В приложении к нашей книге есть упоминание о том, что Гампопа также написал биографию Джецюна, но мы не располагаем подтверждающими этот факт данными, равно как и данными о том, что существует не одно «Житие», приписываемое Речунгу. В обстоятельном введении к своему переводу Бако уделяет внимание этим и другим подобным вопросам, и занимающихся ими мы отсылаем к его «Миларепе».
*антропологической, чем с филологической точки зрения, мы не ставили перед собой задачу создать ее стандартизированный вариант, да и мы не смогли бы этого сделать, если бы даже располагали всеми необходимыми данными. Можно только надеяться, что ученые в будущем выполнят эту важную задачу и опубликуют академический вариант тибетского подлинника, что позволит устранить все неточности нашего английского перевода, которых, вероятно, нельзя было избежать.
XII. МЕСТО, ЗАНИМАЕМОЕ ЖИТИЕМ «ДЖЕЦЮН-КАХБУМ» В ТИБЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
В самом Тибете «Джецюн-Кахбум» почитается особо как священная книга не только у образованных и сведущих в литературе людей, но и среди простого народа.
Переводчик дал научную оценку этой книге в своем введении, аналогичном нашему, которую мы здесь приводим:
«Хотя она написана более восьмисот лет назад, она с начала и до конца написана простым и понятным каждому грамотному тибетцу языком и поэтому читается легко и с большим интересом. И поскольку в ней повествуется о жизни человека, чтимого тибетцами всех школ и сект не только как совершенный святой и йог, но и в не меньшей степени как поэт и слагатель гимнов, которые, как песни Бернса для шотландцев, на устах у всех простых людей Тибета, становится понятным, почему это жизнеописание Миларепы является одной из самых популярных и любимых книг в Тибете, которой восхищаются не только те, кто пишет книги, но и те, кто умеет лишь читать написанное другими.
Ее отличие от современных литературных произведений, написанных на тибетском языке состоит в том, что авторы последних, стремясь блеснуть своей ученостью, пишут на языке, сложном и изощренном, хотя и грамматически безупречном, по-видимому, скорее для того, чтобы поразить и озадачить читателя, чем быть понятным ему.
Несмотря на простоту изложения и отсутствие ненужных витиеватостей, стиль “Жития” обладает многими достоинствами и поэтому заслуживает высокой оценки специалистов, даже если они сами не имеют склонности следовать его простоте и однозначности.
То, что сказал автор “Жития” о своем труде в заключительных строках книги, не пустое хвастовство, а утверждение факта:
“В начале и конце украшено это сказание слогом изящнейшим; пусть будет праздничным пиром оно для всех знатоков и ценителей прекрасного”.
И действительно, праздничным пиром является эта книга для читающих ее в подлиннике.
Простота и совершенство стиля делают ее наилучшим пособием для изучающих тибетский язык, помогающим улучшать и расширять знания. Так как она является одним из образцовых произведений тибетской классической литературы, ею пользовались при составлении словарей великий венгерский тибетолог Александр Чома-де-Кереш, автор первого словаря и грамматики тибетского языка, а также Ешке и Сарат Чандра Дас. В то же время читатель этой книги, изучающий по ней тибетский язык, будет рад обнаружить, что получает еще другую, не менее значительную пользу, знакомясь с жизнеописанием того, кто причислен к Великим Святым Тибета и почитается так же, как Шри Кришна в Индии или Святой Франциск в Европе, и возможно, что по мере чтения и изучения ее в нем будет пробуждаться чувство любви и восхищения Миларепой и появится более теплое отношение к тибетцам, их религии и обычаям, чем то, которое складывается при чтении книг о Тибете иностранных авторов».
Примерно так мыслил автор этих строк, когда переводил эту книгу, надеясь с помощью этого перевода познакомить просвещенный Запад с биографией одного из наших Великих Учителей, большую часть которой составляет его собственный рассказ, а остальная изложена его учеником Речунгом, который знал Миларепу при жизни.
