Ник, усмехнулся.
— Нет, конечно.. Это же деликатесы. Они дорогие, страсть. Да если и купишь,— вкуса того, что тут, нет. Там как-то кажется, что все стерилизовано. Арбуз от клубники с завязанными глазами не отличишь. Хотя первое время после плена я только и делал, что обжирался. Все вкусным казалось — молоко, чизбургеры всякие, пиццы... Потолстел даже. Потом, правда, вес быстро скинул. Да и не скидывал, он сам куда-то подевался...
— Ну, у нас, знаешь, не потолстеешь. Распухнуть можно, это правда. Особенно сейчас.
Ник подался вперед и Железяка поднял на него глаза:
— Не веришь?
— Почему не верю? Сам вижу. Только вот ты мне скажи, я все хотел спросить у кого-нибудь, да не у кого было, что же вы со страной сделали, пока мы там в Афгане были? Это ж одуреть можно! Это же не жизнь, так жить-то нельзя!..
— Это у тебя, американец Ник Маккензи, худоба на тело вернулась, а мозги совершенно жиром заросли. В Америке, я слышал, такое бывает. Только ты не горячись — жить тут нельзя, что со страной сделали... Тебе это теперь все до лампочки. А страну мы вытянем. За уши вытянем...
Ник с сомнением пожал плечами:
— Вот за уши тянуть вы мастаки, только что-то я не помню такого момента, чтобы эту страну кто-нибудь куда-нибудь за уши не тащил, а все только паршивее делается...
Железяка хотел было озлиться, хватануть кулаком по столу, но желание оказалось слабым, сытость и пиво несколько сгладили все углы и притушили яркие краски.
Поэтому он просто раздавил окурок в пепельнице, повозил им в пепле, нарисовав звезду, и довольно спокойно, с оттенком всегдашнего российского смирения, ответил:
— Ничего, американец. Живы будем, не помрем... Ник улыбнулся невесело:
— Это у меня командир роты все время так говорил: живы будем, не помрем... На моих глазах его...
В глазах Железяки вдруг блеснул интерес:
— А ты где служил-то?
— Под Кандагаром. Девятая спецрота. Команда 14-д.
— А как в плен попал?
Ник сразу напрягся:
— А вот это не твое дело. Или ты еще и трибунал задействуешь? Как попал, так попал. Во всяком случае,
не по трусости. Не обделывался...
— Да ладно,—примирительно махнул рукой лейтенант.— Не кипятись зря, по тебе и так видно, что обделываться ты не мастак... Только что ж ты не вернулся? Ты ж видишь, задыхаемся мы тут, в говне по уши, настоящих ребят не хватает... ,
Железяка смотрел исподлобья, с прищуром, словно действительно хотел понять. И Ник начал отвечать:
— А меня эта страна предала раз десять подряд. А та приняла. Тоже, знаешь, не без выкрутасов, но там я все получил: дом, работу... А потом жена, вот, родит скоро... Это было как заново родиться. Ладно, к чему тебе все это... Прикурить лучше дай.
Железяка щелкнул зажигалкой и отвел глаза. Он бездумно смотрел в зал, но Лиза, заметив это, решила, что ждут ее. Быстрым шагом она подошла к столику:
— Ну, мальчики, как у нас дела? Помирились?
— Мы и не ссорились,— удивился Ник.
— А за что же вы так друг друга отмутузили? — вспархнула Лиза бровками.— Девушку не поделили?
— Можно и так сказать,— пожал плечами Железяка.— Но теперь решили, что она нам не пара.
— Точно,—пытаясь быть веселым, подхватил Ник.— Что нам девушки, когда с нами такая Лиза! А принесите-ка нам теперь горяченького,и водочки, водочки...
— А горячее как раз готово,— кокетливо улыбнулась Лиза.— Сейчас будет.
И пошла к себе. В самом начале ей понравился Ник, но теперь она в своей симпатии больше склонялась к лейтенанту. Тот был как-то попрочнее, что ли. Тем более, что тот, другой, американец, что с него взять? Тут мама, дедушка, какая Америка?
Железяка проводил ее глазами:
— Хорошенькая.
— А ты не женат? — спросил Ник.
— Господи, кто же меня терпеть-то станет? — искренно удивился лейтенант.— В меня же раз в неделю норовят из пистолета попасть. Или обреза. Жизнь кипит. Жены этого терпеть не могут.
— Ну и прикадрил бы девчушку. Видно, что она на тебя глаз положила.
— Вот уж и положила,— огрызнулся Железяка, но было приятно.
