— Какая?
— Дай мне чай и сотри со своего личика эту злобную гримаску. Ну, Джуди, я не могу говорить без чая.
— Это уж слишком, Гарри, — сказала она, сдаваясь. — Ладно, кажется, мне придется приготовить тебе его.
Пока она занималась чаем, Гарри курил сигарету.
«Вот так их нужно ломать, — думал он. — Кажется, я по-настоящему ее приручил. Еще немного, и она будет моей, когда я этого захочу».
Джуди вернулась в спальню, поставила поднос на стол.
— Так что насчет работы? — спросила она, передавая ему чашку. — И не забудь, ты должен мне 50 фунтов.
— Сколько тебе платил Сэм?
— Двенадцать фунтов в неделю.
Он осторожно присвистнул.
— Скоро столько не найдешь… — Гарри подумал, потом продолжал: — Твоя работа была не слишком чистоплотна, Джуди, и ты рисковала.
— К чему это ты?
— Так просто. Сколько времени ты работала у Сэма?
— Шесть месяцев.
— А до того?
— В двухпенсовой библиотеке.
— А еще раньше?
— На фабрике, — Джуди нахмурилась, вспоминая.
— Значит, ты была при деньгах только шесть месяцев?
— Да, и не собираюсь без них оставаться, — ее взгляд стал жестким. — До сих пор в моей жизни не было ничего хорошего. Думаешь, что сможешь найти мне что-либо стоящее?
— Я знаю, что смогу.
— А что?
Он пил чай, изучая ее.
— Я не верю, что у тебя есть для меня хоть какая-нибудь работа, — сказала она, видя его колебание. — Ты просто водишь меня за нос. Если так… ты пожалеешь. Мне ведь совсем просто увидеться с Доусоном и рассказать ему о кольцах.
Гарри чуть не выронил чашку: подобная угроза не была шуточной, даже если она только пугала.
— Подожди минутку, Джуди, нельзя так бросаться словами. Для девушки, которая фискалит полицейским, есть мерзкое название.
— Это меня не страшит, — ответила Джуди, вскидывая голову. — Так как насчет работы?
— Самая денежная в настоящее время для тебя — это работа горничной, — осторожно начал он, — моя знакомая держит бюро по найму, и она может устроить.
Джуди застыла, возмущенно глядя на него.
— И ты думаешь, что я соглашусь быть прислугой?
— А ну-ка, расслабься, Джуди, ты везде останешься сама собой. Ведь до сих пор тебя не беспокоило, каким способом ты добываешь свои деньги, если они тебя устраивали, верно? Чем плохо быть горничной? Это шикарная работа. Ты будешь жить в роскошной квартире, иметь хорошую еду и деньги…
— Но прислугой… — Она встала и начала ходить по комнате. Гарри следил глазами за ее фигурой, чувствуя, что его мысли уходят прочь от делового направления. — Нет. Хьюард платил мне 12 фунтов в неделю. Прислуге столько не платят. Я не могу и не собираюсь жить на копейки.
— Эта работа особая, — с усмешкой возразил Гарри. — Что бы ты сказала о 15 фунтах в неделю плюс 50 в конце срока?
— Но никто не заплатит столько! — воскликнула она, круто поворачиваясь к нему.
— Послушай, перестань капризничать, — в его голосе прозвучало раздражение. — Я хочу, чтобы ты получила легкие деньги и совсем не интересовалась тем, почему они тебе достались. Ты достаточно умна, чтобы понять это.
— О, конечно, — насмешливо произнесла Джуди. — Речь идет о каком-то рэкете?
— Вроде того, но если ты не знаешь, в чем дело, то и спроса с тебя нет, верно?
Его настойчивость утомила Джуди. Она подумала, что уже слышала подобный довод от Хьюарда. Он, конечно, верен — ничего не видеть, ничего не знать, и все будет в порядке. Что ж, пусть он послужит еще раз.
— Все, что тебе придется делать, это поработать в одном месте с месяц или около того. Ты будешь жить на всем готовом, плюс три фунта в неделю. Я устрою для тебя 12 фунтов добавки и по окончании 50 — премии. Больше того, я дам тебе задаток уже сейчас, если ты согласишься.
— Но, Гарри, мне нужно все обдумать…
— Хорошо, скажешь мне завтра. Утро вечера мудренее. 15 фунтов в неделю и 50 фунтов премии. Такими деньгами не бросаются.
