Глаза Драганы загорелись, но тотчас и погасли. С печалью в голосе проговорила:
— Отец, конечно, всё знает, он и пригласил их, этих физиков, а мне ничего не сказал. Не доверяет. Считает несерьёзной, всякие тайны от меня заводит. Но я сейчас пойду к Эллу, он тоже должен знать.
Порывисто встала и пошла к Битчеру. Он лежал высоко на подушках, листал какой-то журнал. Книг, газет он не читал, но любил смотреть в них картинки. Особенно его интересовали журналы, в которых помещали красочные фотографии девиц. Увидев Дану, он поспешно сунул журнал под матрац. Дана поцеловала его в щёку и незаметно вынула из-под матраца книжку. Элл выдернул её из рук Даны и засунул под матрац с другой стороны. При этом недовольно проворчал: цензура. Драгана поправила одеяло, подушку, посмотрела ему в глаза.
— Что такой невесёлый?
Элл отвернул голову, смотрел в окно. Заговорил тихо и глухо:
— Повезут в Россию к знаменитому целителю всяких костей и позвоночников. В какой-то уральский город Курган. Ты слышала о таком городе?
— Кто решил? Кто повезёт?
— Сопровождать будет профессор Шлиман.
— А папа?..
— Он и предложил мне своего врача. И сказал: «Делать нечего, покорись. Худого ничего не будет, а что до уральского доктора, он известен во всём мире, о нём говорят: волшебник». Ну, я и смирился.
Элл взял Драгану за руку, заговорил неожиданно окрепшим голосом:
— Дануш! Я знаю, ты никогда меня не любила,— я видел это, знал и уж потерял всякие надежды. Но для меня ты была и остаёшься самым дорогим человеком на земле. Мне теперь очень бы хотелось для тебя что-нибудь сделать. Не могу дать много денег — они в ценных бумагах и под контролем совета директоров, но один-то миллиард я, все-таки, разместил на своих счетах. Хочу поделиться с тобой, выпишу чеки на любую половину. Ну, а тебя прошу выделить в своём дворце две-три комнаты, найми повара, врача...
— Хватит! Замолчи!.. В моём лице ты имеешь верного и вечного друга — всегда буду с тобой и буду любить тебя как брата.
Элл уткнулся в её тёплые руки и зарыдал. Дана слышала, как по рукам её текут горячие слёзы.
— Ладно, ладно — а теперь скажи: ты что-нибудь знаешь о физиках из России? Для них, говорят, отец хочет расширить физическую лабораторию и готов выделить на неё большие деньги.
— Папаша твой — жадина-говядина, он денежки не любит выпускать из своих рук, а вот дедушка — тот, будто бы, дал распоряжение такое: превращать твою лабораторию в большой научный центр по исследованию психологии человека. Я твоего деда знаю, мне ещё мой отец говорил: Белый Драган если уж за что возьмётся, то удержу ни в чём не знает. И денег не жалеет.
— А почему Белый. Я не слышала, чтобы так его называли.
— Ну, Белый потому, что он белый; то ли поседел рано, то ли от природы такой. Ты тоже белая. Вы, сербы, все такие: вас точно мукой обсыпали. Ну, так вот: кажется, дед Драган теперь к нефти интерес теряет, он, конечно, завоеванных позиций и тут никому не уступит, но теперь ещё и за Русский остров взялся. Будто бы отцу твоему сказал: ныне в науку нужно деньги вкладывать. Тут, в науке, золотое дно. Он кроме твоей биологической лаборатории будет создавать и самый мощный в Штатах центр электронно-физических исследований. Ты физика молодого Павла Неустроева видела?.. Его будто бы дед Драган в России нашёл — ему шпионы доложили: самый умный и самый мощный талант в России, этот Павел. Ну, вроде вашего Простакова. Дед Драган и предложил ему место на твоём острове. Вот под него и будут создавать этот физический центр. В Англии и Франции какие-то приборы дорогущие заказали, из России тоже везут. Там-то демократы всю науку под нож пустили, в институтах игральные автоматы устанавливают, всякие дискотеки и шоу-клубы наплодили. Ну, твой дед и приказал скупать в России новейшие аппараты и технологии. Он, дед Драган, далеко свой интерес видит. Ну, да ладно: поедешь на остров, там всё увидишь. Я тоже, если ты позволишь, на острове жить буду. Мне видеть тебя надо, знать, что ты рядом, где-то здесь, поблизости.
Элл замолчал и отвернулся. Потом тихо проговорил:
— Какие-то иголки лазерные делать будут. Твой отец особо в них заинтересован. Говорит, оружие это сильнейшее: кто им овладеет, тот и волю свою всему миру диктовать будет.
