— Что за эксперимент? — бесстрастно спросил Таврин.
— Не знаю, — честно признался Орнари. — Мне лишь известно, что сам Ольмезовский был крайне в нем заинтересован. Он мог заточить Джейни в своих лабораториях не только назло мне, но и ради ведомых только ему научных целей. Нежелание или неспособность Джейни воссоединиться с инфосферой Системы стало для него огромным преимуществом.
— Логично, — одобрительно сказал ректор.
Он отвернулся от окна, уверенно пересек комнату и сел в кресло за терминалом. Лицо его, немолодое, суровое, властное, неприятнейшим образом напомнило Эллен ди Солу.
В следующий миг Орнари понял почему.
Ректор Университета был слеп.
Под плотно сомкнутыми веками не угадывалось даже намека на глазные яблоки. Андрей Таврин родился слепым.
Что, как видно, вовсе не помешало ему занять один из наивысших постов в инфосфере.
Бесшумно распахнулась дверь, пропуская еще одного перворангового телепата.
— Капитан Филипп Снежин, первый ранг, — представил гостя Таврин. — Он отправится с вами на Ганимед, господин Ми-Грайон. Когда вы намерены отправляться?
— Прямо сейчас, если это возможно, — сказал Орнари, не веря собственным ушам. На такой успех он даже и не надеяться не смел! Один из лучших телепатов Содружества, начальник планетарной полиции Терры, сам Снежин летит вместе с ним на Ганимед!
На пороге он обернулся. Таврин неподвижно сидел за терминалом, положив ладони на зеркальную поверхность экрана, и по лицу его очень сложно было определить, в какой части инфосферы витает сейчас его разум.
— Спасибо, — негромко сказал Орнари, испытывая искреннюю благодарность к этому терранину, исполнившему просьбу а'дмори абаноша вопреки воле коллег-перворанговых.
Ректор не ответил. Порывом ласкового ветерка, которому неоткуда было здесь взяться, прошлось по щеке ощущение тепла, ободрения и пожелания удачи.
Для удобства, стены, потолок и пол кабины курьера оставались прозрачными. Миллиардами солнц смотрела на пассажиров крохотного кораблика Вселенная.
— Что связывало тебя с Клементиной Санниковой, брат? — спросил Орнари.
— Ничего особенного, — чуть удивленно отвечал воин. — А почему ты спрашиваешь?
— Ничего особенного, — задумчиво повторил Орнари. — А она тебя любила. Она обратила оружие против своих, чтобы спасти тебе жизнь. Ты же не придумал ничего более умного, кроме как избить ее электрошоком. Добавь к побоям перенесенную двадцать дней назад тяжелую черепно-мозговую травму — и летальный исход уже никого не удивляет.
Арэль тарг безмолствовал. Он не знал о травмах Санниковой. Он вообще о ней мало что знал. Орнари вздохнул.
— Ты и сам знаешь, что тебе теперь следует делать. У Санниковой остался в Репродукционном Центре Кавинтайна ребенок.
Ак'валарбиангай, закон кровного долга, повелевал заботиться о родственниках того, кто погиб, спасая твою жизнь.
— Приготовьтесь, пожалуйста, — сказал Орнари Снежину. — Во время прыжка связь с инфосферой может быть на какое-то время утрачена.
— Благодарю, — вежливо склонил голову терранин.
— Скажите, — немного погодя проговорил Орнари, наблюдая, как плавно увеличивается в размерах бурый шар Юпитера, — скажите, господин Снежин, как ректор узнал о смерти Санниковой? Ведь она осталась на Содатуме. А от Содатума до планет Системы звездолет летит не меньше десяти дней по внешнему времени.
— Он узнал об этом из инфосферы, — пожал плечами Снежин, удивляясь тому, что приходится объяснять очевидные вещи.
— Но как поддерживается столь быстрая связь между различными участками инфосферы? И ведь на Содатуме инфосферы сейчас нет!
— Везде, где есть хоть один телепат, пусть даже и низшего ранга, присутствует и инфосфера. Но вас, похоже, интересуют способы связи, не так ли?
— Именно так. Будьте добры, объясните пожалуйста. Если это не является технологическим секретом, разумеется.
— Секрета нет, — отвечал Снежин. — Принцип тот же, что и при межзвездных перелетах между Солнцем и звездой Барнарда. Корабль приходит к финишу через две недели после старта не потому, что мы не можем сделать переход почти мгновенным, как вот на этом вашем курьере. Слишком много ресурсов требуется звездолету, чтобы поддерживать бесперебойный режим работы в течение четырехлетнего полета. А чем меньше пройдет времени на планетах Системы, тем дольше протянется время корабельное, внутреннее. И наоборот. Прямая зависимость! Четыре года и две недели- наиболее оптимальный вариант соотношения риска и удобства перелета. Ну, а мысль же необязательно укладывать в анабиоз, чтобы она пережила транспортировку. Мысль летит от Содатума к Системе очень долго, порядка сотни лет, но приходит по месту назначения почти мгновенно. Понимаете? Приемам и способам такой связи учат только на первом ранге, менее подготовленный мозг не выдержит. Практически все первая и вторая ступени первого ранга служат еще и связными между различными звездными системами.
— Очень оригинально, — признал Орнари.
Он смотрел на стремительно увеличивающийся Юпитер, и сердце пело от предстоящей долгожданной встречи с любимой. Он вытащит ее из лабораторий Ольмезовского и увезет с собой. На край Вселенной! И будут они жить там долго и счастливо, и ни один ублюдок типа Ольмезовского им не помешает!
Орнари не знал еще, что жизнь его давно и прочно разделилась на две неравные половины: на сорок дней и ночей вместе с Дженнифер, и на сорок тарбелов безрадостного существования без нее.
Он не найдет на Ганимеде свою любовь. Снежин не сможет уличить Ольмезовского во лжи, тот тоже на момент разговора не знал, куда подевалась Джейни.
Главная ошибка, ставшая роковой, заключалась в том, что Орнари не удосужился просмотреть списки прибытия, вывешиваемые на общем табло практически в каждом космопорту. Если б он не прошел равнодушно мимо, он бы узнал, что "Казимир", лайнер, на котором летит Джейни, опаздывает и прибывает на Ганимед только через двое суток. Сам того не желая, он подсказал Ольмезовскому, где и как искать пропавшую Джейни, а тот, конечно же, подобную информацию мимо ушей не пропустил.
Так что Орнари потерял свою Джейни, потерял безвозвратно. Но не хотел он в это верить и потому организовывал поиски, золотые горы обещая каждому, кто передаст хоть какие-нибудь сведения о судьбе целительницы Джейни ди Солы.
Но это уже другая история.
Она шла по узкому проходу вдоль ряда работающих искутов и черным неподъемным камнем лежало на душе безысходное отчаяние.
Но разве был у нее какой-либо иной выход?
Мощности резервного блока, обеспечивающего энергией Репродукционный Центр, не хватало для полноценной работы всех задействованных аппаратов.