– Как же так? – удивление читалось на лице полицейского.– Я ж запрашивал уездных о Петрове?
Михаил развел руками, мол, ошибки бывают в любой работе, не только у нас, грешных, стоящих на страже законов.
Квартира состояла из двух комнат: спальни с разобранной кроватью, смятыми на ней простынями, разбросанными вещами и гостиной со стоящей на столе пустой бутылкой вина, открытой изящной коробкой конфет марки «Мирабелла». В стороне на подносе лежали несколько писем и телеграмм. Михаил посмотрел на полицейского, тот только покачал головой, брать нельзя, господин Жуков, нельзя, Вы же сказали только осмотр. Помощник Путилина пожал плечами, хорошо, я слово привык держать, только загляну в них.
Содержание было странным, говорилось о горячих и холодных блюдах, словно друг другу отсылали рецепты диковинных блюд,
В шкапе стоял чемодан, в котором находилась маленькая химическая лаборатория с колбами, реактивами, два кинжала и пистолет с десятком патронов.
У Миши похолодело в груди, когда входная дверь в квартиру распахнулась. Если прибыл хозяин, то жалоб в прокурорский надзор не избежать, а вслед за этим… не хотелось думать, но раздались тяжелые шаги и в гостиную вошел собственной персоной начальник сыскной полиции, лицо которого высказывало крайнюю степень раздражения по отношению к присутствующим.
– Михаил, – произнёс вошедший Путилин, – я жду объяснений.
Помощник молчал, околоточный вообще стал, словно бы меньше ростом, и продвигался бочком к выходу.
– Михаил, что происходит? Что за самоуправство? Почему ты в чужой квартире?
В возникшей тишине были слышны крики торговцев и стук подков по мостовой.
– К Вам я тоже обращаюсь, – Иван Дмитриевич повернулся к застывшему полицейскому и немигающим взглядом буравил околоточного, который покраснел, как вареный рак. Выдержал минутную паузу и уже более спокойным тоном, вытирая ладонью лицо, произнёс. – Я попрошу Вас пригласить понятых, – и перехватил изумленный взгляд помощника, – да, я успел заехать к товарищу прокурора и взять письменное предписание на проведение обыска.
Околоточный призраком исчез за дверью.
Путилин подошел вплотную к Жукову.
– Ежели вновь с твоей стороны будет промашка, не обессудь, накажу, как подобает строгому начальнику, – каждое слово звучало забиваемым в доску гвоздем.
– Иван Дмитрич, – оправдывался Жуков, – я ж для пользы дела.
Путилин поднял руку и помощник умолк.
– Что накопал?
– Я ничего не трогал…
– Ой ли!
– Заглянул в те письма, что лежат на шкапе, и в чемодан, что внутри.
– Хорошо, – в прихожей послышались шаги, приближающихся людей, и у двери показался околоточный, из—за его спины выглядывали встревоженные лица.
– Вот, Вашство, – сказал околоточный, не переводя дыхания, – понятые.
– Позови, – Иван Дмитриевич обратился к полицейскому, – моих агентов, они внизу.
– Они здесь.
– Теперь, – повернулся к помощнику, – приступай.
Сам же подошел к подносу, где собрал письма, телеграммы в одну пачку, и сел на стул, углубившись в чтение, но не упуская из виду агентов, чтобы те, не дай Бог, совершили непоправимые ошибки.
Кроме чемодана с химическими веществами и тех писем, что лежали на подносе, было обнаружено мужское белье с метками «П. Е. Ф.»
– Иван Дмитрич, Вы правы, – расхаживал, заложив руки за спину, Михаил, – стало быть, разыскиваемый за покражу денег московский поверенный Еремей Федорович Поляков и есть Петров, снявший в наем квартиры в доходных домах Тулякова и Овсова почти за полгода до свершившегося убийства.
– Да, это правда, – продолжил слова Михаила Путилин, – тем более агент доложил, что у Петрова, проживающего в Петергофе, года два назад был украден паспорт. Ты заметил, что из окна съемной Петровым квартиры видно, как на ладони, кто выходит из дома Тулякова.
– Честно говоря, упустил из виду, значит, он наблюдал за Константином, отслеживал, чтобы тот не передумал, и стало быть убийство задумывалось давно, а наш Иванов явился только орудием?
