Джейкоб и Рейчел вернулись в Манхэттен. Рейчел занялась проверкой фактов, а Джейкоб слоганами. Они переехали в квартиру Джейкоба в Примптоне.
Примптон находился на углу Западной Восемьдесят второй и Риверсайд-драйв. Это было загадочное строение из бурого песчаника, с горгульями на крыше, оно неясно вырисовывалось на фоне Гудзона и напоминало сторожевую башню. Внутри Примптон был примечателен по трем причинам. Во-первых, в нем был самый старый на Манхэттене лифт фирмы «Отис», управляемый вручную, с дверьми из красного дерева. Во-вторых, Примптон славился своим удивительным швейцаром-негром по имени Сендер. Сендер был высоким и жилистым и обладал исключительным чувством собственного достоинства. Он носил синий костюм, как у кондуктора, и, казалось, никогда не старился и не покидал свой пост. Некоторые жильцы считали, что ему нет еще и пятидесяти, другие полагали, что ему уже за сто, но никто не мог победить его в армрестлинге. У него был овальный шрам на лбу, прямо между глаз. Каждый год, ближе к Дню всех святых, жильцы начинали говорить, что Сендер родился с третьим глазом, который врачи удалили, как только перерезали пуповину.
Третьей поразительной особенностью Примптона было то, что Элиас Рук, архитектор и владелец здания, установил в каждой квартире ванны. Он закончил строительство в 1890 году и, будучи убежденным, строгим пресвитерианином, Примптон задумывал на века. Все стены и полы были сделаны из крепкого дуба. Каждое сводчатое окно было толщиной в несколько дюймов. Ванны были своеобразными произведениями искусства. Они были чугунные, с белой эмалью, латунными трубами и кранами. Если Рейчел рассчитывала поселиться в Примптоне, то уж она наверняка выяснила, что ни один жилец за все сто лет не жаловался на грязную воду в трубах, протечки или потрескавшуюся эмаль. Конечно, с годами большинство ванн заменили душами, включая и ванну Джейкоба. В Примптоне не полагалось выбрасывать старые ванны — в любом случае, они были вмонтированы в пол, — поэтому чаще всего нанимали водопроводчиков, чтобы поставить трубу, как мачту, и снабдить ее насадкой для душа. Эти люди, их было большинство, завешивали ванну пластиковой занавеской, быстро мылись и снова включались в жизнь города. Но некоторые жильцы не строили душей. Они подолгу нежились в горячей воде, размышляли о Сендере и о лифте, который никогда не ломался. Они ни о чем не беспокоились.
В день, когда Рейчел и Джейкоб вернулись из Адирондака, Джейкоб разобрал душ. С тех пор каждый вечер Рейчел мыла Джейкоба. Она купала его 20 ноября 1953 года, в ночь, когда родился их первенец Элиас. Рейчел ничего не объяснила родителям и врачам больницы Святого Луки. Она просто сделала это: утром приехала на осмотр, родила Элиаса и вернулась домой до заката, чтобы вымыть мужа.
Рейчел купала Джейкоба и 8 апреля 1956 года, в день, когда от аневризмы мозга умерла ее мать. Она делала это каждый Шабат, каждый еврейский праздник. Она мыла его во время полнолуния и президентских выборов, когда она была зла и когда он бывал жесток. Джейкоб, в свою очередь, тоже старался не пропускать этого ритуала. 30 июля 1958 года, получив награду в Рокфеллер-центре за стихотворение про горчицу «Джеремиа», он отказался от пятой кружки пива в «Дюранигане» и на такси приехал домой — принять ванну. 23 августа 1969 года в номере отеля «Плаза» пятидесятилетний Джейкоб Вольф расстался со своей любовницей, пианисткой с Бродвея. Он прибежал домой, сотрясаясь от рыданий, и залез в ванну к жене.
В течение десятилетий никто не знал главного секрета совместной жизни Джейкоба и Рейчел. Их родители пребывали в неведении. Ни соседи, ни дети, Элиас и Сара, ни о чем не догадывались. Последние, в силу своей юности, считали, что их родители просто необычные. Они видели, как Джейкоб и Рейчел исчезали каждый вечер в большой спальне, соединенной с ванной. Когда Элиас и Сара слышали шум льющейся воды, то полагали, что родители их самих зачали в теплой воде. Это привело к появлению у Элиаса заблуждения, что девушки становятся более сговорчивыми и страстными, если затащить их в ванну и поставить под душ. Сара придерживалась этого мнения до колледжа. Если мальчик или мужчина включал воду в пределах ее слышимости, то она начинала глупо хихикать или обращалась в бегство.
