Самым любимым местом для нас был кинотеатр «Манас». Манас — эпический герой–богатырь, объединивший киргизов. В фойе кинотеатра висела картина, изображающая битву героя с врагами. Киргизский эпос «Манас» насчитывает более полумиллиона стихотворных строк и превосходит по объему все известные эпосы мира: в 20 раз — «Илиаду» и «Одиссею», в 5 раз — «Шахнаме», в 2,5 раза — индийскую «Махабхарату». Будучи сокровищницей народной мысли, эпос учит этическим нормам поведения. Любимые герои и образы: Манас, его жена Каныкей, Бакай, Алмамбет, Семетей, Кюльчоро, Айчурек, Сейтек и другие — бессмертны прежде всего потому, что обладают такими высокими моральными качествами, такими как беспредельная любовь к родине, честность, храбрость, ненависть к захватчикам, предателям. Киргизский народ вправе гордиться богатством и многообразием устного поэтического творчества, вершиной которого является «Манас».
Почему, рассказывая о Таласе, я подробно остановился на героическом эпосе? В 20 километрах от города, у подножия горы Манастын—Чокосу, на берегу горной речки Кен—Кол находится памятник–кюмбез (мавзолей) героя. По преданию, много веков назад, после гибели в очередном сражении он был похоронен именно здесь.
Талас знаменит еще и тем, что на этой земле, в селе Шекер родился известный писатель Чингиз Айтматов[9]. Благодаря его книгам весь мир узнал о небольшой горной стране — Киргизии и её народе.
В выходные дни в кинотеатре «Манас» для детей демонстрировались сборники мультфильмов, и мы толпой валили на эти сеансы. Наши мультфильмы воспитывали доброту, справедливость, любовь к животному миру. К сожалению, многие современные мультфильмы, особенно западные, откровенно направлены на деформацию детской психики.
Необыкновенным событием, даже для нас, был фильм «Кубанские казаки». Актеры этого фильма стали популярными навсегда, а песни из фильма вошли в жизнь каждой семьи. Вообще, пели тогда много и по любому поводу. Самое скромное застолье превращалось в самодеятельный концерт — люди были проще и душевней. Особой популярностью пользовались русские и украинские народные песни и песни военных лет.
Запомнились старшеклассники — на уроке военного дела они шли строем и пели: «А помирать нам рановато, есть у нас еще дома жена» — вместо «дома дела». Нам казалось, что это очень оригинально!
Еще один фильм, который остался в памяти назывался «Счастливого плаванья». Фильм о юнге, служившем во время войны на торпедном катере, награжденном медалью за мужество, а затем попавшим в нахимовское училище. В ней есть замечательная песня, превратившаяся в «Марш нахимовцев». Воздействие этой картины на меня было сравнимо с влиянием фильма «Офицеры» на более позднее поколение. Я мечтал стать морским офицером, к сожалению, по слабости зрения, моя мечта не осуществилась.
В послевоенные годы киргизов в Таласе почти не было, их кишлаки располагались в предгорьях. Основным населением были — русские, украинцы и немцы. Многие русские были эвакуированы в начале войны из Москвы, Ленинграда и других крупных городов России. Учителя, врачи, люди творческих профессий, часть из них остались в Таласе и республике навсегда.
Из тогдашних жителей города запомнился высокий старик — явно репатриант, в длинном сером плаще и большой серой шляпе, из–под которой выбивались густые седые волосы. Ходил он энергичным, размашистым шагом, выставляя свою трость вперед, и выделялся независимым видом и какой–то внутренней интеллигентностью, вызывая у нас, мальчишек, невольное уважение. Интересно, кто он был?
В Таласе было много потомков первых русских переселенцев тех, кто в свое время основал село Дмитриевка. Типичная архитектура их жилищ: бревенчатый дом–пятистенок с крылечком и двумя лавочками, где мы, ребятня, собирались по вечерам, забор с массивными воротами и калиткой, с коваными навесами и щеколдами.
За воротами, во дворе, — коровник, свинарник, курятник и другие хозяйственные постройки. К хозяйственному двору примыкал приусадебный земельный участок с садом и огородом. Подобные «архитектурные комплексы» — своеобразные памятники первым русским переселенцам, даже в городах, можно было встретить до 70 х годов.
