Однако главные причины кризиса Иудейского царства лишь в малой степени зависели от личных моральных качеств его правителей. Главной из них, как убедительно показал Чериковер, был разрыв между интересами народа и нового правящего класса — военачальников, крупных землевладельцев, храмовой аристократии, высших чиновников, богачей и крупных торговцев. Именно они в первую очередь получали выгоды от расширения границ царства, завоевания выхода к морю, захвата военной добычи и пленных в качестве рабов. Несомненно, это нашло выражение в изменении кадрового состава армии Хасмонейских царей. Несмотря на то, что победы повстанческой армии под водительством Иуды Маккавея наглядно доказали прекрасные боевые качества солдат-иудеев, армия царей независимой Иудеи превращается в наёмную и многонациональную, подобно армиям других эллинистических государств. Эту проблему изучал Кашер (A. Kasher){30}.
Согласно результатам его исследования, армия уже при первых Хасмонеях стала приобретать вид постоянных вооружённых сил, лично преданных правителю. Эти изменения были подобны реформам Мария, преобразовавшим римскую армии. Теперь каждый солдат снабжался оружием за казённый счёт и получал денежное содержание из казны. Первоначально главный контингент регулярной армии происходил из самых бедных слоев иудейского общества. По мере расширения территории царства представители иудейского населения активно переселялись на вновь обретённые территории. В связи с этим такой источник пополнения армии стал истощаться, поскольку переселенцы нужны были для закрепления территорий и укрепления экономической базы государства. Поэтому уже при Иоанне Гиркане по примеру других эллинистических государств стала осуществляться вербовка в армию иностранных наёмников. Разумеется, такая практика, помимо прочего, имела целью создать лично преданные правителю войска, способные по его приказу расправиться и с внутренними врагами.
Число наемников в армии Хасмонеев, разумеется, точно не известно. Однако, судя по отрывочным данным Иосифа Флавия, оно было достаточно значительно. У Янная, по его сообщению, число наёмников доходило до 9000 солдат (1000 кавалеристов и 8000 пехотинцев), при этом численность войск, в которых служили иудеи, составляла 10 000 человек. Даже если эта пропорция менялась, всё равно доля наёмников была весьма значительной. Поскольку войны велись с соседними сирийцами, то в качестве наёмников старались привлекать уроженцев дальних краев, в частности, жителей Малой Азии, особенно Киликии и Писидии. Особо ценились за свою воинственность и свирепость наёмники из далёкой Фракии. Нередко наёмные солдаты из одной провинции служили в армиях враждебных государств и, бывало, встречались на полях яростных сражений с земляками. Естественно, что такая армия была весьма ценным орудием Хасмонеев при проведении их внешней и внутренней политики, но её содержание ложилась тяжёлым бременем на податное население страны — иудейское крестьянство и городские низы иудейского царства.
Наследники дела народного героя Иуды Маккавея стали предметом ненависти народа Иудеи. В своём исследовании В. Чериковер отмечал:
«Определённые главы “Книги Еноха” (84–95) датируются хасмонейским периодом, или даже более точно, временем Александра Янная. В этих главах социальная ненависть эпохи нашла своё самое сильное выражение. Автор с яростью говорит о богатых, неправедно наживших свои богатства, угнетающих бедных и преследующих праведников (85:7; 86:8; 87:8–10). Они верят в свои богатства, но их вера суета, поскольку грядёт им погибель в день суда, и сам Бог возрадуется гибели богачей (84:7–8; ib. 10). Злой смеётся над праведным, но в день суда праведный вознесётся на небо, в то время как злой будет низвергнут в ад (103:1 ff.; 100:1 ff.). Бог покарает злых, и праведные примут также участие в мести и будут безжалостно убивать своих угнетателей (88:12). Богатые именуются также “злыми” и “неверными”. Они нарушают законы Торы Моисея (89:2) и автор этого раздела без колебания обвиняет своих врагов в идолопоклонстве (89:9, ib. 14).
