будто тебя здесь и нет вовсе.
Поднимаю с пола чехол для гитары и направляюсь к двери.
- Господа, прошу прощения за причиненные мной неудобства. Желаю удачи в
поисках идеального вокалиста.
Так я вежливо говорю им поцеловать меня в задницу, а также это своего рода
код для Эддисон, чтобы заткнуться и проваливать от сюда к чертям. Может я
и нахожусь в отчаянном состоянии, но будь я проклята, если стану просить.
Может у меня нет работы и любимого человека, но у меня еще осталась капля
гордости. И эта группа кретинов не отнимет у меня этого.
- Хорошего дня, - с отвращением говорю я. И пусть шлюхи заразят вас чем-
нибудь.
- Подожди.
Я останавливаюсь, находясь практически за дверью, и оглядываюсь назад,
чтобы посмотреть, кто из них соизволил со мной заговорить.
Снова этот лидер - высокий с волосами, как у Кита Урбана. Развалившись в
кресле, он спрашивает другихучастников.
- Ну что позволим этой маленькой леди развлечь нас?
Черт, а он самодоволен.
- Не делай мне одолжений.
Да, я знаю. Мне не следовало бы быть резкой с этими парнями, но я ничего
не могу с собой поделать. Они бесят меня, ведя себя так, будто я в их власти.
Парень, стучащий карандашом по столу, начинает смеяться.
- Ух, какая злющая. А что хороший знак.
Блондин делает всё, чтобы я вернулась, но мои ноги словно приросли к полу.
- Ну, давай же, покажи нам, что ты умеешь.
Я не так быстро отвечаю на его запрос. Чтобы не показаться отчаянной, я
нацепляю свою лучшую маску и возвращаюсь к ним. Кладу чехол для гитары
на стол для переговоров и достаю мамину гитару. Надев ремешок через
голову, я сажусь на свободный стул.
- Как тебя зовут?
Хорошо, что сейчас я не использую своё настоящее имя, поскольку
контактирую со своим отцом. Даже незнаю, что будет, когда об отношениях
родителей станет известно всем - уверена, это только вопрос времени, когда
это случится. Такие вещи не быстро забываются, поэтому я не могу рисковать
тем, что люди догадаются, что он мой отец.
Меня застигли врасплох. Мне нужно придумать имя, совсем как в тот вечер,
когда Джек Генри спросил, кто я. На ум сразу же приходит назвать себя
Пейдж Беккет, но это только подтвердит мою связь с отцом.
- Лорелин Прескотт, но на сцене мне бы хотелось, чтобы меня называли
Пейдж Маклахлан.
Эддисон оборачивается, чтобы посмотреть на меня.
Она должно быть думает, что я сошла с ума. Мне придется придумать, что ей
сказать. Позже. Сейчас на повестке дня три парня, которых нужно убедить
своим голосом.
- Я - Чарли.
Он - ведущий вокалист, с которым мне придется петь. Я играю на гитаре,
когда он указывает на парня с гладко выбритой головой, развалившись в
кресле и скрестив руки на груди. Кажется, ему наплевать здесь я или нет.
- Это Райан. Он играет на клавишных и мандолине.
Он переходит к парню, стучащему карандашом по столу. Я уже знаю, что он
скажет.
- Это PJ. Наш барабанщик.
Но даже это не заставляет меня почувствовать себя, как Мисс
Конгениальность, после такого ледяного приема, но как бы то ни было я
улыбаюсь.
- Рада с вами познакомиться.
- Что сыграешь для нас?
Я уверена в своем решении. Песня Rascal Flatts - лучший выбор, поскольку
их стиль схож с Южной Офелией.
- What hurts the most.
- Хороший выбор.
Я начинаю играть, а затем и петь с закрытыми глазами. Большинство людей
думают, что я так делаю, потому что нервничаю, но это не так. Я использую
время, чтобы прочувствовать музыку и представить. Я переношусь в то
место, чтобы аудитория чувствовала искренность в моих словах.
Найти такое место в своей голове нетрудно; с тех пор как мы с Джеком Генри
расстались, эта песня стала значить для меня нечто другое.
