Упомянутое рецензентом место находится на с. 295 швейцарского издания[407].
Я хотел бы показать Вам мой ответ — он приложен к письму[408] — и до отправки в газету услышать Ваше мнение, лучше всего одобрительное. Моя позиция будет понятна из текста. Рецензент усматривает у меня "ярость"[409]. Это ничтожный отзвук настроения, с каким я слушал речь Крика в Гейдельберге: философия-де кончилась (начинается антропология), все мышление от Платона до Ницше преодолено (по поводу моей книги о Ницше), теперь начинается новая мировая эпоха и новый человек, речь идет о тысячелетиях, Гитлер спасает человека от Ничто, все поставлено на карту, — а затем полный набор "героических" выражений.
Буду благодарен Вам за возможно скорейший ответ, чтобы я мог отослать свое письмо. Ведь такие опровержения нужно делать сразу[410], иначе они бездейственны.
Спешу!
Сердечный привет,
Ваш Карл Ясперс
Мартин Хайдегтер/Карл Ясперс Краткое сообщение Германа Хайдеггера Карлу Ясперсу
Фрайбург, 5 дек. 49 г.
Глубокоуважаемый господин профессор!
Отец сейчас в отъезде. Только сегодня я получил его адрес, на который перешлю Ваше письмо. Поскольку я полагаю, что на статью в "Цайт" Вы хотите ответить как можно скорее, сообщаю Вам об этом.
Преданный Вам
Герман Хайдеггер
[139] Мартин Хайдеггер — Карлу Ясперсу
Хюфинген под Донауэшингеном, 10 дек. 49 г.
Дорогой Ясперс!
Как писал Вам Герман, я в пути и сейчас еду в Мескирх. Только здесь меня догнало Ваше письмо вместе с текстом.
Читая Вашу книгу[411], я ни разу не почувствовал, что Вы критикуете меня, тем более яростно.
Ваше опровержение кажется мне хорошим и кратким; в данном случае хорошо бы его опубликовать. Отрадно ощутить, что в последние четыре года, когда я был и остаюсь мишенью самых злобных нападок, окружение Вашего журнала "Ди вандлунг" за-
нимало позицию, соответствующую Вашим убеждениям. Поэтому я изначально считаю невозможным, чтобы в Вашей последней книге было подобное место.
Конечно, сегодня вошло в привычку вычислять оппозицию имен, вместо того чтобы думать о деле. Такие вещи ищут и, разумеется, находят. Наверное, так обстоит дело и в других случаях. Несколько недель назад Ортега-и-Гассет[412] сообщил мне в письме, что везде, где он высказывается против экзистенциализма, Хайдеггер в виду не имеется. Хоть это и слегка наивно, но я принимаю это к сведению.
Я уже писал Вам, что у меня есть возражения насчет Вашей последней книги, прежде всего по поводу техники. Но вопросы эти настолько важны, что их нельзя обсуждать ни мимоходом, ни в прессе.
Вы, конечно, помните о нашем давнем замысле — я часто о нем вспоминаю! — как-нибудь вступить в публичную дискуссию. Ныне это более, чем когда-либо, стало бы сенсацией, и лишь немногие сосредоточились бы на <4теме". Но, может быть, эти немногие как раз и важны.
Мы с женой побывали в Бремене, где 19 лет назад я впервые прочитал лекцию "О сущности истины"[413]. Там еще осталось несколько моих старых друзей, появились и новые; я выступил в частном кругу, поскольку публично больше не выступаю[414]. Атмосфера там прекрасная, серьезная, ясная — открытая миру, в отличие от затхлого и коварного интриганства на юге Бадена. Там я познакомился с Вашим учеником д-ром Завацки[415], который мне очень понравился. На второй день в Бремене пришло известие, что Йорг находится на пути домой. Теперь, по крайней мере, и эта гора с плеч.
"Неторные тропы" я на днях Вам пошлю, на всякий случай — через издательство.
Сердечный привет,
Ваш
Мартин Хайдеггер
С рецензией в "Цайт" я не знаком; я редко читаю газеты.
