Пакт с СССР был для Гитлера лишь временным инструментом, облегчающим Германии реализацию ее ближайших военно-политических целей. Партнерство двух могущественных держав оказалось недолговечным. Добившись власти почти над всей континентальной Европой, глава Третьего рейха готовился начать новый этап борьбы за мировое господство. И Советский Союз становился уже преградой для экспансионистских планов германского руководства.
С разгромом СССР Гитлер решал для себя две основные задачи.
Во-первых, он уничтожал советскую мощь, добивался гегемонии в континентальной Европе и мог уже без оглядки на восток бросить все силы на Англию, которую он не смог одолеть в ходе во многом импровизированной операции «Морской лев». Отбросив «морской» способ достижения победы во Второй мировой войне, Гитлер отдал предпочтение более близкому для него — «континентальному» варианту. Вторжение в Англию откладывалось до завершения Восточной кампании.
Смертельный же удар «гордому Альбиону» Гитлер решил нанести не прямым нападением, а с помощью тактики «подрезания корней». «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению… Надежда Англии — Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии… Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет всякую надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия», — так выразил он суть своей новой внешней стратегии высшему командованию вермахта 15 сентября 1940 года.
Во-вторых, и это главное, Гитлер получал земли и ресурсы на востоке, без которых Германия не могла достичь мирового господства. Первая мировая война ясно показала, что, обладая лучшей армией, Германия проиграла противоборство с союзниками прежде всего от недостатка ресурсов. Учитывая этот опыт, Гитлер стремился максимально обеспечить Третий рейх ресурсной базой.
Более того, начав борьбу за мировое господство, Германия вновь не смогла завершить ее в кратчайшие сроки и была поставлена перед перспективой затяжного противоборства в условиях нехватки ресурсов. Берлину было накладно в течение длительного времени оплачивать остро необходимый импорт продовольствия и сырья из СССР. В этих условиях нацистское руководство предпочитало установить непосредственный контроль над советскими ресурсами. Получив в полное распоряжение неисчерпаемые богатства на востоке, немцы значительно повышали свои шансы на успех в мировой войне.
Достаточно заглянуть в «Майн Кампф», где раскрывается смысл агрессии против СССР. «Германия либо станет мировой державой, — писал Гитлер, — либо перестанет существовать. Но чтобы стать мировой державой, ей нужны такие размеры, которые в нынешнее время дадут ей необходимую значимость, а ее гражданам — жизнь… Когда сейчас в Европе мы говорим о новых землях, мы в первую очередь можем думать только о России…» Таким образом, восточный вектор немецкой агрессии был постоянен независимо от того, находилась ли Россия в антигерманской коалиции (Первая мировая война) или была (в случае с СССР) партнером Германии (в начале Второй мировой войны).
План войны против Советского Союза (план «Барбаросса») был изложен в директиве Гитлера № 21 от 18 декабря 1940 года. Она предполагала нанести поражение Советскому Союзу в быстротечной, «молниеносной» кампании, опыт проведения которых был отработан в войнах 1939–1940 годов. Директива начиналась словами: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии».
По свидетельству генерала Гудериана, предполагалось, что военная мощь России будет уничтожена еще до наступления осенней распутицы. Исходя из этого, Гитлер рассчитывал ограничиться созданием в России только одной линии опорных пунктов и думал отвести после этого обратно на родину до 60–80 дивизий. Все приготовления сводились к подготовке исключительно летней кампании, которая должна была привести к политическому разложению большевистского государства и к разделу России на мелкие государства, организованные по принципу областного деления.
Уверенность Гитлера в возможности «молниеносного» разгрома СССР основывалась на ряде аналитических выводов о международном и внутреннем положении Советского государства.
Руководство рейха делало ставку на антисоветскую политику западных держав. Оно считало, что в начале войны Германии с Советским Союзом западные демократии не придут ему на помощь. В результате СССР окажется в изоляции и не сможет ниоткуда получить ни политической поддержки, ни экономической и военной помощи.
Большие надежды правители Германии возлагали и на непрочность социального строя СССР. Они считали, что при первых же неудачах на фронте скрытые противоречия сталинской системы неизбежно приведут к междоусобной борьбе, дезорганизации государственного аппарата, вспышке национальной розни и крушению государства. В планировании войны против СССР этому фактору отводилась решающая роль.
Замысел блицкрига строился также на оценке низкой боеспособности советских вооруженных сил, которые находились в стадии реорганизации и перевооружения. Однако руководители Германии считали эту слабость временным фактором. Они признавали, что «широкая перестройка армии» даст положительные результаты, поэтому торопились с нанесением удара. Наращивание советской военной мощи сильно беспокоило лидера Третьего рейха. «Русские вооруженные силы хотя и представляют собой глиняный колосс без головы, но их дальнейшее развитие нельзя точно предвидеть. Так как Россия все равно должна быть разбита, то лучше это сделать сейчас, когда русские вооруженные силы не имеют вождей и плохо вооружены», — так обосновывал он необходимость скорейшего нападения на СССР. По мнению генерала Типпельскирха, к 1943 году можно было ожидать существенного роста как численности Красной Армии, так и ее боевых возможностей.
Тем не менее руководство рейха не могло не принимать во внимание огромную протяженность советско-германского фронта и обширность территории СССР. Оно учитывало и реальную возможность активного сопротивления Красной Армии. Поэтому германское командование планировало достичь конечных целей кампании в течение трех этапов.
На первом, решающем этапе войны с помощью танковых группировок немцы планировали окружить и разгромить главные силы Красной Армии в приграничной зоне и не допустить их отхода за реки Западная Двина и Днепр. Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Гальдер в докладе Гитлеру указывал: «…Замысел немцев должен сводиться к тому, чтобы с помощью танковых клиньев не допустить создания русскими сплошного оборонительного фронта западнее этих двух рек». Наступление велось по трем расходящимся линиям: на Ленинград, Москву и Киев. В ходе этого этапа предполагалось овладеть Прибалтикой и Ленинградом. В основу замысла начальных операций была положена идея внезапного применения крупных масс авиации и танков.
На втором этапе намечалось развернуть преследование остатков разгромленных войск и сломить разрозненное сопротивление ограниченных резервов, выдвигающихся из глубины страны. К концу этапа планировалось овладеть Москвой и Донбассом. На третьем, завершающем этапе предусматривался выход немецкой армии на линию Архангельск — Волга — Астрахань. Промышленный район на Урале предполагалось вывести из строя с помощью бомбовых ударов авиации.
Однако этот масштабный, грандиозный план страдал слабой проработкой. Наиболее четко были отработаны задачи первого этапа. Далее ставились лишь общие стратегические цели, но не прописывались детали и подробности их осуществления. Важнейшей причиной недостаточной проработки деталей была твердая уверенность руководства Германии в том, что при первом же мощном ударе советский колосс рухнет и развалится на куски. На этой слепой убежденности была густо замешана вся немецкая стратегия относительно войны с СССР[5].
5
Интересно, что 29 ноября, 3 и 7 декабря немцы провели три штабных игры. В ходе этих игр стало ясно, что наличных сил для решения поставленных задач будет недостаточно. Успешное развитие операций станет возможным лишь в случае, когда «удастся нанести решающее поражение русским до линии Киев — Минск — Чудское озеро». Данный тезис и был принят как аксиома.