Сохраняю темп, держась каблуками за перекладину стула. Когда наступает
черед припева, я открываю глаза.
Три участника Южной Офелии пристально наблюдают за мной, и это значит,
что я должна либо сделать, либо умереть. И в качестве добычи я выбираю
Чарли, раз уж он вызвался быть главным в этой троице. Мой взгляд
встречается с его, и тут я чувствую себя по-дурацки, используя слова в
качестве своих эмоций. Я раскрываю ему моё сердце и душу - без Джека
Генри они выглядят ужасно. Он видит мою темную сторону только потому,
что я ему это позволяю.
Когда я заканчиваю, наступает тишина, после чего Райан и PJ осыпают меня
комплиментами.
Чарли просто смотрит. Райан встает перед лицом Чарли, и только тогда,
кажется, с его лица сходит шок.
- Чарли. Что думаешь?
Я указываю на дверь.
- Я могу выйти, чтобы вы могли спокойно обсудить.
- В этом нет необходимости, - говорит он, ухмыляясь.
Теперь я знаю, что нет такого решения, которого нельзя изменить. Я победила
триаду Южной Офелии.
6 глава
Джек Маклахлан
Три. Долгих. Чертовых. Месяца. В течение этого времени я не видел
Лорелин. И не думаю, что смогу прожить хоть еще одну минуту. С каждым
днем, прожитым без нее, я погибаю.
Её чертовски сложно было найти. Судьба будто специально разводила нас по
разным концам.
Испытания. Было смешно наблюдать за тем, как Джим довольствовался
малой долей информации. Один шаг вперед, два - назад, а не наоборот.
Сбежавшего уголовника было бы проще отыскать.
Но я, наконец, нашел её.
Лорелин Пейдж Прескотт, известная публике как Пейдж Маклахлан -
женщина, ради которой я сегодня нахожусь здесь. Я улыбаюсь от того, что
она взяла мою фамилию, но мне непонятно, зачем ей нужен сценический
псевдоним. При мне она никогда ни одного не упоминала, отчего мне
становится интересно, а не случилось ли чего с её биологическим отцом. Или
с Блейком Филлипсом.
В зрительном зале так много народу, что трудно протиснуться. А надев через
плечо еще и Мартина,
пробраться через толпу становится труднее.
Наконец я добираюсь до своего места. Поскольку я человек привычки, я
несказанно рад, что оно находится в темном углу.
Сажусь и ставлю Мартина между ног. Я так сильно нервничаю, что сердце
вот-вот выпрыгнет из груди. Я увижу как любимая мною женщина выйдет на
эту сцену.
Часы показывают без одной минуты восемь. Сердце бесперебойно бьется в
груди пульсируя в ушах, заглушая даже гул толпы. Наконец-то музыканты
выходят на сцену и занимают места.
А затем я вижу её, впервые за три месяца. Моя Лорелин. Время и расстояние,
разделявшее нас, в миг исчезает, когда я снова лицезрею её лицо.
Она выглядит также, но по-другому. Её волосы намного длиннее и темнее.
Медовые пряди исчезли, а также она стала стройнее. Она по-прежнему
красива, но образ, запетчаленный в моих мыслях за эти несколько месяцев,
значительно отличается.
На ней коричневые сапоги - те же самые, которые были одеты на ней в
первый раз, когда я её увидел; потертые джинсы и белый топ без бретелек. Её
голые плечи так и манят прикоснуться к ним.
И поцеловать. Её топ расположен ниже грудей, а нижняя его часть - над
джинсами. Я представляю, как они сидят низко на её бедрах, таким образом я
с легкостью мог бы поцеловать её живот.
Она берет в руки гитару, которую, как я подозреваю, её биологический отец
подарил её матери, и протаскивает ремешок через голову. Вместо того, что
сейчас находится на её плече, она должна держать своего Мартина.
Она стоит спиной к зрителям, отчего я снова вспоминаю ту ночь в Вагга
Вагга, когда она проделывала тоже самое. Тогда она загипнотизировала, и с
тех пор ничего не изменилось.
Она по-прежнему завораживает меня.
Моя американская девочка занимает место позади микрофона, а затем я