1950–1958
[140] Карл Ясперс — Мартину Хайдеггеру
Базель, 14.1.1950
Дорогой Хайдеггер!
Большое спасибо за Ваше письмо от 10.12. Получив его, я тотчас же отослал опровержение. Оно уже давно напечатано[416].
Рождество Вы встретили с обоими Вашими сыновьями. Я чувствую из Ваших строк: дивное счастье после стольких лет огромнейших тревог. Пусть же оба сына найдут в Германии свой путь, притом хороший!
Другая забота[417], о которой Вы пишете, уладится. Нужно набраться терпения, сколь бы нынешнее положение ни было недостойно Вас.
Вы напоминаете о нашем давнем плане — ах, как давно это было, в совершенно другом мире! — насчет публичной дискуссии между нами[418]. Если бы мы нашли подходящую форму дискуссии, под стать философствованию, которое практикуем мы с Вами, то, как Вы говорите, это могло бы пойти на пользу "делу". Полемика в профессорском стиле не имела бы смысла — ведь речь идет не о "проблемах", какие можно обсуждать спокойно или возбужденно; еще меньше смысла имела бы сенсация, которой Вы ожидаете и которую пришлось бы, очевидно, принять как неизбежность. Только если бы удалось глубокое взаимодействие в силу откровенных попыток прояснения, обоюдного постижения основ и возможностей наших импульсов, т. е. стала бы зрима коммуникация по существу и в связанном с ним личным, — тогда был бы сделан действительно стоящий шаг. Вероятно, подходящей возможностью могла бы стать философская переписка, которую мы бы попытались вести параллельно с нашей личной, обсуждая друг с другом все, до последних доступных основ, а затем опубликовали бы без всякой обработки? Переписка Лейбница и Кларка[419] ни в чем не является для нас образцом, кроме, как мне кажется, многократного челночного движения. При этом можно достичь ясности значительно быстрее и лаконичнее, чем при одноразовых критических обсуждениях. Держать ответ, объясниться — наверняка очень полезно. Но это предполагает обоюдное доверие и искренность. Каждый из нас должен проверить себя, коль скоро мы хотим это начать. Если удастся избежать обычной в подобных случаях склоки и осмелиться на предельное, тогда это себя оправдает. Появится документ, который сможет ныне ободрить и помочь. Особенно если в конце станет ясно, что есть общая точка соприкосновения — чего мы пока не знаем, — будет достигнуто необычайное. А именно, ответ на вопрос: способны ли философы по существу говорить друг с другом, когда между ними безусловно нет невыразимого единодушия в
Мартин Хайдегтер/Карл Ясперс
этосе. Вот что необходимо показать. Может быть, стоит обдумать этот план. Сейчас, при моих малых силах, рабочая нагрузка является пока непреодолимой преградой. Но я надеюсь, что вопрос лишь в том, когда я разгружу себя настолько, что стану достаточно свободен для такой переписки.
Спасибо за "Неторные тропы"[420]. Я читал о Ницше[421], об эпохе картины мира[422], о Рильке[423]. Мне кажется, теперь я по крайней мере яснее вижу, о чем мог бы Вас спросить. Во время чтения меня взволновали неожиданные совпадения[424] в деталях и в восприятии — при всей ощутимой для меня огромной разнице подхода в целом. Когда что-то меня раздражало, я говорил себе: не надо забывать о двух вещах, ведь речь здесь все время идет о неторных тропах[425] и о подготовке приготовлений. В этой книге Вы предстаете в своем давнем облике. Она увлекла меня больше, чем все Ваши прежние труды[426]. Однако я не сумел определить, в чем заключалось Ваше подлинное намерение. Начинать критику сегодня в кратком письме невозможно. Я остался в вопрошающем ожидании: возникает ли здесь фантастическо-обманчивая возможность мышления-поэтизирования или осторожно приоткрываются врата, — имеет ли место соблазнительное освобождение от нынешнего осуществления этоса или, скорее, прокладывается путь, который в конце приведет к такому осуществлению, — ^заявляет ли здесь о себе гностическое безбожие или предчувствие божества.