Если мы сравним эти главы Книги Еноха с выражениями Бен Сиры (примерно 200 г. до н.э., то есть под властью Селевкидов. — В. В.), мы увидим, что в течение столетия классовая ненависть стала гораздо острее. Бен Сира высказывает отрицательное отношение — отношение презрения и насмешки — богатого к бедному, Енох говорит о преследовании. Бен Сира советует бедному не искать общества богатого, но Енох говорит о настоящей войне. Бен Сира всё ещё готов поверить, что богатство не связано с преступлением, а у Еноха богатство и преступление идентичны. Бен Сира полон предчувствием как бы богатство не привело личность к религиозному греху; в то время как Енох рассматривает богатство как язычество, которому суждено быть уничтоженным мечом. И если во времена Бен Сиры была ещё надежда, что внутренний раздор между двумя частями еврейской общины мог закончиться мирно, то теперь стало ясно, что только открытая война может решить проблему»{31}.
Такие социальные конфликты вообще не редкость и не только в древних обществах. Однако исключительное значение данного конфликта не только для иудейского царства, а, пожалуй, и для всей духовной истории Западного мира в том, что он разразился в обществе теократического характера. Противостояние нашло необыкновенно острое религиозной отражение с привлечением мощного религиозного чувства и мысли, заложенных в Книге Книг — Библии.
Религиозная форма социального конфликта иудейского общества была неизбежной ввиду самой теократической формы правления в Иудейском царстве, хотя формально для внешнего мира верховный правитель именовался царём. Более того, он и его приближённая знать искренне хотели, как это показал поэт Кавафис, чувствовать себя элитой эллинистического царства, но сущности дела это не меняло. Совместить иудейскую теократию и, в общем, достаточно светский эллинистический характер государства оказалось невозможным, поскольку здесь имел место конфликт цивилизаций.
Как было уже указано выше, все правители династии Хасмонеев прежде всего претендовали на должность Первосвященника, причём по причинам весьма земным. Выше отмечалось, что именно Храм был центром Иудейской религиозной цивилизации и всего иудейского мира. Ему поклонялись, и его служители составляли отдельную касту общества — своего рода касту когенов, потомков брата Моисея — Аарона. Именно в Иерусалимский Храм стекались пожертвования иудеев всего мира, он был центром паломничества. Более того, в том теократическом обществе он выполнял функцию Государственного банка страны. Там же хранились денежные накопления частных лиц. Словом, пост Первосвященника, безусловно, давал возможность контролировать и до известной степени распоряжаться финансовыми ресурсами страны. Этим и объясняется стремление членов династии Хасмонеев сохранить за собой этот пост. Несомненно, это было нарушением традиции, поскольку они, хотя и принадлежали по происхождению к левитам, всё же не были урождёнными когенами.
Естественно, что такое положение определяло соответствующую расстановку социальных сил в стране, что, разумеется, нашло своё идеологическое выражение в различных религиозно-политических течениях. Сохранившиеся источники, прежде всего сочинения Иосифа Флавия, называют главные из них — саддукеи, фарисеи и ессеи. Каждое из этих движений, конечно, отражало, хотя иногда и в непрямой и часто весьма противоречивой форме, интересы различных, нередко даже враждебных друг другу социальных групп и классов.
Разумеется, сведения об этих движениях, приводимые Иосифом Флавием, отражают положение, сложившееся в I веке н.э. Кроме того, его сочинения предназначались к образованных для представителей античной интеллигенции, и эти движения именовались философскими школами. Однако общую картину они характеризуют достаточно верно.
Саддукеи были выразителями интересов высших классов иудейского общества — представителей хасмонейской династии, высшей духовной и светской аристократии, богатых землевладельцев и, если можно прибегнуть к современной терминологии, верхов торгового капитала. В основном это те, кто выиграл и закрепил своё положение в результате завоеваний Хасмонеев и поэтому добивался включения страны на достойных условиях в систему политических и экономических отношений античного мира. Весьма часто представили этой элиты были связаны друг с другом тесными семейными узами.