— Ой, якши! Остальное доскажу я!
Но Бегенч стучит вилкой по столу и грозит
Потды кулаком.
— Да что вы душу-то тянете из
людей?—восклицает Потды. — Ему дали слово, а он молчит, я хочу
сказать, а мне кулак показывают, грозят. Давайте
тогда пить безо всяких слов.
Айсолтан, как видно, даже забыла, что она в
гостях, а не на собрании. Она встает, говорит деловито:
— Потды, помолчи, дай отдохнуть своему языку.
Ну, Чары, ты не обижайся, говори дальше.
— Только уж, пожалуйста, больше не
перебивать. — Чары поднимает пиалу. — На собрании
обсуждался сегодня вопрос о том, кого послать
делегатом в Москву на Всесоюзную конференцию
сторонников мира...
Потды снова хватается за пиалу, кричит:
— И мы...
Но Бегенч опять грозит ему кулаком.
— И мы все единогласно выдвинули делегатом от
нашего колхоза Айсолтан Рахманову, — заканчивает
Чары.
Айсолтан смотрит на Чары, широко раскрыв
глаза, изумленно надломив брови. Потом ее ресницы
опускаются, она склоняет голову. Горячий румянец
радости и смущения заливает ее лицо. Бегенч
взволнованно смотрит на Айсолтан. Нурсолтан и Джерен
одновременно взглядывают друг на друга, и, как
видно, каждая из них без слов читает мысли другой.
Чары встает:
— Так выпьем, друзья, за здоровье Айсолтан!
![Айсолтан из страны белого золота _11.jpg](https://litlife.club/books/270099/read/images/_11.jpg)
![Айсолтан из страны белого золота _12.jpg](https://litlife.club/books/270099/read/images/_12.jpg)
![Айсолтан из страны белого золота _13.jpg](https://litlife.club/books/270099/read/images/_13.jpg)
Б егенчу не спится в эту ночь. Он лежит,
закинув руки за голову, а сердце сладко
щемит у него в груди. В окнах уже начинает
светлеть, когда Бегенч ненадолго забы-
вается.
Пробудившись внезапно, словно его окликнули,
он встает и, набросив на плечи халат, выходит
во двор. Багровое, круглое, точно разрезанный
пополам арбуз, солнце проглядывает сквозь ветви
деревьев. Небо прозрачно и чисто, как светлогэлубое
стекло. Ночной свежий ветер стих, и листья на
деревьях застыли, словно нарисованные. Аромат свежей
листвы, плодов и сочных, спелых дынь пьянит Беген-
ча. Сжав кулаки, широко раскинув руки, он
потягивается, зевает, обводит глазами двор. Крупные
черные и белые куры в углу, за проволочной решеткой,
клюют ячмень, жадно разгребая, разбоасывая его
в разные стороны; четыре жирных, откормленных
барана, покачивая круглыми курдюками, грызут
дынные корки. Корки звонко хрустят у них на зубах —
«хыорт-хьюрт» ; пегая корова сердито мотает головой,
стараясь освободиться от веревки; ее тяжелое бледно-
розовое вымя едва умещается между ляжками.
Огромный лохматый пес приветливо машет куцым
хвостом, выражая этим хозяину свою собачью ласку;
далеко выставив вперед передние лапы, он
вытягивается, пригибаясь грудью к земле, словно кланяется
Бегеичу в ноги. Раздается крик чабана:
— У кого коро-о-овы! Выгоняйте коро-о-ов,
выгоняйте коро-о-ов!
Село- просыпается.
Улицы понемногу наполняются движением и
звуками. Громыхая, прокатила арба, где-то вдалеке
зафыркал мотор, заржали кони, прогудела и умолкла
машина, и на смену ей зазвучал трубный крик осла.
И снс'за, размахивая хвостами, стуча копытами, через
поселок идут коровы — той же дорогой, которой они
возвращаются вечером. Колхозники с мешками за
спиной, с кетменями или серпами в руках цроходят
по улице, (Направляясь в поле.