[407]
Речь идет о следующем фрагменте: "Вопрос об истории в целом, однако, еще ждет окончательного ответа. Но уже сам вопрос, а так-
'Русск. перев.: Проселок/Перев. Ал. В. Михайлова // Мартин Хайдеггер. Работы и размышления разных лет. М., 1994.
" Русск. перев.: Истоки истории и ее цель / Перев. М. И. Левиной // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 28–286.
же попытки ответить на него помогают нам избежать скороспелых заключений мнимого знания, которое тотчас исчезает; склонности к схватыванию собственной эпохи, которую так легко оклеветать; объявлений о всеобщей несостоятельности, звучащих сегодня уже чуть ли не старомодно; претензий найти нечто совершенно новое, основополагающее, что непременно должно нас спасти и отныне противопоставляется всему развитию от Платона до Гегеля или Ницше. Значение собственного мышления при скудости содержания странным образом завышается (подделываясь под экстремальную, но обоснованную позицию Ницше). Однако торжественное "Нет" и заклинание Ничто не суть самостоятельная действительность. На ощущении победы можно вести видимость духовной жизни лишь до тех пор, пока не будет растрачен весь капитал".
[408]
"Базель, 2 декабря 1949 г.
Глубокоуважаемая редакция!
В выпуске "Цайт" от 1 декабря 1949 г. Пауль Хюнерфельд рецензирует мою книгу "Истоки истории и ее цель". Он говорит о двух недостатках… "второй вызывает еще большие сомнения; он состоит в злобных нападках на Хайдеггера (без упоминания имени) и называет его мышление мышлением со скудным содержанием". Я заявляю, что в этой книге я нигде о Хайдеггере не говорю.
Но как стало возможным подобное — очевидно, искреннее — заблуждение? Мне было трудно отыскать приводимое место, поскольку цитировались лишь слова "мышление со скудным содержанием". Абзац, в котором они находятся, характеризует позицию "Нет" по отношению к эпохе, причем эта позиция сопряжена с повышенным сознанием новооснования. Такая характеристика основана на наблюдениях, дополняет их фантазией, отметает то, что в нее не вписывается, и тогда становится по своему смыслу не категорией, в которую попадает человек, а идеальным типом, с которым можно со-
поставить отдельных людей и с которым каждый может сопоставить сам себя, выясняя, насколько он соответствует или не соответствует этому типу. Опытом, на который опирается такое схематизирование, были прежде всего феномены устной и письменной речи национал-социализма, но и так называемого экзистенциализма, в особенности эпигонов. Рецензент перепугал эту идеально-типическую схему с оценкой личности. Вопреки моему намерению, он отнес высказанное к Хайдеггеру.
Если я захочу вступить с Хайдеггером — о котором здесь не было и речи — в публичную полемику, я сделаю это открыто. Мое отношение к этому выдающемуся мыслителю — до сих пор и уже долгое время личное — не изменится от подобных выступлений. Но опровержение представляется мне необходимым, чтобы пресечь ложные слухи.
Карл Ясперс"
[409]
Критический пассаж в газете "Цайт" таков:
"Увлекательная книга обладает двумя недостатками: первый заключается в ее стиле, который, к сожалению, не свободен от ложных образов, а потому делает простые вещи трудно постижимыми и заставляет усомниться в верности суждений. Второй вызывает еще большие сомнения; он состоит в злобных нападках на Хайдеггера (без упоминания имени) и называет его мышление мышлением "со скудным содержанием". Подобное заблуждение, несомненно, столь же мало достойно мыслителя уровня Карла Ясперса, сколь и философии фрайбургского мыслителя или же благородства подлинно философского высказывания".
[410]
Письмо в газету "Цайт" было опубликовано 22. 12.1949 (S. 16) под заголовком "О Хайдеггере речь не шла".
[411]
Имеется в виду "Об истоке и цели истории" Ясперса.