Надолго в Таласе задержаться нашей семье не удалось. Я очень сожалел об этом, в Таласе мне нравилось все — климат, природа, первые друзья. Добрая память и приятные воспоминания о том времени остались на всю жизнь. Через тридцать три года, в 1983‑м, я вновь попал в Талас по служебным делам. Это был обустроенный современный город, вот только русских и немцев там почти не осталось, как впрочем, и старых «архитектурных комплексов».
Тянь—Шань, г. Нарын, 1951 год
В середине зимы 1951 года отца переводят в г. Нарын — областной центр Тянь—Шаньской области. Из Фрунзе, в открытом кузове «захара» — так тогда называли грузовик ЗИС‑5, по Боомскому ущелью держим путь на западную оконечность озера Иссык—Куль в город Рыбачье. Сто восемьдесят километров грунтовой дороги от Фрунзе до Рыбачьего это половина нашего пути. В Рыбачьем пообедали, отдохнули и мимо озера тронулись к Тянь—Шаньским горам.
Под надрывный вой двигателя ползем на вершину перевала Долон. Высота более 3000 метров над уровнем моря. Дорога петляет серпантином, так что идущий ниже нас автомобиль кажется букашкой, медленно карабкающейся по нитке дороги. То ли от нехватки кислорода, то ли по слабости здоровья, периодически мне становилось плохо, подступает слабость и тошнота. Несколько раз пришлось останавливать машину, чтобы немного пройтись пешком.
По словам шоферов, спуск с перевала Долон в сторону Нарына составляет шестьдесят километров — одна надежда на тормоза. Не счесть шоферских жизней, которые принесены в жертву Долону. Кстати, позднее, после горных Тянь—Шаньских дорог, меня очень удивляло, как же надо постараться, чтобы совершать аварии на равнине!
Но вот, наконец–то, поздно вечером мы в Нарыне. Нас ждали две небольших комнаты в старом рубленом домишке, примыкавшем к областному радиоузлу и жарко натопленная печь.
Нарын расположен на высоте 2000 метров над уровнем моря — высокогорье, тот же Алай, в узком ущелье, по которому с востока на запад протекает одноименная полноводная горная река. В городе было всего две параллельных улицы: центральная улица Ленина и Красноармейская. Северный склон горного хребта был покрыт тяньшаньской елью, зарослями рябины и кустарниками. Зимой солнце заходило за хребет в три часа дня — наступали сумерки.
Река Нарын, вырвавшись в Ферганскую долину, приобретает всем известное название Сырдарья. Судьба Сырдарьи славная и трагическая одновременно. Славная потому, что Александр Македонский в Таджикистане, в районе Ходжента поил в Сырдарье своих лошадей, а трагическая — потому, что люди в Ферганской долине, разобрав воду на полив хлопчатника, лишили Сыр–дарью и Аму–дарью природной миссии питать Аральское море и оно погибло.
В двух десятках километров вниз по течению реки Нарын лежит просторная долина — казалось бы удобное место для города. Однако город заложили на прямом пути из Китая в Иссык—Кульскую котловину, затем по Боомскому ущелью в Чуйскую и далее в Ферганскую долинам. Это был один из маршрутов Великого шелкового пути. Здесь располагались глинобитная кокандская крепость, затем пограничная часть. Что касается исторических памятников, то в городе их не было — кочевники после себя не оставляют каменных палат.
В 50‑е годы в Нарыне было приблизительно 15–20 тысяч жителей, половина из них русские, эвакуированные во время войны из России. Средних школ было две — русская и киргизская. Выходили две областных газеты — соответственно на киргизском и русском языках. Взаимоотношения наших родителей, как и всех русских с киргизами были простыми и дружескими. Передо мной фотография коллектива областных связистов, который с 1951 по 1955 год в Нарыне возглавлял мой отец. Обветренные лица простых тружеников, большинство киргизы, — частые гости в нашем доме, почти все в почтовой форме.
9
Чингиз Айтматов (1928–2008) — киргизский и русский писатель, дипломат, академик.