Все погрузилось во мрак.
Я заморгала, стены камеры расплывались перед глазами. Голова была тяжелой и холодной. Щека прижалась к ледяному бетону.
Упершись ладонями в пол, я начала подниматься и задохнулась от приступа тошноты. Сейчас меня вырвет.
Нет, не вырвало. В желудке было пусто.
Голод терзал меня так сильно, что вдруг стало трудно дышать. Меня мутило, бросало из жара в холод, в голове все смешалось. Я снова моргнула, и теперь уже увидела четкие очертания решетки. Давно ли я здесь?
Закрыв глаза, я вновь рухнула на холодный пол.
Замок с лязгом открылся, и я собралась с силами, чтобы взглянуть на охранника.
Сначала он попытался тащить меня по коридору, пристегнув к себе наручниками, но я ослабела и постоянно валилась на него. При каждом моем прикосновении он издавал возгласы отвращения, за это я просто налегла на него всем телом. Он взвыл, а я оказалась на полу. Что ж, согласна, это был не самый продуманный план.
Весь оставшийся путь я шла впереди, а он толкал меня в спину. Когда мы вышли из лифта, перед входом в лабораторию стояли Сюзанна и офицер Майер. Увидев меня, Майер засопел.
Я поймала свое отражение в высоком окне. Грязные, всклокоченные волосы, запавшие глаза, обведенные черными кругами. Я как будто стала меньше, усохла, что ли. Несправедливо. Лишних дюймов у меня и так не было.
– Вижу, ей стало легче, – заметила Сюзанна, когда охранник положил меня на стол. – Я сомневалась, что антидот поможет.
Легче? Когда же она видела меня в последний раз? В памяти всплыло лицо Эвер – безумное, хищное, каким оно было за несколько дней до смерти, – и я скривилась, когда по комнате заходили люди. Теперь я поняла ее панику и рыдания после того, как она узнала от меня о том, что с ней творилось. До этого момента я не могла оценить всей глубины ее ужаса.
Сюзанна вонзила мне в руку иглу, и кровь потекла в пакет. Второй она подвесила для другой руки, которую тоже продырявила.
– А что будет, если выкачать из рибута всю кровь? – спросил офицер Майер.
– Вырубится. Но потом оживет. – Она взглянула на меня и криво улыбнулась. – Они всегда оживают.
«Ты же знаешь, что не всегда. Иногда рибуты умирают по-настоящему».
Я уронила голову набок и вдруг отчетливо услышала голос Рили, словно он стоял рядом. Первый раз он сказал это еще на ранних этапах моей подготовки.
«Ты и на местность пойдешь такой? Хочешь, чтобы все видели, какая ты маленькая, жалкая лузерша?» – спросил Рили после того, как меня подстрелили и я лежала в пыли, скрючившись от боли и хватая ртом воздух.
«Вставай!» – Он схватил меня за ворот и рывком поставил на ноги. Для четырнадцатилетнего он был довольно высоким. Я даже не поверила, когда он назвал свой возраст. Объект валялся сзади него, связанный по рукам и ногам.
Рили разрядил пистолет в человека и протянул мне патроны.
«Перед возвращением в челнок всегда разряжай оружие. И держи его за ствол. Если охранники увидят, что ты держишь пистолет за рукоятку, тебя пристрелят».
Я всхлипнула и крепче обхватила себя руками. Рубашка пропиталась кровью.
Рили со вздохом опустил пистолет:
«Ты сдохнуть хочешь? Опять? Теперь по-настоящему?»
Я молча смотрела на него. Может, и хочу. Может, смерть стала бы лучшим выходом.
«Кем ты будешь, если позволишь им убить себя? А? Ты такой хочешь быть?»
Я дернулась, как от удара. Нет, этого я не хотела.
«Ты можешь стать лучшей, – сказал он. – Ты – Сто семьдесят восемь. Выбирай, что тебе больше нравится: быть самым большим разочарованием или самым большим достижением».
Разочарованием мне быть точно не хотелось. Этого мне хватило в жизни.
«Я понимаю, что это огромная ответственность, – продолжил он уже гораздо мягче. – И ты еще очень молода. Но жизнь несправедлива. Ну или Перезагрузка несправедлива. Так или иначе, такая твоя судьба. Тебе решать, что делать дальше».
