— Ради Бога, хватит! — нетерпеливо вмешался сэр Николас. — Меня не волнует, кто допустил ошибку, если мне принесут новую бутылку.
— Сию минуту, сеньор! — заверил его тюремщик, инстинктивно подчиняясь властному голосу. Он отпер дверь, вытолкнул товарища в коридор и, захлопнув за ним дверь, снова запер.
Ресницы сэра Николаса опустились, скрывая внезапный блеск в глазах. Ушедший солдат не взял с собой ключ.
— Прикройте крышкой это изысканное блюдо, друг мой, — попросил сэр Николас.
— Конечно, сеньор! — Солдат взял крышку и, ничего не подозревая, подошел к столу.
Рука сэра Николаса перестала играть с ароматическим шариком, а нога, прекратив покачиваться, твердо встала на пол. Солдат наклонился над столом, чтобы прикрыть крышкой блюдо.
Как только его рука оторвалась от крышки и он собрался отступить назад, сэр Николас прыгнул. Это был точно рассчитанный прыжок, бесшумный и ловкий. Не успел солдат понять, что случилось, как железные руки сжали ему горло, и его, почти потерявшего сознание, швырнули на кровать. Сэр Николас прижал коленом его кинжал, и он не мог до него дотянуться. Стражник был не в силах произнести ни звука и только тщетно пытался оторвать от своего горла безжалостные пальцы. Его глаза, не отрывавшиеся от лица сэра Николаса, вылезли из орбит, и последнее, что он увидел, были ясные синие глаза и мрачная улыбка, кривившая губы сэра Николаса.
Бовалле отошел к столу, взял салфетку и быстро завязал рот солдату, потерявшему сознание. Он вытащил кинжал из ножен и подобрал ключи, лежавшие на полу. С кинжалом в правой руке сэр Николас твердой походкой подошел к дверям и, вставив ключ в скважину, повернул его и отпер дверь.
За дверями стоял часовой, опершись на алебарду. Должно быть, инстинкт предупредил его об опасности, так как в тот момент, когда дверь отворилась, он повернул голову, чтобы посмотреть, кто выходит. Он только успел испуганно вскрикнуть, и Бовалле выругался от такого невезения. Кинжал вошел между шеей и плечом, и часовой повалился, не сходя с места.
Но этот единственный пронзительный крик мог все погубить. Прозвучал ответный возглас, и кто-то уже бежал сюда от главной лестницы.
Сэр Николас рывком выдернул кинжал и помчался к южной стороне здания. Он собирался добежать по этой стороне коридора до покоев коменданта, но теперь, когда была объявлена тревога и солдаты бросились в погоню, это было невозможно. Бовалле понесся вверх по винтовой лестнице, находившейся на стыке коридоров, и очутился в таком же коридоре, как на втором этаже. Здесь не было арок, и по всей стене шли окна с тяжелыми портьерами, выходившие во двор, видневшийся внизу. Наверху на лестнице висел фонарь, отбрасывавший слабый свет, еще один находился посередине коридора.
Снизу слышался топот бегущих ног, крики и бряцание пик. Быстро оглядевшись, сэр Николас заметил тяжелый дубовый сундук, стоявший у стены. Он шагнул к сундуку и сбросил его с лестницы. Сундук загремел по ступеням, рухнув на первого из бежавших людей, и застрял на повороте. Послышалась яростная ругань, грохот и крики. Первый из преследователей опрокинулся на руки бежавшего за ним, а тот в свою очередь потерял равновесие и упал.
Сэр Николас рассмеялся при виде этого зрелища и, убедившись, что сундук перегородил путь преследователям, обернулся. Он не имел ни малейшего представления, что делать дальше, и полагал, что находится в ловушке, но глаза его радостно сияли оттого, что настало время действовать, и на губах играла веселая улыбка.
Шаги и голоса доносились с главной лестницы, находившейся на другом конце прямоугольника. Сэр Николас остановился, приподнявшись на носках, чтобы посмотреть, каким путем направятся эти преследователи. Они обогнули дальний угол восточного коридора, в котором он стоял. Это были трое или четверо солдат, бежавших с алебардами наперевес. Сэр Николас прыгнул влево и понесся по южному коридору к покоям коменданта, помещавшимся на западной стороне.
