Справа от алтаря виднелся еще один естественный скальный проем обработанный строителями храма. Мы осторожно туда вошли. Спустились по небольшой лестнице и оказались в циклопическом подземном зале. Он представлял собой естественную пещеру, выточенную в толще скалы водой. Затем каменотесы немного обработали ее стены, подравняли пол и украсили нижнюю часть стен грубой резьбой, наполовину заплывшей известковыми отложениями. Из зала вели два прохода, не считая того, по которому мы вошли. Левый спускался куда-то вниз, в сырую, пахнувшую гнилью темноту. Правый взбегал ступенями к середине стены и открывался наружу. Через этот проем в зал и проникал дневной свет.
– Начнем с верхнего, – выразил общее мнение Хеммет.
Мы поднялись по ступеням и оказались на небольшом уступе, нависавшем над храмом. Как раз отсюда к нам тогда скатились камни. Уступ был густо покрыт растительностью, пробивавшейся через обломки небольшого портика. Среди пышной зелени там и сям мелькали коричневатые мохнатые фигуры.
– Не может быть! – прошептал Хеммет.
Увы, это было. Сначала я принял копошившихся среди заросших развалин существ за горилл. Но разглядев длинные прямоугольные морды, понял свою ошибку. Это были павианы. Гигантские павианы! Мы припали к земле, изготовив винтовки. Даже обычный павиан, несмотря на довольно скромные размеры, может быть страшным противником. Он быстр, поразительно умен и вооружен огромными клыками, у старых самцов достигающих размеров львиных. На что будет способен подобный зверь, увеличенный до размера гориллы мне было даже страшно подумать.
Неподвижно сидевший на обломке колонны огромный самец, похоже вожак, обернулся в нашу сторону. Я отчетливо увидел почти человеческие карие глаза, глубоко спрятанные под колоссальным надбровным валиком. Из-за этого валика казалось, что зверь хмурится. Но в его глазах я увидел что-то непривычное. Я бы даже назвал это интеллектом, если бы не был уверен в отсутствии разума у животных… Вожак слегка наморщил верхнюю губу, продемонстрировав желтые клыки. Принюхался. Недовольно фыркнул.
– Не стреляйте, – прошептал Хеммет, – может они сами уйдут.
Вожак медленно слез с обломка колонны, повернулся к нам ярко-красным задом и не спеша, с полным достоинства видом, прошествовал в дальний конец уступа, слегка бурча по пути. Остальные павианы забеспокоились, и тоже потянулись в ту же сторону. То ли они были знакомы с пигмеями и полагали не слишком разумным затевать драку, то ли еще по какой причине, но все стадо организованно отступило к дальнему краю площадки. Добравшись туда, обезьяны с неожиданной для столь массивных животных легкостью запрыгнули на скалы и растворились среди камней и зарослей.
– Предлагаете оставить их в покое? – спросил я Хеммета.
– Нас и так не слишком много, а эта тварь играючи может оторвать человеку руку или ногу. Не думаю, что в нашей ситуации затевать рискованное сафари будет лучшим выходом. Кроме того павианы достаточно мстительны и если мы убьем нескольких, то могут подкараулить и напасть повторно. По крайней мере, обычные павианы на это способны…
– Ну хорошо. Тогда идем дальше.
С уступа вверх по скалам вела еще одна вырубленная в камне лестница, заканчивавшаяся у проема метрами тридцатью выше. Вскарабкавшись по ней, мы осознали, что это только начало. За проемом лестница продолжалась уже внутри скалы.
– Они что, до самой вершины горы ее прорубили? – воскликнула Эрика, – там же несколько сотен метров!
Нам повезло. Не прошло и получаса нашего восхождения, как мы достигли еще одного зала. В отличие от нижнего, он был узким и длинным и заканчивался круглой каменной дверью. Рядом, привалившись к стене, сидел на камнях человеческий скелет. На нем еще различались остатки полуистлевшего одеяния и позеленевшие
медные украшения. Кто-то из хранителей здешних сокровищ оставался на своем посту до самого конца… На поверхности двери я узнал знакомый по основаниям статуэток узор. А в ее центре было подобие вырезанной в камне ручки.