— Ну, а ты?.. Будешь как-нибудь участвовать в делах моего отца?
— Я?.. А что я? Мне и своих забот хватает. Впрочем, деньги на создание лазерных «иголок» и я дам. Раз уж они так сильны, эти иголки, будем делать.
— А в чём их сила? Как устроены, эти иголки? От меня папаша все секреты прячет. Не нравится мне это.
— Ты девица, зачем тебе забивать голову ещё и этим. Берегут тебя дедушка и отец. И правильно делают. Копаешься ты в своих клетках и геномах, ну и копайся. Хватит с тебя и этого. А иголки... Ну, вот летит ракета, а у тебя электронный глаз, вроде радара,— он все видит и всякую опасность за сотни километров углядит. Ну, и пустит эту самую иголочку. А она тончайшая, будто нить волосяная, а силу имеет страшную. Любую дуру водородную на распыл пустит. Имей мы с тобой такую иголочку, нас бы так не шарахнуло.
— Говорят, в России много таких хитрых средств русские мудрецы придумали, да только все они за рубеж утекают,— к нам в первую очередь и в Израиль. Я от дедушки слышала.
— Вот твой дедушка и нашел в России такого парня. Ну, ты с ним скоро познакомишься поближе. Только не влюбляйся в него; говорят, он женат и четверых ребят имеет.
— Ладно,— пообещала Драгана.— Так и быть, влюбляться в него не буду. Да я же видела его. Он мне и не понравился: смурной какой-то, а я люблю весёлых. Вот как ты, например. Ну, да ладно: тебе лечение нужно, а не лазеры. Ты лечи свой позвоночник, а когда уральский волшебник поставит тебя на ноги — тогда займёмся и оружием. Мы с тобой молодые, нам долго жить надо, а без оружия в нынешнем мире не проживёшь. Я бы тоже на острове иголки такие поставила. Пусть никто не суётся к нам. И не бойся никого, доверься окружающим тебя людям и укрепляй дух. Налаживай хорошее настроение. Не дай Бог, если к тебе, как змея, заползёт уныние! Тогда уж и никакой доктор не поможет.
Драгана трижды, по-славянски, поцеловала парня и направилась к двери.
Она дождалась отца, и поздно вечером, почти в полночь, они с ним вдвоём сели ужинать. Драгана как бы между прочим сказала:
— А зачем Эллу лететь в Россию к уральскому доктору, его можно же и сюда позвать. Пошлём к нему персональный самолёт, пусть возьмёт с собой свои приборы и летит к нам.
Губернатор смотрел на дочь с явным интересом и удовольствием; ему нравился её смелый и гуманный проект. Он сказал:
— Я как-то об этом не подумал. Мы сейчас пойдём к нему и предложим твой вариант.
Минут через десять они сидели возле постели Элла и губернатор говорил:
— А что, если доктора сюда к нам позвать?.. Это она вот такой вариант предлагает,— он кивнул на Драгану.— Зачем тебя мучить. Пусть он к нам летит, а мы ему хорошенько заплатим.
— Хорошо бы, да боюсь, у него там приспособления громоздкие.
— А вот мы сейчас узнаем и обо всём договоримся.
Губернатор позвонил своему чиновнику по особым поручениям и попросил сейчас же связать его с уральским доктором. А уже через десять минут доктор был на проводе. Предложение губернатора ему понравилось, и он изъявил готовность лететь немедленно.
— Ну, ты всё слышал.
— Да, слышал. Большое вам спасибо.— Посмотрел на Драгану: — Тебе, Дана, благодарность особая. Хорошая мысль пришла в твою умненькую головку.
На том они расстались и пошли спать. Но сон в эту ночь ко всем им долго не приходил. Они думали, они надеялись, что Элл скоро встанет на ноги и совсем поправится.
Курганский целитель прилетел через три дня и сразу же принялся за дело. Вначале он изучал рентгеновские снимки, анализы, затем приступил к процедурам. Ему ассистировали прилетевшие с ним два молодых парня. Лечение продолжалось несколько дней. Драгана вечерами приходила к Эллу. Вместе с ним она ужинала, сидя у его постели, читала ему книги, газеты, новые журналы. Ощутимых результатов пока не было, но доктор говорил: «Не сразу, не сразу, однако же чего-то мы, а добьёмся». Элл просил Дану заниматься своими делами, но Драгана оставалась. А когда Элл стал беспокоиться её вынужденным бездельем, она сказала: