Дальше начались поиски «буев». Дальше ангажированные артельщики СМИ тысячу раз клеймили позором неуклюжую и неумную державу, подрядившуюся без устали хоронить своих героев.
Секретная миссия ЦРУ
Российские спасатели работали, рискуя собственными жизнями, но не в их силах было преодолеть «засекреченный» страх высокого начальства, пытавшегося оставить на дне все концы этого страха. Логика тут и не ночевала. Казалось бы, коль утвердились на версии столкновения, так и дайте возможность убедиться в зримых его результатах. Пусть снимают на видео изуродованную носовую часть «Курска» во всех ракурсах - норвежцы, англичане, кто угодно, тем скорее и увереннее эксперты подтвердят правоту версии, тем меньше поводов обвинять флотское начальство в бездействии. Где смысл в сознательном укрывательстве последствий катастрофы, если только он не в самом укрывательстве?
Президент США Билл Клинтон дважды обращался к Путину с просьбой освободить Эдмонда Поупа, не доводя дело до суда. Стало быть, велика заслуга этого разведчика перед своей страной, и оценивалась она выше самолюбия Клинтона, которому Путин дважды ответил: «Будет сидеть до суда». И 24 августа Лефортовский районный суд Москвы отказался изменить меру пресечения капитану первого ранга ВМФ США Эдмонду Дину Поупу, обвиняемому в шпионаже, хотя адвокаты представили суду медицинское заключение о неудовлетворительном состоянии здоровья подсудимого и дополнили его сообщением, что в Америке умирает от рака кожи отец Поупа. Никаких послаблений: «Будет сидеть до суда».
Послабления недопустимы, зато компромиссы, как выяснилось, возможны. Еще до трагедии с «Курском» в Москву примчался заместитель директора ЦРУ, а 18 августа с некоей секретной миссией прибыл и сам глава этого ведомства Джордж Тенет. Официально было заявлено, что визит носит плановый характер и не касается «темы ЧП в Баренцевом море». Возможно, мистер Тенет действительно ограничился выражением соболезнования на эту «тему», но тут важно другое.
К 18 августа версия, столкновения «Курска» с чужой субмариной перестала быть основной, доказать ее абсурдность при обоюдном желании не так уж и сложно. Но Джорджа Тенета как раз устраивала эта версия. Для него не было секретом, что детонация противолодочной торпеды «Шквал» при столкновении с «инородным телом» или при ударе о грунт практически равна нулю, а каждая из таких торпед и сам отсек, где они находятся, оборудованы многоступенчатой системой защиты от внешнего воздействия. У его российских собеседников к тому времени тоже не оставалось сомнений в том, чье именно взрывное устройство испытало на прочность систему защиты. Как бы сама собой возникла плодотворная тема для поиска и обсуждения компромисса. Обоюдно выгодного, надо полагать.
Суть его, равно как и озабоченность президента Клинтона судьбой арестованного Поупа, состояла в том, что сидеть и молчать американский шпион будет не до суда, а до завершения избирательной кампании в Соединенных Штатах. Следовательно, вариант диверсии на «Курске» временно уступал ключевую роль варианту столкновения. И столь же временно возникла «британская подлодка».
Отсюда и запрет на видеосъемки носовой части «Курска», отсюда и обреченное упорство министра обороны, твердившего, как подорванный, о белоголубых буях. Так было надо, потому что в силу вступили законы политического торга. Если не идти на компромисс, нечего было и надеяться на реструктуризацию Парижским клубом долгов СССР, а это означало, что в 2001 году Россия обязана будет выплатить почти 15 миллиардов долларов, которых у нее не было, и государство в буквальном смысле пойдет с молотка. Но уж больно настырны были старатели, имевшие «сказать мнение» по поводу причин катастрофы, им неведомых, и «неэтичного» поведения президента, ими не понятого.
Коль так, то стоит добавить, что Путин уже 14 августа знал о факте диверсии на пйдлодке «Курск», а спустя десять дней директор ФСБ Патрушев на закрытом брифинге в Мурманске» сообщил, что его ведомством взяты в оперативную разработку некие лица, не имеющие отношения к экипажу «Курска». С этой позиции объяснимо профессиональное замешательство Генпрокуратуры, не понимавшей, по какой статье возбуждать уголовное дело, и выбравшей с перепугу ту, за которую ее сразу обвинили в цинизме.
Не в цинизме дело. Следователям Главной военной прокуратуры тоже дано было знать лишь то, что в районе катастрофы якобы была зафиксирована американская субмарина, которая позже «приняла» британское гражданство, и свои буи перекрасила. Значит, ни при чем здесь нарушения правил безопасности судовождения, тем более что для подводников не существует таких правил. Однако и массу «политических нюансов», запутавших обе прокуратуры, к делу не подошьешь. В конце концов дело закрыли на том же испуге, с каким его открывали.
Очень скоро схлынула волна яростной критики президента Путина в отечественной и зарубежной прессе. Британия скромно и тихо выделила 80 миллионов фунтов стерлингов на утилизацию отработавших реакторов атомных подводных лодок Северного флота и приняла активное участие в организации финансирования международного проекта по подъему со дна Баренцева моря ракетоносца «Курск».
Торги состоялись. Правду о трагедии подменили мифом, надежно прикрывшим факт диверсии. Вот, собственно, и все послесловие к преступлению, которому суждено было стать предисловием к трагедиям будущего: «Давайте выпьем, мертвые, за здравие живых...»
Комментарий к несущественному
Итог расследования катастрофы «Курска» сложился таким, что ни принять его, ни опровергнуть - только приспособиться. А как приспособиться, если мир все время другой, и сегодняшний день в нем никогда не равен вчерашнему? Взгляд невольно обращен в одну сторону - в то прошлое, где люди были уверены в своем будущем. Но и там теперь одна видимость, для каждого разная, ничего не осталось живого, и цепляться уже не за что и незачем.
Это история нашей жизни, мстительная хроника наших заблуждений, и надо платить за них, смутно сознавая, что только смерть проявляет человеческую личность сквозь водяные и дымные знаки беды и расставляет всех по своим местам. По прошествии пятнадцати лет бессмысленно рассуждать о чьей-то правоте или неправоте в оценке трагедии «Курска», ибо каждый, отталкиваясь от истины, сочиняет версию своих иллюзий и своих неоплаченных заблуждений, не задумываясь о том, что, быть может, именно ему и не пережить следующей катастрофы.
12 сентября 2015 года
![Генералы российских смут _3.jpg](https://litlife.club/books/269398/read/images/_3.jpg)
Глава сто сорок первая «ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО…»
Теперь это уже не просто известный всему миру факт, но факт исторический, доныне смущающий умы многих политиков: Владимир Путин первым позвонил Джорджу Бушу и выразил соболезнования по поводу терактов 11 сентября 2001 года. Он первым из мировых лидеров, включая Тони Блэра и самого Буша, понял, что происходит в Америке. И позвонил. Следом поспешил чрезвычайно активный, но не шибко умный британский премьер.
За два месяца до трагедии влиятельная «Вашингтон Пост» писала: «В одном из потайных уголков души Путина живет стремление подорвать дипломатическое наступление США». Двумя неделями позже вице-президент Дик Чейни высокомерно заявил, что русские только с большого перепоя могут вообразить себя гражданами великой державы, ведущей на равных диалог с Америкой.
10 ноября, то есть спустя два месяца после трагедии на Манхэттене, «Вашингтон Пост» пишет о Путине совсем в ином ключе: «Он нашел способ заявить, что старая имперская холодная война исчерпала себя. Это большие шаги, смелые и творческие. Предприняв их, президент Путин помог сделать день 11 сентября потенциально самым важным моментом в мировой истории после падения коммунизма».
Стоит отметить некоторую загадочность слов: «Он нашел способ заявить...» Стало быть, искал, искал, 11 сентября вдруг нашел и позвонил?