[412]
Ортега-и-Гассет Хосе (Ortega у Gasset, Jose; 1883–1955) — испанский философ, профессор в Мадриде. По отношению к возможности постижения истины занимал позицию перспективизма. Опубликовал в частности: La rebeliön de las masas, Madrid 1929*. Europäische Kultur und europäische Völker, Stuttgart 1954; Vergangenheit und Zukunft im heutigen Menschen, Stuttgart 1955.
[413]
Vom Wesen der Wahrheit, Frankfürt a. M. 1943 (7,1986), а также в: GA Bd. 9, a. a. O., S. 177 ff.
[414]
"Einblick in das, was ist" был общим заголовком всех Бременских докладов: "Das Ding", "Das Gestell", "Die Gefahr", "Die Kehre". Доклад "Das Ding" опубликован в: Vorträge und Aufsätze, Pfullingen 1954, S. 163–185;" "Das Gestell" — в том же томе, под заголовком "Die Frage nach der Technik", S. 13–44; "Die Kehre" — в издании: Die Technik und die Kehre, Pfullingen 1962, S. 37–47***.
[415]
Гюнтер Завацки (Günther Sawatzki), родом из Данцига, в зимнем семестре 1927/28 г. учился у Ясперса. Защитил диссертацию на тему: "Проблема поэта как мотив развития Сёрена Кьеркегора до 1841 г." — "Das Problem des Dichters als Motiv in der Entwicklung Sören Kierkegaards bis 1841", Borna — Leipzig 1935.
[416]
Ср. письмо [138] от 2.12.1949, прим. 413.
* Русск. перев.: Восстание масс. / Перев. А. М. Гелескула // Ортега-и-Гассет X., Избранные труды. М., 1997. С. 43–163.
** Русск. перев.: "Вещь" / Перев. В. В. Бибихина // Историко-философский ежегодник '89. М., 1989, а также в: Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. Составлен., перев. В. В. Бибихина. М., 1993. С. 316–326.
*** Русск. перев.: "Поворот" / Перев. В.В. Бибихина //Хайдеггер М. Время и бытие. С. 253–258. На языке оригинала все эти доклады опубликованы теперь в: GABd.79.
[417]
Вероятно, подразумевается описание ситуации в письме [136] от 23. 11. 1949.
[418]
Ср. письма [102] от 24. 5. 1930 и [1 10] от 24. 12. 1931.
[419]
Кларк Сэмюэль (Clarke, Samuel; 1675–1729) — английский философ-моралист, математик и теолог; с 1707 г. — священник в Лондоне. В 1715–1716 гг. Лейбниц обменялся с ним несколькими полемическими письмами. О содержании переписки и том, что послужило ее поводом, см.: Die Philosophischen Schriften von Gottfried Wilhelm Leibniz. Hrsg. von C. J. Geihaidt, Bd. 7, Berlin 1890, S. 347–351.
[420]
Экземпляр книги имел посвящение: "Карлу Ясперсу с сердечным приветом. Мартин Хайдеггер. 12. XII. 49".
[421]
Nietzsches Wort "Gott ist tot", S. 193–247.
[422]
Die Zeit des Weltbildes, S. 69-104.
[423]
Wozu Dichter, S. 248–295.
[424]
На этот счет на форзаце книги: "Примечательные совпадения со мной, без влияния, если Хайдеггер не дополнил эти рукописи после 1945 г., по прочтении моих. Последнее, однако, маловероятно".
[425]
В подаренном ему экземпляре книги "Неторные тропы", под Хай-деггеровым объяснением ее заглавия, Ясперс приписал: "«Лесовозными дорогами» («Holzwege») называют дороги для вывоза срублен-ных деревьев, а не проезжие дороги. Это вовсе не «лесные тропы»
[426]
Ясперс интенсивно читал "Неторные тропы" [за исключением "Происхождения произведения искусства" ("Der Ursprung des Kunstwerkes") и частично "Понятия опыта у Гегеля" ("Hegels Begriff der Erfahrung")] и испещрил книгу многочисленными замечаниями.