– Совершенно верно, был своеобразным пистолетом в руках преступника.
– Тогда с апреля велось приготовление для принесения господина Ильина в жертву?
– Увы, это так. Ты что забыл про те происшествия, о которых судачила вся Варшава?
– Это не забудешь, – Михаил присел за стол, взяв в руку чернильницу, – такие повествования, что в жилах кровь стынет. Неужели госпожа Язвицкая такова, как о ней рассказывают?
– Не знаю, не знаю, – забрал чернильницу, поставил на место, одарив помощника хмурым взглядов, – интересно повстречать.
– Но, Иван Дмитрич, против нее—то ничего нет.
– В этом ты прав. Связать Полякова– Петрова с Ивановым возможно, тот снял квартиру, кстати он появлялся в гостинице сразу же после убийства, я думаю, его сможет опознать управляющий. Притом за ним кража ста тысяч. Удивительно другое. Я интересовался личностью поверенного Полякова, так отзывы исключительные, юрист с большим знанием, по всей России клиенты, которых он мог выбирать сам. В средствах стеснен не был, жил на широкую ногу, содержал семью и троих детей, но после посещения Варшавы, словно помешался, стал не похож на себя, рассеянный, раздражительный. Забросил дела и с деньгами клиентов уехал снова неведомо куда, но мне кажется, на встречу с госпожой Язвицкой. Вот и вся недолга.
– Невероятно.
– Невероятнее жизни, только жизнь, дорогой Миша.
– Так каковы наши дальнейшие розыски?:
– Ты читал письма и телеграммы? – ответил Путилин вопросом на вопрос.
– Да.
– Весьма любопытные послания.
– А я не заметил. Какие—то рецепты горячих, холодных блюд, ничего интересного, – пожал плечами Жуков.
– Как же так, Миша! – Иван Дмитриевич пожурил помощника.– Как же так? Каюсь, я не сразу сообразил, что каждое из них несет в себе.
– И?
– Как письма подписаны? – подсказал Путилин.
– Буквой «Л».
– Ничего не говорит тебе сия буквица?
– «Л», но не Эльжбета же?
– Эльжбета, Лиза, так вероятно наш казанова прозывал даму сердца и неужели ты думаешь, что полюбовники обменивались в письмах рецептами? Так то, я долго ломал голову, но счастливый случай натолкнул меня на определенную мысль. Горячее напоминает огонь, вспышку….
– Выстрел, – перебил с придыханием обрадовавшийся Михаил.
– Совершенно верно, а холодное…
– Стало быть либо яд, вот и чемодан с химическими реактивами, либо кинжал из того же чемодана.
– Правильно, я отдал чемодан на исследование, не догадываешься, что там оказалось?
– Я думаю – яд?
– Приготовленный в дар дядюшке, видимо, как успокоительные капли, и скорее всего, после убийства они предназначались для его племянника.
– Терзаемый муками совести Иванов принимает ядовитое снадобье. И ниточка розыска привела к клубочку, который бы явился поводом для закрытия дела.
– Да.
– Но он может воспользоваться новым паспортом.
– Может, но не воспользуется, у него нет другого паспорта.
– Вы уверены?
– Он оставил след, абонировав квартиру Иванову и ту, из которой наблюдал, на одну и ту же фамилию, так?
– Так.
– Почему он не воспользовался разными? Да потому что нет второго документа. Ему волею случая достался петровский паспорт.
– Где же он был все это время?
– Скорее всего рядом с Варшавской Клеопатрой, как назвал ее поручик…
– Мышевецкий.
– Да, да, Мышевецкий, поручик Мышевецкий, – повторил Путилин.– После того, как краденные деньги были растрачены, Поляков стал не нужен, но у госпожи Язвицкой появился богатый поклонник в лице обладателя состоятельного Ильина, после безвременной кончины жены удалившегося в имение, и здесь он встречает роковую красавицу, в которую влюбляется без памяти и предлагает ей руку и сердце, но она не спешит, доводит дело до составления духовной, что отдает в ее руки целое состояние, и вот в эту минуту он стал ей в тягость, ведь цель достигнута, и господин Ильин обречен. А Поляков же напротив пригодился.