Башлык \ тучный человек лет сорока, в серой
мерлушковой шапке, сером кителе, синих галифе и
парусиновых сапогах, уже выехал на своем породистом
скакуне. Откинувшись назад в седле, он осаживает коня
и, полусборотясь, кричит что-то хриплым басом,
напрягая красную, мясистую шею, и машет кому-то
рукой. Его густые, лихо закрученные усы воинственно
топорщатся. Башлык осадил коня неподалеку от
дома Бегенча, и тот слышит, как он говорит
приближающемуся к нему пожилому колхознику, одетому
нарядно, как юноша, несмотря на свои семьдесят лет, и
даже подпоясанному старинным пуховым кушаком:
________________________________________________
Башлык — председатель колхоза.
— ...Ты ему скажи: пусть к одиннадцати часам
приедет на участок третьей бригады. Да пусть едет
не на «Победе», а на «газике», и возьмет побольше
горючего про запас. И пусть прихватит двустволку
и патронташ.
Башлык трогает коня и, увидав Бегенча, еще
издали кричит ему:
— Жив-здоров, а, Бегенч? Ты, друг, не ленись.
Два раза проверять — это не худо. Поливалыдик-то,
конечно, знает цену воде, а все ж держи ее всегда
перед глазами. Ты сегодня обойди еще раз те места,
куда вчера пускали воду. Погляди: не захирел ли где
хлопчатник, не поник ли головой, как обиженная
молодуха. Особо погляди на пригорках, — слышишь? —
дошла ли до них вода. — Поровнявшись с Бегенчем,
башлык натягивает поводья.— Сам знаешь: в эти дни
каждая капля воды — горсть хлопка. Ух, и крепко
сцепился я вчера с раиводхозом, даже в райком его
таскал, да, видно, мало. Сегодня в полдень буду в обл-
водхозе и облисполкоме. Не поможет — прямо в центр
обращусь.
Бегенч улыбается:
— Товарищ Аннак, ты как заведешь с утра свою
пластинку: «О, дайте мне воды, воды, воды...», так
до ночи не кончишь. Слезай с коня, я тебя чаем
напою.
Аннак, сдерживая нетерпеливого коня, говорит:
— Я, друг, чай пил, когда еще солнце не
всходило. Мне водой горло полоскать некогда. Мне вода
для другого дела нужна. Ты, коли хочешь пособить,
давай мне воды на поля! Воды, воды, воды...
В это веселое, сияющее утро у Бегенча в душе
какой-то задор; ему хочется подразнить башлыка,
и он начинает:
— Ты, товарищ Лпнак, чем бегать из одного
учреждения в другое и кричать: «Воды! Воды!», пошел
бы лучше на водораспределительный шлюз да
проверил сам, как там воду меряют.
— Друг! Ты мое больное место не трогай! У
меня и так голова от забот распухла. Я знаю, как
меряют. Правильно меряют. Да мне в эти дни, хоть ты
лопни, нужно больше воды!
— Так ты думаешь, что, взяв долю других...
Аннак не дает Бегенчу договорить:
— Друг! Да ты пойми: разве я хочу украсть
воду у «Красного Октября», или у «Победы», или у
другого колхоза? Я о них тоже забочусь. Я хлопочу,
чтобы побольше пустили воды из Колхозбента.
Прищурившись, Бегенч с усмешкой смотрит на
председателя колхоза.
— Так, товарищ башлык. Значит, по-твоему, все
наши учреждения—районные, областные,
центральные, которые день и ночь заботятся о том, чтобы мы
перевыполнили план по хлопку,— значит, они меньше
твоего понимают, как нам сейчас нужна вода? Верно,
они сохраняют лишнюю воду в Колхозбенте, чтобы
пустить ее на свои огороды?
Аннак растерянно смотрит на Бегенча, хмурит
клочкастые брови. Бегенчу кажется даже, что крутые
завитки его усов слегка обвисли. Потом, крякнув
с досады, башлык ударяет нагайкой по луке седла,
и усы его снова встают торчком.
— Ишь, какую лекцию прочел! А ты вот как
рассуди: если у меня сейчас колхозники
сыты—значит, я на том и успокоиться должен? Значит, мне уж
и зерна про запас в амбарах не держать? Так после
этого что я за башлык? Гнать такого башлыка
в шею! Ну, а в области меньше меня понимают, что
ли? Скажешь, они не держат в Колхозбенте излишек
воды про запас! Так я и поверил!