не назовет. Горько Кузьме, да ничего не поделаешь. Люди смеются: «Дурак Кузьма! Сначала женка на его горбу ездила, а теперь сына вырастил, да и гнется перед ним в дугу».
Поехал раз Кузьма с сыном за сеном. Навили они большие возы и отправились домой. Мороз был небольшой, дорога ровная и легкая. Влезли они на возы, да и едут помаленьку. Пока ехали болотом, дорога была гладкая, а как подъехали к лесу —пошли ухабы.
Слез Кузьма с воза, идет да на выбоинах свой воз поддерживает. А сын лежит на возу и командует.
— Кузьма, вон ухаб, поддержи мой воз; переведи кобылу на ровное место, а то воз перевернется.
Поддержал Кузьма свой воз на ухабе, а воз сына лег набок. Полетел сын с воза, упал в снег и обругал Кузьму.
Подняли они воз и поехали дальше.