Скоро он показался большущей черной тенью.
Это был ихтиозавр, крупное и хищное морское чудовище, каких теперь не водится.
У него были длинные, усаженные зубами, челюсти.
Он издали почуял белемнита, но едкая чернильная жидкость щипала глаза и он не мог рассмотреть свою добычу.
Взмахом могучего плоского хвоста он рассеял чернильную тушу.
Разинул челюсти и схватил белемнита за голову.
Хрустнула раковина, как скорлупа, и исчезла в пасти чудовища.
Только острый конец белемнита откололся и медленно стал погружаться на дно.
А хищный ихтиозавр поплыл прочь, наводя ужас и панику на мелких морских обитателей.
Обломок белемнита стукнулся о морское дно, усеянное живыми и мертвыми раковинами, и остался лежать неподвижно.
Проходили годы, века и тысячелетия.
Белемнит все лежал на прежнем месте.
Только сверху засыпали его толстым слоем песок, ил и раковины.
Каждый год этот слой становился все толще и тяжелее.
Умрет ли рыба или раковина — все падает на дно.
Понемногу вырастали целые горы из остатков морских животных.
Они плющились и сжимались под своей собственной тяжестью и превращались понемногу в серый камень-известняк, каким кроются панели в наших городах.
Так постепенно вырастали на морском дне известковые горы.
С каждым тысячелетием все выше и выше поднималось дно, мелело море, отступало в стороны и заливало острова.
А тут еще грозные, подземные силы выпирали морское дно снизу.
Выпучивали его вверх, как пузырь.
Дрожала первобытная земля от беспрерывных подземных толчков.
Клокотало, волновалось море и медленно уступало место будущему материку.
Наконец он поднялся и его встретили горячие лучи солнца.
Они высушили мелкие соленые лужи морской воды.
А самые большие и глубокие остались и до сих пор под названием Каспийского и Аральского морей.
Внутри одной известковой горы нового материка затерялся маленький осколок белемнита, сдавленный со всех сторон плотным камнем.
Он пропитался известью и окаменел. Шли века бесконечной чередой и сменялись тысячелетиями. Выпадали на новый материк дожди из туч, занесенных ветром с моря.
Скоплялись озера и реки пресной воды.
Они не высыхали потому, что все время пополнялись проливными дождями.
А где появлялись реки и озера — там начинали расти трава и деревья. Их семена приносились ветром из отдаленных стран.
Прилетели птицы, но не те первоптицы, что охотились на белемнитов, а настоящие, покрытые перьями.
Первоптицы, ихтиозавры и белемниты давным-давно все вымерли. От них и следа не осталось. Только кое-где, изредка, находят люди окаменелые кости и дивятся чудовищной их величине.
А суеверные дикари слагают сказки про великанов, живших в древние времена.
Широкая могучая река медленно катила свои воды в соленое море.
Ее берега заросли дремучими лесами, а в них поселились птицы и разный дикий зверь.
Огромный лось с зубчатыми рогами пробирался сквозь чащу на водопой.
На берегу, в каменной расщелине известковой горы, что когда то была на дне моря, поселился пещерный медведь.
В прибрежных камышах, хлюпая в вязкой трясине, переваливался с боку на бок свирепый носорог.
А в хвойных безбрежных лесах бродил могучий, косматый мамонт.
Он прочищал перед собой тропу к реке. С корнем выворачивал хоботом деревья и проламывал кривыми клыками заросли.
Вслед за мамонтом, озираясь на каждом шагу, крался человек, а рядом с ним его сын — мальчик.
За поясом человека торчало несколько каменных ножей, а в руке он сжимал деревянную рукоятку каменного топора.
Его бронзовое тело было прикрыто звериной шкурой.
Всклокоченные волосы связаны на затылке в пучок.
Длинная, спутанная борода, белые острые зубы и горящие, как уголья, глаза жадно и настойчиво смотрели вдаль из-под нависших, густых бровей.
Откуда взялся этот дикий, первобытный человек — нам неизвестно.
Уже несколько дней он шел по следу мамонта.
