Подпускать Эмерсона к своему телу, возможно, и было глупостью, но для меня это не пустяк.
― Не знаю, ― бормочу я. ― Лейси, я чувствую себя ужасно.
― Именно поэтому ты хороший человек, ― заключает она. ― Ответь мне: ты изменила бы Дэниелу с кем-либо еще?
― Бог мой, нет! ― восклицаю я.
― И ты замутила бы с Эмерсоном, если бы не вернулась в Сидар Коув?
― Никогда, ― отвечаю пылко.
― Тогда не вижу никаких проблем, ― настаивает Лейси. ― Это была одна ничего незначащая ошибка — ты вернулась в город, на тебя нахлынули воспоминания… И ничего подобного больше не произойдет, так?
― Так, ― автоматически повторяю я, не имея понятия, правду ли говорю. ― Но Лейси, врать Дэниелу…
― Знаю. Это отстой, ― соглашается она. ― Но если ты все расскажешь, то только причинишь ему боль. И для чего? Чтобы снять камень с души? По-моему, это просто эгоистично.
Я не отвечаю. Какая-то часть меня понимает, что подруга просто ищет для меня оправдания, но другая часть видит смысл в ее словах.
― Эмерсон остался в твоем прошлом, так ведь? ― убеждает меня Лейси, убивая мою нерешительность. ― Твое будущее с Дэниелом. Так почему ты хочешь все разрушить? Послушай, детка, ― добавляет она, ― то, что произошло с Эмерсоном, вероятно, было неизбежно. Ты же знаешь, что от прошлого никуда не деться? И тебе было очень тяжело от него отгородиться. Но теперь ты можешь двигаться дальше. Все просто.
Я облегченно выдыхаю:
― Спасибо, Лейс.
― Всегда к твоим услугам. ― В ее голосе я слышу усмешку. ― Так ты вернешься?
― Не знаю, ― отвечаю я. ― Я не загадывала так далеко.
Я вообще ни о чем не думала: мои линзы так и лежат в пляжном домике на раковине ванной, а учебники сложены в комнате для гостей. Я даже не потрудилась запереть все как следует, а просто села в автомобиль и уехала.
― Ну, ты не возражаешь, если я потусуюсь тут пару дней? ― спрашивает Лейси. ― Я хочу напоследок отдохнуть как следует, и, м-м, расслабиться.
Я чувствую, как впервые за этот день мои губы расплываются в улыбке.
― А я думала, что борода стала виновницей разрыва.
― Он собирается побриться, ― отвечает подруга, смеясь. ― Так что, думаю, можно дать ему вторую попытку.
― Несомненно, ― говорю я. ― Оставайся, сколько тебе нужно. Я наберу тебя, когда разберусь, что буду делать.
― Веди аккуратно, ― напутствует подруга. ― И Джулс.
― Да?
― Не будь к себе так категорична. ― Ее мягкий голос полон сочувствия. ― Это был просто поцелуй.
― Люблю тебя.
Я вешаю трубку и бросаю телефон на пассажирское сиденье. Просто поцелуй? Я знаю, о чем она пыталась сказать, но Лейси не было там вчера вечером. Назвать инцидент с Эмерсоном «просто поцелуем» все равно что сказать: я просто получил пулю в сердце или я просто спрыгнул с горы. Это как угодно, только не «просто».
Лейси утешала меня с добрыми намерениями, но она не смогла ослабить груз вины, сжимающий мою грудь и легкие с каждым вздохом все сильнее…
Задыхаясь, я начинаю поспешно рыться в сумочке, чтобы найти пузырек с таблетками. Я не хочу принимать лекарства, но чувствую разрастающуюся внутри тревогу и говорящее само за себя все ускоряющееся сердцебиение. Предвестники скорой панической атаки. Проклиная саму себя, я кладу таблетку на язык и запиваю ее водой.
И почти сразу, стоит лишь осознать, что у меня все под контролем, мое сердце успокаивается.
Я медленно выдыхаю.
Таблетки ― это порочный круг: я чувствую себя более спокойно просто зная, что они лежат в моей сумочке, но никогда не смогу прекратить эти приступы, пока не найду способ обходиться без лекарств. Такое чувство, что я в любом случае проигрываю. Я не могу контролировать реакцию своего тела, и эта слабость может однажды сослужить мне плохую службу.
Стоит лишь вспомнить о ком-то — или о чем-то.