— А ты не водишь меня за нос? — внезапно спросила она, мгновенно став подозрительной. — Ты можешь уйти отсюда и оставить меня с носом. Я не вчера родилась. Я могу больше никогда не увидеть тебя. Что я тогда буду делать?
Он поднялся со стула, подошел и сел рядом.
— Открою тебе секрет, — сказал он, привлекая девушку к себе. — Я не собираюсь оставлять тебя, во всяком случае сегодня.
Она вырвалась и вскочила на ноги.
— О, нет! Ничего такого не выйдет. Я так легко не сдаюсь. Нет, уходи, я найду способ снова найти тебя.
Она потянулась к халату, но он схватил ее за руки.
— Нет, — прошептала она, вырываясь. — Прекрати, Гарри… Ты не должен…
Он закрыл ее губы своими. Какое-то время она еще продолжала вырываться, потом ее руки обвились вокруг его шеи.
— Убирайся к черту! — пробормотала она невнятно, а потом всхлипнула: — Ну, ты можешь обнять по-человечески!
Глава 5
Утренний свет легко проник в комнату сквозь безвкусную ситцевую штору. Сердито прокричав, молочник с громким стуком поставил у входа бутылки. Чуть позже постучал почтальон.
Джуди шевельнулась, потянулась и зевнула. Сквозь полуоткрытую дверь ванной доносился шум льющейся воды. Она удовлетворенно развела и свела ноги под одеялом и сонно спросила:
— Получил, что хотел, Гарри, а?
— Мне нужен чай через несколько минут, разве ты не встала?
— Еще чего, — отозвалась Джуди, переворачиваясь и натягивая одеяло до подбородка. — Потерпишь.
— Как бы не так, — Гарри появился в дверях с полотенцем на бедрах, и она подумала, что он похож на боксера: мускулистый, поджарый и загорелый. — Вылезай, пока я сам тебя не вытащил.
— Иду, — не очень охотно подчинилась Джуди и откинула одеяло, ловя его взгляд. — Еще нет десяти.
— У меня много дел в это утро, — Гарри не обратил внимания на ее призыв и снова скрылся в ванной.
Джуди нехотя пошлепала на кухню и поставила чайник на газ.
Смешно, думала она, мне кажется, будто он был здесь всегда, будто он часть моей жизни. Ну почему он такой скрытный? Ночью они говорили, и Джуди пыталась выведать что-либо о его жизни, мыслях. Однако все время наталкивалась на какой-то барьер легкомысленности, который Гарри воздвиг вокруг себя, превращая все серьезное в шутку.
Когда девушка вернулась с чаем, он был уже одет.
— Гарри… Эти кольца… Я беспокоюсь. Занимаясь этим, трудно долго продержаться. Ты же сам знаешь.
Он взял у нее чашку и рассмеялся.
— Ради бога, не начинай заботиться обо мне… Заботься о себе, если тебе так нужно заботиться.
— Но я беспокоюсь.
— Послушай-ка, мне предстоит провести в этом мире всего ничего, еще лет сорок, при везении, — сказал он. — Что такое сорок лет? Пустяк. А потом черви и темнота. А раз так, я собираюсь наслаждаться жизнью, пока могу. Без денег это невозможно. Деньги — это машины, бензин, одежда, обувь. Это ночь на бегах в Уайт-Сити, это партия в покер и кресло в театре. Это все, что ты пожелаешь. Я пытался трудом зарабатывать себе на жизнь, но из этого ничего не вышло. Я был на войне, внес свою маленькую лепту в победу, а теперь хочу отдохнуть. Пока у меня есть деньги, я знаю, что делать с ними, и пользуюсь этим.
— Но что будет хорошего, если ты десять лет проведешь в тюрьме? — спросила Джуди, надеясь, что, наконец, он ответит серьезно, раз уж пустился в рассуждения.
— Приходится быть ловким. Три года мне удавалось избегать ее и сейчас удается.
— Если бы не я, ты уже сидел бы там, — напомнила Джуди.
— Не стоит так думать. Всегда кто-то окажется под рукой. Если бы ты не взяла кольца, я избавился бы от них иначе. Не впервой.
Это раздосадовало и обидело Джуди. Ей хотелось думать, что именно она спасла его от тюрьмы и именно для себя.
— И ты всегда крутишь любовь с женщинами, которые выручают тебя? Это у тебя вроде вознаграждения, да? — вскинулась она.
— Ты смешная, малышка, — рассмеялся он, — я забочусь о тех, с кем кручу любовь. Скоро ты в этом убедишься.