Он уже почти достиг угла, как вдруг остановился и обвел все вокруг быстрым взглядом, размышляя, каким путем бежать. Впереди, в западном коридоре, на опасно близком расстоянии слышался тяжелый топот бегущих ног. Его действительно загнали в угол.
Еще минута, и те, кто позади него, свернут за угол и снова увидят его. Сэр Николас бросился к последнему окну на этой стороне, выскользнул в него и задернул за собой тяжелые шторы.
Окно выходило на маленький балкон с перилами. Сэр Николас неслышно ступил на него и бросил взгляд вниз, во двор. Было темно, и невозможно было разглядеть фигуры людей, но он слышал голоса и заключил, что там собрались солдаты.
Бовалле сунул кинжал за пояс, подержался за перила, проверяя их прочность, и, напрягая глаза во тьме, вгляделся в первый балкон на западной стороне. Он едва различал его. С минуту сэр Николас оценивал расстояние, потом поставил ногу на перила и легко взобрался на них, держась за стену. Судя по доносившимся звукам, люди, бежавшие по западному коридору, уже добрались до угла. Сэр Николас подобрался и прыгнул, словно ныряя, головой вперед, на соседний балкон. Он ухватился за перила и повис, тяжело дыша, затем, собрав все силы, подтянулся. Через минуту он перекинул ногу через перила и в следующее мгновение исчез в окне.
Бовалле оказался в безлюдном коридоре. Было слышно, как бегут солдаты, которых задержал его сундук. Сейчас они встретятся с первой группой, которую увидел сэр Николас. После этой ночи снова заговорят о колдовстве, подумал он и усмехнулся. Каждая из этих сходящихся групп была уверена, что сбежавший пленник у них в руках. Скоро им предстоит убедиться, что Эль Бовалле еще раз оправдал свою репутацию и просто растворился в воздухе. Бовалле послал воздушный поцелуй вслед ретивым стражникам и направился к первой же двери, которую увидел.
Она была незаперта. Сэр Николас осторожно вошел и очутился в пустой, бедно обставленной спальне, которую освещал маленький факел, горевший над камином. Вероятно, это комната какой-то камеристки. Он бесшумно закрыл за собой дверь и подошел к окну, которое было открыто. Оно выходило в сад. Сэр Николас перекинул ногу через подоконник, нащупывая опору, и его задела ветка глицинии. Он нашел ее, перекинул вторую ногу и, схватившись за усики растения, сполз на балкон второго этажа, находившийся прямо под ним. Глициния оторвалась от стены, но Бовалле уже был в безопасности. Он уселся на перила, нащупывая прочную ветку, когда услышал звук, заставивший его замереть.
Дверь, которая вела в сад из зала, находившегося на первом этаже, распахнулась, ярко вспыхнул факел, и чей-то голос четко произнес:
— Двое встаньте на часах, чтобы он не попытался сбежать этим путем.
Портьеры были слегка раздвинуты, и сквозь них проникал мягкий свет. Скрываясь за портьерой, сэр Николас заглянул в щелку. В комнате никого не было. Сэр Николас вошел и задернул шторы.
— Боже мой! — пробормотал он. — Где я сейчас?
Он находился в просторной спальне, обставленной массивной мебелью. Здесь стояли большая кровать с балдахином, сундук с инкрустацией, стол, стулья, а на стене висел шкафчик. Напротив окна находилась дверь, и когда сэр Николас направился к ней, послышались шаги в коридоре и кто-то взялся за ручку двери. Сэр Николас бросился к кровати и спрятался за тяжелыми бархатными занавесями.
Дверь отворилась, кто-то вошел и быстрым шагом направился к столу. Человек выдвинул ящик, и зашуршала бумага. Сэр Николас раздвинул занавеси и увидел мужчину, стоявшего к нему спиной, который торопливо перебирал бумаги в ящике. На нем были плащ и шляпа с плюмажем. На боку висела шпага, задевавшая за длинные складки плаща.
Сэр Николас по-кошачьи бесшумно подбирался к нему дюйм за дюймом. Вдруг под ногой у него скрипнула половица. Человек в плаще резко обернулся, и в этот момент его настиг удар кулака Бовалле. Не издав ни единого звука, человек повалился как подкошенный, и тут только сэр Николас разглядел, что сбил с ног самого дона Кристобаля де Порреса, коменданта казарм.