Питался по пути чем попало: лягушками, ящерицами и земляными червями.
Выкапывал съедобные корни.
Если же и этого не попадалось, то подтягивал живот покрепче сыромятным ремнем, чтоб как-нибудь обмануть голод и упорно шел вслед за зверем.
Это был первобытный, дикий человек, не умевший добывать огня.
Оружие его было сделано из камня и едва отесано.
Он вовсе не думал одолеть один на один грозного великана-мамонта, а просто выслеживал его, чтоб донести потом своему племени и сообща начать охоту за зверем.
Таков был план первобытного человека и он настойчиво шел по следу.
Он держался на таком расстоянии, чтоб зверь его не учуял.
Изредка останавливался и чутко прислушивался.
Глубоко втягивал ноздрями воздух и зорко всматривался вперед.
Мальчик следовал примеру отца и учился на деле охотничьему искусству.
Влажный ветерок пахнул в лицо человека и принес ему радостную весть.
В глазах дикаря промелькнул огонек торжества.
Наконец-то кончился его опасный длинный путь.
Влажный воздух предвещает близость воды и мамонт, конечно, поселится невдалеке от нее.
К тому же кругом хвойный лес.
Молодая хвоя — любимое лакомство зверя.
Человек, крадучись, свернул с тропы.
Сделал большой обход и вышел на реку, около крутого, скалистого обрыва.
Красным заревом вечерней зари была залита западная сторона горизонта.
Верстах в полутора, на берегу реки, человек увидел едва заметную черную точку.
Она слегла колыхалась и двигалась.
Крепко стиснул дикарь рукоятку каменного топора.
Он радовался, что мамонт остался на берегу реки и наверное надолго.
Теперь он не уйдет от охотников.
Человек осторожно спустился с крутого обрыва известковой горы.
Отыскал небольшую расщелину и забрался в нее.
Здесь он решил переночевать, чтобы завтра, чуть свет, тронуться в обратный путь к своему племени и сообщить радостную весть о находке мамонта.
В расщелине было тесно для двоих, но зато сухо и никто не мог напасть врасплох.
Человек подобрал под себя ноги и укрылся шкурой.
Под голову положил каменный топор и заснул.
Ему снилось, как он приведет сюда воинов своего племени.
Они выроют глубокую яму на тропе, расчищенной мамонтом.
Ничего не чуя, зверь пойдет по ней на водопой и провалится в яму.
А, может быть, его нарочно пугнут, если захочет старшина племени, самый старый и опытный охотник.
Самое важное, чтоб мамонт попался в яму.
Тут уж его одолеют люди.
С гамом и гиканьем налетят они на яму. Окружат ее со всех сторон.
Градом посыпятся в мамонта глыбы камней, колья и что попало.
Когда вырвется из груди великана предсмертный рев и беспомощно осядет туша в глубь ямы, тогда начнется пир.
Заработают каменные топоры и ножи.
Лучшие куски съест старшина племени. Затем воины наедятся до одурения сырого, теплого мяса. Напьются горячей крови.
Потом женщины, дети и старики.
Старикам можно и не давать. Они пользы не приносят, а только лишние рты в племени.
Впрочем, мяса будет много.
Его хватит надолго всему племени.
А когда выйдет — опять пойдут на охоту.
Опять начнут подтягивать животы, пока не посчастливится. И так всю жизнь.
Сильный порыв холодного ветра прервал приятный сон голодного первобытного человека.
Он выглянул из расщелины.
Небо сплошь заволокло грозовыми тучами.
Весь горизонт пылал от зарниц.
Доносились отдаленные, глухие раскаты грома.
Человек со страхом всматривался в ночную темь.
Он не знал, что такое молния и гром, но чувствовал, что надвигается что-то грозное и непостижимое.
Налетел шквал. Застонали и затрещали деревья. Каскадами полил проливной дождь.
Грохотала тьма, озаряемая вспышками молний.
Человек в ужасе прижался к стене расщелины, а мальчик уткнулся лицом в складки звериной шкуры.