Легенда о купании Джейкоба стала достоянием общественности в январе 1991 года. Джейкобу было семьдесят два, Рейчел шестьдесят пять, в Персидском заливе шла война. Мать Джейкоба умерла пять лет назад, а отцу, влиятельному Шерману Вольфу, было девяносто. Шерман сгорбился и стал ниже почти на фут. Он жил в Бенджамин-хаус, доме для престарелых в Аппер-Ист-Сайде. Обстановка в Бенджамин-хаус была необычна. Кровати были жесткие, с деревянными рамами, но на полах лежали ковры, а сестры были приветливы. Шерман Вольф ворчал на женщину, игравшую в канасту в комнате отдыха. Он следил за военными действиями по газетам и телепередачам. В глубине души Шерман беспокоился. Мир помнил о «Биг энд толл», а о нем — уже нет. Его легкие сводило при глубоких вдохах. Он страдал от артрита, глухоты и дрожи в конечностях. Кроме того, в Ираке находился безумец, который, как решил Шерман, готовит нападение на Бенджамин-хаус и на него лично.
— Папа, — уговаривал Джейкоб. — Никто на тебя не нападет.
— Что? — Шерман смотрел на сына не понимая. — Что ты говоришь?
Джейкоб навещал отца по воскресеньям и иногда на неделе.
— Никто не причинит тебе вреда, пап. Я не позволю.
Шерман недоверчиво оглядел Джейкоба.
— Ты? — пробормотал он. — Тебе не остановить безумца.
— Не переживай насчет этого сумасшедшего. — Джейкоб поправил стеганое одеяло на плечах отца. Это одеяло сшила Эми, мать Джейкоба.
— Ты, — Шерман отвел глаза и вздохнул, — ты жалкий писака.
О купаниях Джейкоба стало известно благодаря Сюзан Март, подружке невесты и коллеге Рейчел. Они вместе работали над проверкой фактов в «Таймс». Когда Рейчел ушла с работы, чтобы воспитывать Элиаса и Сару, Сюзан Март осталась в журналистике. Она пятьдесят лет работала в «Таймс», публикуя статьи об экономических кризисах, брейк-дансе и проблемах в Белфасте. К концу 1970-х Сюзан вела собственную колонку, «Мартовские безумства». Сюзан писала на разные темы — от политической сатиры до насмешек над последними веяниями моды. В основном Сюзан интересовали нелепости: безвкусно одетый политик или никому не известный человек с извращенными пристрастиями. Именно в «Мартовских безумствах» впервые было опубликовано интервью с Даной Смит, любовницей осужденного серийного убийцы Бобби Боббингтона.
— Я буду говорить только с Сюзан, — всхлипывала Дана, и сдержала слово.
Сюзан Март написала о беспорядках в Дании в 1986 году, и ходили слухи, что ее скандальная статья сильно повлияла на результаты голосования в сенате по этому вопросу. Успех колонки доказал, что у Сюзан есть нюх на то, что нужно миру, или, по крайней мере, Америке. Бесспорно, что у Сюзан было расчетливое сердце, остроумное перо и желание находить болевые точки.
Ловушка захлопнулась утром 1991 года. Сюзан Март ехала в такси по Пятой авеню. Было четыре утра. Сюзан возвращалась с вечеринки, она была пьяна. Это была одна из тех ночей, когда алкоголь делал Сюзан восприимчивой и беззащитной, она безрадостно взирала на город из окна машины. Снаружи шел снег. Других машин было мало. Таксист принял Сюзан за туристку и перечислял достопримечательности Пятой авеню.
— Это Трамп-тауэр, — объяснял таксист. — Это собор Святого Патрика. А вон там двое трахаются!
Сюзан заморгала, вглядываясь в окно. Действительно, на ступенях собора сидели двое подростков. Таксист затормозил, чтобы лучше разглядеть их, Сюзан тоже присмотрелась. Ей хотелось бы сказать, что подростки занимаются любовью, но таксист был прав. Они именно трахались. Лицо девушки исказилось. Парень задрал ее юбку и пальто до самой шеи, хотя сам оставался в штанах. Обнаженность, снег и боль принадлежали только девушке! Сюзан была готова опустить стекло и закричать: «Насилуют!» — когда девушка улыбнулась. Это была отвратительная улыбка: развратная, грубая, алчная, почти святотатственная.