Снова к пароходу подошла лодка с чиновниками. Лодка очень
ходкая, с красивыми резными веслами, покрытая коврами и
шкурами медведей и барсуков.
Чиновники также пытались убедить начальника экспедиции, что
русские не имеют права ходить по Сунгари. Чиновников приняли
на пароходе очень любезно, их угощали и предлагали довезти до
Саньсиня. От них узнали, что до него можно доехать в телеге
за десять дней, а верхом — за восемь, что тут есть почтовый тракт,
имеются станции, на которых содержится по сорок-пятьдесят
лошадей.
Несмотря на всю пышность и важность китайского начальства,
экспедиция не поддалась его уговорам и отправилась дальше по
реке.
У небольшого поселка остановили пароход и сошли на берег,
чтобы закупить необходимое продовольствие.
«Ферма состоит, — записал Кропоткин, — из двух больших
домов, конюшен, амбаров. В домах мы застали за большими,
длинными столами работников, вернувшихся с поля, за ужином из
разваренного мелкого проса. Они пригнали с поля около 20 огромных
великолепных быков... Кроме быков, имеются ослы, прекрасные
мулы и лошади. Лошади, говорят, дороги: за весьма
посредственную лошадь платят по 35 рублей. Все надворное строение сделано
очень хорошо — даже и мельница, в которой жернова
непосредственно ворочаются привязанной к ним оглоблей с помощью мулов.
Огороды, под которые отведено большое пространство,
великолепны — капуста, баклажаны, огурцы, лук и т. п. достигли уже
огромных размеров; за огородами, позади больших скирдов хвороста для
топлива, стоит часовенка, но, видно, хозяева не отличаются особой
набожностью, потому что ход к ней совершенно зарос лебедой.
Приняли нас здесь очень дружелюбно».
* * *
Дальше река стала еще оживленнее: пароход шел мимо
деревень. Горные склоны спускались к самой реке. Ширина Сунгари,
даже в самых узких местах, была не меньше километра. Высокий,
левый берег был буквально усеян деревнями и хуторами, которые
тонули в тополевых рощах.
Богатая природа, хорошо обработанные поля — все
"производило впечатление страны с исключительно трудолюбивым и густым
населением. Но нашим путешественникам хотелось познакомиться
с жителями и побродить по настоящему китайскому городу,
почувствовать китайский быт.
И вот наконец, за впадением в Сунгари речки Вокэньхэ, слева
показался город Саньсинь. Он стоял, окруженный валом с
деревянными воротами. Кропоткин так описывает первое свое впечатление
о Саньсине:
«...грязные закоулки, ряды лачуг из битой глины, и только одна
есть достопримечательность: это на площади, почти за городом,
высокий гранитный памятник, в основании которого лежит
гранитная черепаха. На ней две «гадписи — китайская и
маньчжурская.
Кроме того, в городе есть несколько кумирен из серого
кирпича, довольно красивых, с каменными колоннами и разными
украшениями.
Гольды ! привозят сюда соболей, и тут их жестоко обирают
чиновники, платя за хорошего соболя, стоящего 5—6 рублей на
наши деньги, 2—3 рубля. Наконец, они (гольды) здесь находят кучу
водки и все остальные удовольствия».
В Саньсине поразило множество китайских чиновников,
полицейских и солдат. Они встречались буквально на каждом шагу.
Здесь находился и мандарин второго класса, с красным шариком
на шапочке. Он командовал многочисленными полицейскими,
которые бесцеремонно и грубо обращались с населением.
Саньсинь — это центр, где организуются ярмарки для нанайцев.
На рейде стояло множество джонок. Тут же, на берегу, строилось
больше сотни новых лодок для продажи нанайцам, живущим в
низовьях Сунгари и на Амуре. Население Саньсиня достигало
десяти тысяч человек.
Выше Саньсиня Сунгари прорывается сквозь второй горный
хребет Доус-Алинь. Ее устье стеснено скалами, со дна встают
подводные камни. При низкой воде плавание небезопасно. Нередко из-за
быстроты течения лодки разбивались даже при хороших
лоцманах. Местами на берегу домики так близко подходят к воде,
словно купаются в ней.
Выше река опять вьется капризными петлями среди
низменности. Только местами к правому берегу подходят холмы, заросшие
дубовым лесом. В большую воду низменности затопляются на
необозримое пространство.
В августе у путешественников произошла интересная встреча.
Пароход «Уссури» нагнал лодку с французским флагом, на
котором была китайская надпись на белом поле.
«Когда подошли ближе, — рассказывает Кропоткин, —
разглядели китайца с черной бородкой и биноклем в руках. Мы узнали
в этом китайце одного из миссионеров, с которым встречались в
Хабаровке'. «Уссури» взял джонку миссионера на буксир.
Оказалось, что католический миссионер приехал сюда два
года тому назад из Франции через Шанхай, выучился говорить по-
китайски и... отправился на Сунгари зимовать в нанайских
селениях.^ Миссионеры основали приют, в котором несколько сот детей
нанайцев воспитывались в христианской вере и со временем должны
были служить для распространения христианства среди нанайцев.
Способы, которыми приобретаются дети в приют, очень
разнообразны. Берут и незаконнорожденных, и сирот, и, наконец, просто
покупают их».
Все миссионеры хорошо знали местный язык и
приспосабливались к местным обычаям, они даже носили косу, как китайцы, и
китайскую одежду.
«Благодаря своей ловкости, — писал Кропоткин, — миссионеры
проникли уже в Корею, где их теперь (1864 год) находится
человек до десяти. Все они, конечно, скрываются и получают деньги
и вещи через одну заставу, при помощи купцов-контрабандистов».
* * *
Смена низменных плесов горными на Сунгари — обычное
явление. Вслед за возвышенностями опять потянулась однообразная
голая низменность, по которой Сунгари делилась на
многочисленные протоки.
Как-то выдался особо интересный день для экспедиции. Делая
километров по шестьдесят-восемьдесят в сутки, пароход достиг
устья реки Хуланьхэ, левого притока Сунгари.
Пароход вошел в него и бросил якорь у маленького городка
Хуланьчен. Это был городок по величине вроде Саньсиня. И здесь
тоже был свой мандарин с красным шариком и тучи полицейских
и чиновников.
Кропоткину давно хотелось познакомиться с бытом китайской
буржуазии. Воспользовавшись остановкой, он вместе с
миссионером-французом побывал сначала в деревушке неподалеку от
города, в доме богатого купца. Там он закупил кстати свежей
провизии, на смену надоевшей всем солонины, благо запрещение
торговли с русскими не дошло еще до этой деревушки.
Дом богатого купца выделялся среди убогих китайских хижин.
«Тут, за оградой из битой глины, — писал Кропоткин, — нашли
![Путешествия П. А. Кропоткина _23.jpg](https://litlife.club/books/270432/read/images/_23.jpg)
Схема маршрута путешествия Кропоткина по реке Сунгари.
мы несколько строений и, как водится, лавку. Оказалось, что тут
можно купить быков и баранов. Пока пригоняли оба стада, нас
попросили в комнату возле лавки и угощали чаем; но мы обошли
надворные строения, забрались в крошечный цветник, на огород,
пока дождались быков. Китайская медленность невыносима, и мы
теряли терпение.
Утомительно было бы рассказывать, как долго тянулись
переговоры при выборе двух быков и шести баранов. Наши рубли были
приняты по очень низкому курсу, и при этом быки обошлись по
17 рублей на серебро».
Эта покупка была единственной на протяжении всей
экспедиции.
В этой же деревушке путешественников удивило отсутствие