XIII. МИЛАРЕПА – ОДИН ИЗ ГЕРОИЧЕСКИХ ГЕНИЕВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Несмотря на расхождения друг с другом, все многочисленные секты тибетского буддизма, все тибетцы глубоко почитают Джецюна-Миларепу как идеал Великого Святого, и поэтому его можно считать Святым всех сект и школ буддизма.
Миларепа, Сократ Азии, ставил за ничто мирской разум и его достижения. Его высшей целью было открытие Истины в самом себе, которую, как он учил, можно постичь только посредством внутреннего видения, самоанализа, взвешивания жизненных ценностей на весах ума, озаренного Светом Бодхи. На самом себе он испытывал путем научного экспериментирования учения всех Великих Йогов Индии, в том числе Величайшего из них – Гаутамы Будды, и эти учения выдержали проведенные им испытания. Сколько параллелей можно, кроме того, провести между Миларепой и другим Великим Учителем Жизни, если сравнить проповеди Миларепы с Нагорной Проповедью!
Представитель монгольской расы, Миларепа, как и Конфуций, подтверждает своей жизнью тот факт, что гений не признает ни расовых, ни этнических, ни религиозных различий и является таким же общечеловеческим, как само человечество.
Пусть эта книга поможет пониманию этого незыблемого закона Всемирного Братства. Пусть она будет еще одним скромным памятником Великому Герою. И пусть станет достоянием грядущих поколений этот дар европейским народам от просвещенного переводчика этой книги ламы Кази Дава-Самдупа.
Житие Джецюна-Миларепы
ВВЕДЕНИЕ
Почтение Гуру!
Я начинаю рассказ о Великом Йоге, который жил на высоком, покрытом снегами плоскогорье Тибета. Он был тем, кто с ранней молодости был глубоко потрясен преходящей природой всех состояний земного бытия, страданиями и несчастьями, являющимися уделом всех живущих. Для него существование представлялось гигантским горнилом, в котором терзаются все живые существа. Жалость, которую он испытывал к ним, была столь велика, что он не мог чувствовать ни малейшей зависти даже к обитающим на небесах Брахме и Индре, а тем более к тем, кто наслаждался радостями жизни, владея земным богатством и властью.
Он был так очарован Образами Совершенной Чистоты, Чистейшей Красоты, представленными в описании Нирваны – Состояния Совершенной Свободы и Всеведения, что не устрашился угрожающих его жизни опасностей, когда, обладая твердой верой, высоким интеллектом и сердцем, переполненным любовью и состраданием, он ступил на стезю исканий.
Он был тем, кто, будучи принят святыми учителями, собирал животворный эликсир, исходивший из их уст, и, опробовав его в блаженном уединении на горных высотах, освободился от Пут Невежества, и семена Опыта и Вдохновения проросли в нем, и всходы их развились до совершенства.
Он был тем, кто, отказавшись от всех мирских благ, довольства, почестей и славы, со всей решимостью посвятил себя одной-единственной цели – поднять знамя духа на такую высоту, чтобы оно могло служить путеводителем для ищущих и силой, способной оградить их от мирских соблазнов и задержек на этом Пути, Ведущем Вверх[17].
Он был тем, кто с помощью богов и ангелов преодолел все препятствия на Пути, достиг непревзойденных высот при изучении духовных истин и приобрел такие глубокие знания в этой области, что его религиозная преданность стала его второй натурой.
Он был тем, кто был преисполнен благоговейной веры в Апостольскую Иерархию Гуру[18] и, удостоенный благодати и духовной помощи от них, был назначен их преемником в распространении Духовных Истин и демонстрировал сверхнормальные способности и знаки несравненных достоинств, ясно выражающие заключенный в них глубочайший смысл.
17
* Так в бумажном издании. Видимо пропущена часть текста. (Прим. ред. электронного издания)
18
Апостольская Иерархия Гуру любой секты – прямолинейная иерархия. Как уже отмечалось выше, Миларепа был четвертым гуру иерархии Каргьютпа. В брахманизме подобным образом сохраняется преемственность в трех иерархиях гуру – дивьев, сиддхов и манавов. Главнейшие эзотерические учения не записаны в книгах, а передаются от учителя (гуру) ученику (шишья). Этот способ передачи называется на санскрите парампарья-крама.