Я сделала медленный и глубокий вдох. Еще тогда я приняла решение, что мне нужна эта ответственность – бремя, которое несут лучшие из лучших. Я окунулась в нее с головой и только поэтому превратилась в ту, кем смутно гордилась. Но теперь я понимала, что была предметом гордости исключительно для КРВЧ.
«Тебе решать, что делать дальше».
Сюзанна и офицер Майер наклонились друг к другу, и мне вдруг стало очень страшно. Я не хотела умереть здесь. Не хотела, чтобы они победили. Не хотела, чтобы Каллум считал, будто я решала лишь за себя и не заботилась о судьбе рибутов и помогавших нам людей.
Я не хотела быть тупой рабыней, беспрекословно повинующейся приказам. Сбежать при первом удобном случае, не попытавшись спасти других, оказавшихся в таком же положении.
Это был не тот выбор, которого мне хотелось. Так не поступила бы та, которой можно гордиться.
Глава 29
Каллум
Стуча ботинками по металлу, я вошел в челнок. Все места уже были заняты, а за мной еще толпились рибуты. Нас было около шестидесяти – меньше, чем я ожидал вначале, но я и не рассчитывал, что все до единого запрыгнут на борт ради спасения Рен, пусть даже мы заодно освободим рибутов из Нью-Далласа.
Прислонившись к стене, я перехватил взгляд Тони. Он стоял снаружи рядом с Десмондом и наблюдал за посадкой. Я-то думал, что Рен ошибалась, говоря о людском эгоизме, но теперь чувствовал себя настоящим болваном. Мне не терпелось сказать ей, насколько она была права.
– Стойте! Стойте! – послышался голос, едва дверь начала закрываться.
В челнок ворвался Гейб, одетый в черное и вооруженный. Я недоуменно вытаращился на него, а он кивнул мне как ни в чем не бывало.
– Гейб… – Тони шагнул вперед.
– Помнишь, когда я присоединился к вам, вы заявили, что мне решать и отвечать за последствия? Будь что будет, но я решил лететь с ними. И за последствия отвечаю.
Тони промолчал, и я заметил досаду на его лице. На какое-то мгновение мне показалось, что неожиданный порыв Гейба вызовет поддержку и других людей. Десмонд, задумчиво сдвинув брови, смотрел то на меня, то на него, и злобное выражение, обосновавшееся на его лице с момента нашего прибытия, исчезло. Но вот дверь закрылась, а он так ничего и не сказал.
Челнок оторвался от земли, и я с благодарностью посмотрел на Гейба:
– Спасибо.
Он пожал плечами и переступил с ноги на ногу:
– Это ведь могло и со мной случиться. Пару лет назад я чуть не умер от КДХ. Мне просто повезло остаться человеком. Не понимаю, из-за чего такой шум.
– Я бы сказала, тебе
не
повезло остаться человеком, – криво усмехнулась Адди.
– Ну ничего, сегодня я, возможно, погибну, тогда завтра и поговорим об этом.
– Ты же разноешься от боли! – рассмеялась Адди. – Прикрывайся мною. Я перехвачу все твои пули.
– Это самое классное предложение, какое я слышал от девчонки.
Адди заморгала и покрылась румянцем, Гейб же осклабился и направился к кабине пилота.
– Странный какой. – Она выжидающе посмотрела на меня.
– Не знаю, Адди.
– Я говорю, странно, когда человек заигрывает с рибутом. – Она ждала от меня подтверждения, но я лишь весело покачал головой. Тогда она кивнула, словно убеждая себя. – Да, это странно.
Я не выдержал и прыснул, но тут же согнал улыбку с лица. Не до смеха. Мне необходимо сосредоточиться на Рен. Мы могли уже опоздать, и я не мог смеяться, если она была мертва.
Адди зыркнула в сторону Гейба, стоявшего с Рили и Айзеком. Тот тоже на нее поглядывал. Я мотнул головой: мол, иди! Секунду помешкав, она медленно пошла к ним.
Я закрыл глаза и уперся затылком в стену челнока. «Соберись», – сказала бы Рен.
Но мозг не слушался. Ему хотелось паниковать и прокручивать жуткие сценарии. Как же хреново находиться по эту сторону событий. Я чувствовал себя ужасно, потому что Рен томилась в плену, а у меня все замечательно. Меня не устраивало, что взгляды всех рибутов прикованы ко мне в ожидании руководства к действию. Мне стало понятно, почему она так стремилась этого избежать.