Однако, когда Лиза составляла на стол тарелки с котлетками по-киевски, он глянул на нее повнимательнее и отметил, что девушка очень ничего:
— Лиза, а присядьте с нами, а? Официантка погрозила пальчиком:
— Нельзя. Ну, может, когда кофе пить будете...
И она упорхнула. Железяка с блуждающей улыбкой смотрел ей вслед. Но когда повернулся к столу, словно осекся: Ник тоже смотрел ей вслед, но такая вселенская тоска и боль были в его глазах, что лейтенант вздрогнул.
Ник, словно почувствовав его взгляд, немедленно все эмоции спрятал и плеснул в рюмки водки:
— Ну, под горяченькое?
— Давай.
Выпили. Водка махнула в желудки, как разведгруппа. Железяка прислушался к себе, хрустко откусив от крепенького соленого огурчика. Да. Он не ослышался. Водка доносила, что сопротивление сломлено, путь свободен. И требовала немедленного подкрепления, иначе наступление могло быть скомкано.
— Еще! — скомандовал Железяка.
— Второй пошел,—подтвердил Ник.
Выпили и еще. В желудке потеплело, неожиданно вновь захотелось есть. Котлетка, проткнутая ножом, коварно брызнула растопленным маслом прямо на грудь лейтенанту.
— Вот черт,— выругался он. Ник присмотрелся и засмеялся.
— Ни фига не заметно! Ну и грязен же ты!
— А ты чист...
— Знаешь, если бы не ты, отличный бы денек у меня выдался...
— Знаешь, если бы не ты, у меня тоже. Ну-ка плесни еще. Знаешь, водка расщепляет жир. Без нее жирное есть нельзя.
— Знаю,— серьезно кивнул Ник.— Давай жир расщепим. К чертовой матери.
Немедленно расщепили.
Пока ели, Железяка отметил, что опьянел несильно. Значительно меньше, чем ожидал от такой дозы. Одна бутылка уже кончилась, но на столе, как по волшебству явилась вторая, а как Лиза подходила, лейтенант не заметил. Видимо хорошая еда и чистое спиртное. Совершенно трезв был Железяка, но настроение у него вдруг начало опять портиться. Все получалось плохо. Не так.
Он посмотрел на Ника. Тот тоже ковырял вилкой среди гарнира без прежнего куражу.
— Жена ждет тебя, небось? — вдруг спросил лейтенант и сам удивился своему вопросу.
— Не надо об этом. И так на душе хреново...
— Так может выпьем?
— Давай,— без энтузиазма согласился Ник.
На этот раз водка пошла как-то криво, не в такт. Ник отставил недопитую рюмку и поискал глазами официантку. Та не заставила себя ждать:
— Прибраться, мальчики? И кофейку?
— Пожалуй и кофейку,— согласился Железяка.— И знаешь, про запас, коньячку.
— Хорошо.
Она быстренько собрала со стола и поспешила к кухне.
— Удивительное дело с коньяком,— поделился с Ником своими наблюдениями Железяка.— Не поверишь, трезвит.
— Ну да...— не поверил Ник. — А вот проверь.
— А вот и проверим...
Тут Лиза вернулась, выставила графинчик, три чашечки и с удовольствием присела за столик:
— Завсменой в верхний кабак пошел,— заметила она. Пока можно. А то ведь это запрещено к клиентам за столики присаживаться.
— Да мы не надолго,— Железяка глянул на часы.
Ник заметил взгляд и помрачнел настолько, что не сумел этого скрыть. Он всей кожей чувствовал, как истекают последние мгновения свободы.
— Ну, давайте теперь коньяк в деле проверим,— пытаясь спрятать собственное состояние, предложил он. И налил три рюмочки.
— Вообще-то мне нельзя,— засомневалась вслух Лиза, а сама немедленно рюмку взяла, быстренько со всеми чокнулась и не дожидаясь никого махнула. .
— Сильно,— похвалил Железяка.— Это у тебя, Лиза, здорово получилось. За тебя.
И они сепаратно чокнулись с Ником.
— А мне?—удивилась Лиза. Налили и ей.
— Извините, ребята,— вдруг произнес Ник.— Можно я вас попрошу выпить за меня.
Лиза и Железяка на него удивленно уставились.
— Только не за то, что у меня доллары по карманам шуршат,— понес Ник. Сам знал, что дает слабину, морозит чушь, но остановиться не мог.— И не за то, что у меня пока паспорт американский в кармане. А за то, что я восемь раз на караван ходил, и за то, что воду на глотки умел делить, и за то, что друзей хоронил...