– Сильвестр, попробуй, – распорядился Лайвсли. Великан Кробар ухватился за ручку, немного покряхтел и отпустил.
– Что-то ее держит, – покачал он головой, – не поддается.
Я пригляделся. На двери по кругу кольцевой желобок. Сверху, снизу и по бокам он прерывался. В этих местах в каменный монолит были вставлены бронзовые дисковидные бляшки с прямоугольными углублениями. Чем-то они напоминали головки огромных потайных шурупов. Каждое из углублений было повернуто по-своему.
– Минуточку. Я вытащил из планшета одну из статуэток и приложил к одному из этих углублений.
Идеальное совпадение! И орнамент почти такой же. Я поочередно приложил статуэтку к каждой из бляшек, пока не нашел ту, где половинки орнамента на основании статуэтки и бронзе точно не совпали. Затем повторил операцию с двумя остальными.
– Жиль, одолжите мне свою на пару минут… – я повернулся к дю Понту.
– Откуд.. а, ладно, берите, – он выудил четвертую из походной сумки.
Теперь надо понять, как их поворачивать. Логично, чтобы головы животных указывали в какую-то сторону. Предполагаемые варианты – все в центр, все от центра, один за другим по и против часовой стрелки… Не так уж и много. Будем пробовать. Позеленевшая бронза проворачивалась с трудом и мне понадобилась помощь, но, в конце концов, замки поддались. С той стороны камня что-то заскрипело и застонало, пару раз кракнуло, и я почувствовал как каменная дверь вздрогнула.
– Сильвестр! – крикнул Алан.
Но этого уже не требовалось, все кто смог ухватились за ручку и вытащили дверь из проема на себя, как пробку. Она, мерзко скрипя, отползла по вырезанным в камне желобкам и осталась в вертикальном положении. Но между ней и стенами образовался проем вполне достаточный, чтобы в него можно было спокойно пройти. Я осмотрел механизм замка. Бронзовые бляшки представляли собой торцы поворачивающихся цилиндров, боковые зубцы которых зацеплялись за выступы стен. Все гениальное просто.
Мы осторожно вошли в проход, начинавшийся позади двери. Воздух там был сухим и чистым, мы уже забрались достаточно высоко над уровнем дна котловины, кроме того эта часть пещер, похоже, сообщалась с верхними частями скалы. В силу чего болотная сырость сюда не проникала.
Пройдя несколько десятков метров, мы оказались в небольшой комнате, заставленной характерными корзинами и цилиндрическими футлярами. Это были книги. Античные книги! И их было много! Охватившие меня чувства довольно сложно передать. Хеммет в своем репортаже позднее утверждал, что мы с дю Понтом схватились за руки и отплясывали джигу, распугав своими радостными криками всех летучих мышей, обосновавшихся в пещере. Это неправда. По крайней мере, в отношении летучих мышей. В запертом много столетий назад подземелье никаких летучих мышей не было, и быть не могло…
Немного придя в себя, мы решили пока рукописи не трогать, чтобы не повредить ветхие папирусы. Вернув каменную дверь-затычку на место, спустились вниз. Гигантских павианов нигде не было видно, и мы решили осмотреть еще и второй проход из нижнего зала. Было ясно, что там слишком сыро, чтобы рукописи могли сохраниться, но мало ли что еще там сможет найтись. Проход спускался вниз на несколько метров и заканчивался полузатопленным залом. Через боковые расселины сюда проникал тусклый свет, с потолка свисала бахрома мха и корней. В центре выступала из воды темная груда не то земли, не то камней. Я направил на нее луч фонарика, и он отозвался характерным блеском. Это была не земля и даже не камни. В наступившей тишине кто-то сглотнул.
– На глаз под тонну будет, – севшим голосом произнес матрос Фокс, – а может и больше. Кто его знает, сколько его тут еще под водой…
Тут он был прав. Сколько еще золота оставалось ниже уровня воды было неизвестно, но и того что выше было вполне достаточно. Если, конечно, к золоту применимо понятие «достаточно»…
– Неплохо, – пробормотал дю Понт, – конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, что мы нашли наверху…