Я завела двигатель и продолжила путь, решив вернуться к этим размышлениям позже. На миг я подумываю о возвращении в Сидар Коув, но в моей голове проскакивает воспоминание об Эмерсоне и его губах, страстно меня целующих, будто желая заклеймить. Ни за что на свете я не готова встретиться с ним снова, поэтому я сворачиваю на дорогу, ведущую на север, и продолжаю поездку.
Проезжая милю за милей, я по-прежнему чувствую себя виноватой и потерянной, но из-за Лейси в моей душе поселилось еще одно сомнение. И чем больше я оставляю побережье позади, направляясь к городу, тем чаще говорю себе, что, возможно, моя лучшая подруга права. Возможно, не стоит рассказывать обо всем Дэниелу. Какой теперь с этого будет прок? Если Эмерсон действительно остался в моем прошлом, то что произойдет, когда я вытащу ту историю на поверхность? Мое будущее, которое я так упорно возводила, просто разрушится, и больше ничего.
Впервые я жалею о том, что не рассказала своему парню всю правду о том лете. Возможно, если бы он знал, насколько сильно я любила Эмерсона, то смог бы понять ту необъяснимую власть, которую мой бывший имеет надо мной даже сейчас. Я вздыхаю. Слишком поздно для признаний. И, кроме того, Дэниел вряд ли поверил бы, как бы ни старался. Он никогда не сталкивался с той гранью моего «я», которую я посадила под замок. Джульет, которую он знает, скрытная и вдумчивая, и никогда не совершает бессмысленных и спонтанных поступков. Я никогда не вела себя с ним иначе. Для того, чтобы пустить его в свою постель мне потребовалось три месяца, и шесть, чтобы признаться ему в любви. Наша сексуальная жизнь стабильна и неизменно приторно-нежная, но отнюдь не дикая или страстно-неконтролируемая. Я думала, что оставила все это в прошлом. Считала, что подобное бывает, когда тебе восемнадцать, и ты неопытна, когда все кажется новым и рискованным. У настоящих, взрослых отношений отсутствует максимализм, и они не смогут низвергнуть меня в пучину, так же, как и вознести до небес.
Нет, понимаю я, ощущая тяжесть на сердце, Дэниел никогда не поймет подобного. Он никогда не сможет осознать, как я могу распадаться на части от одного прикосновения или от страстного взгляда. Он подумал бы, что я намеренно обманывала и причиняла ему боль. Так же, как когда-то приняла обдуманное решение утонуть в объятиях Эмерсона.
Завидев впереди город, я решаю, что Лейси права. Не стоит огорчать Дэниела только потому, что я хочу избавить себя от сокрушительного чувства вины. Ведь это была единственная ошибка, которая никогда снова не повторится. Так что это бремя я буду нести одна. Мое будущее здесь, с Дэниелом. А Сидар Коув и Эмерсон — остались в прошлом.
Где им самое место.
***
Я паркуюсь на улице и плетусь к нашей с Лейси квартире. Мы живем вне кампуса в довольно оживленном районе. Закрыв дверь, я вижу, что подруга оставила после себя сплошную грязь: немытые тарелки громоздятся в раковине, а учебники валяются в берлоге, устроенной на полу.
Я направляюсь прямым ходом в ванную и встаю под горячий душ; и, стоя под струями воды, омываю свои шорты и пижамную рубашку, как будто все воспоминания о Сидар Коув вымоются с кожи вместе со струйками песка к чертям собачьим. Я прислоняюсь к плитке, позволяя горячей воде бить по телу. Прошло уже более двенадцати часов с тех пор, как руки Эмерсона путешествовали по моему телу, но я до сих пор чувствую отпечатки, которые они на мне оставили.
Желание, пронесшееся сквозь меня подобно лучу света…
«Нет», — ругаю я себя. Для этих воспоминаний в моем сердце нет места, особенно теперь, когда я вернулась в город. Единственный способ не дать своей жизни развалиться на куски, стереть Эмерсона из своих мыслей навсегда. Поэтому я стараюсь изо всех сил: тщательно намыливаю волосы шампунем и ожесточенно тру каждый дюйм кожи мочалкой, пока снова не становлюсь чистой и свежей.
В своей комнате я сушусь и раскладываю чистую одежду. Опрятная юбка-карандаш и шелковая блузка — то, что я никогда не надела бы на пляж. Уложив волосы при помощи фена в аккуратный каскад, наношу косметику и надеваю симпатичные золотые сережки с сапфирами, которые Дэниел подарил мне на нашу годовщину. Я снова стала похожа на себя: отстраненная и собранная.