VII. РАСКОЛ НА ПОДСЕКТЫ
Марпа, как мы видим, был апостолом переходного периода истории Каргьютпа. Его предшественниками были два индийских апостола – Тилопа и Наропа, а его преемником был Миларепа. Однако в то время как Марпа был скорее ученым-просветителем, Миларепа, отвергший книжные знания, был святым буддистом-гностиком, в лице которого учение Каргьютпа было подвергнуто проверке методом научного экспериментирования, и ее результатом, образно выражаясь, было извлечение золота из содержащего его металла.
В то время как реформа Дзонкапа касалась в основном внешней стороны церковной жизни и привела буддийскую религию в лице ставшей во главе государства хорошо организованной церкви к альянсу со светской властью, реформа Миларепы имела целью преобразовать внутренний мир человека и поэтому в большей степени, чем другая, способствовала очищению веры.
Аскетизм Миларепы, как и следовало ожидать, не привлекал к себе тех последователей Марпы, которые не могли отказаться от семейной жизни. Сам Марпа никогда не отвергал ее, как, вероятно, не отвергал пышность церковных обрядов. Те, кто отдавал предпочтение черной магии, отделились от Миларепы. Секта Каргьютпа раскололась на подсекты, из которых главные четыре: 1) Самая авторитетная из них – Кармапа (по имени основателя Кармапа Речунг-Дордже, который был учеником Дваг-по-Лхардже – первого ученика Миларепы и апостольного его преемника). Возникшая во второй половине XII века, она существует и поныне в Тибете и Сиккиме. 2) Дугпа (от «Дуг» Громовой Дракон: название школы Громового Дракона) занимает второе место и состоит из трех ответвлений Нижняя Дугпа: Средняя и Южная (является сейчас официальной церковью Бутана) и Верхняя Дугпа. 3) Дикунгпа (по названию монастыря Ди-Кунг). 4) Талунгпа (по названию монастыря Та-лунг). Хотя эти четыре подсекты отличаются друг от друга только учениями о культуре демонических сил, переданными им сектой Ньингма, это, тем не менее, отрицательно сказалось на чистоте учения Каргьютпа.
Как справедливо заметил Уодделл, «много путаницы внесено в европейские издания из-за неправильного употребления названия Дугпа как синонима красношапочников, которые на самом деле есть Ньингма». Ошибаются также некоторые нетибетские критики Падмы Самбхавы, утверждая что все красношапочники принадлежат Дугпа. Не следует также забывать о том, что, несмотря на традиционный антагонизм между старой и реформированными сектами, ламы-желтошапочники признают авторитет различных сект Старой Религии Падмы Самбхавы во всех вопросах, в той или иной мере касающихся магии и оккультизма.
Представленное здесь генеалогическое древо ламаизма, заимствованное из книги д-ра Уодделла «Буддизм в Тибете» поможет устранить эти ошибки. Здесь также приведены краткие сведения о происхождении и взаимосвязях всех главных сект тибетского буддизма, среди которых, как мы видим, важное место занимает секта Каргьютпа.
VIII. ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ЛАМАИЗМА
![Великий Йог Тибета Миларепа doc2fb_image_02000001.jpg](https://litlife.club/books/268043/read/images/doc2fb_image_02000001.jpg)
Примечания к «Генеалогическому древу ламаизма»:
Тертены, т.е. извлекающие Термы (тайные откровения), играют важную роль в развитии ламаизма. «Бардо Тхедол» является такой Термой.
Лонг-Дар-ма – отступник, очевидно, спровоцировавший убийство в 899 г. своего брата Ти-сонг Де-цена, известного буддийского монарха. Захватив трон, он преследовал ламаизм в течении трех лет, пока не был убит ламой Пал-дордже.
Таранатха – один из выдающихся религиозных деятелей Тибета. Родился в Цанге, Тибет, в 1573 г. и умер в Монголии, где при поддержке китайского императора основал несколько монастырей. Канонизирован. Его перевоплощения являются великими ламами Урги (в провинции Халка, Монголия, к востоку от Лоб-Нора).
IX. В ЗАЩИТУ ИДЕАЛА ОТШЕЛЬНИКА
Среднему европейцу или американцу, слишком свыкшемуся с материальным достатком и современными удобствами, покажется, возможно, проявлением фанатизма образ жизни отшельников Каргьютпа и других подобных им аскетов, которые, живя в суровом климате гималайского высокогорья, носят только тонкую одежду из хлопка и довольствуются горстью обжаренного ячменя, корнями и травами, а иногда молоком от яка, приносимым почитателями-мирянами, не имеют никакой собственности и не преследуют никаких мирских целей. Но не следует забывать, что отшельник, в свою очередь, относится с глубоким состраданием к своим братьям, погрязшим в мирской суете, и, пока они гонятся за призрачным счастьем, он молится о том, чтобы рассеялось их невежество (авидья) и они смогли бы ступить на путь, ведущий к Великому Освобождению. Преисполненный жалости к ним, он, как и Гаутама Будда, взирает своим духовным зрением на страждущее человечество, скованное цепями условностей, многие из которых не имеют под собой разумных обоснований. Он видит своих собратьев, привязанных их кармой – следствием их прежних деяний, к колесу двенадцати нидан – взаимообусловленных причин существования в сансаре, и бесконечно рождающихся вновь, чтобы опять пережить горе, старость, болезни и смерть, и он ждет наступления того дня, когда он сможет помочь им достичь Освобождения.
Для йога жизнь человека – сеть майи (иллюзии), в которую, как в западню, попадают человеческие существа и которая, как судно, служащее для того, чтобы переплыть океан, нужна только для одной цели – достижения, при правильном ее использовании, Мира, трансцендентного всем обусловленным состояниям феноменального бытия.
Однажды пишущий эти строки, совершая паломничество в Бадринатх, повстречал йога, жившего в пустынной местности на границе с Гархвалом и Тибетом, который задал такой вопрос: «Могут ли ваши самолеты и беспроволочный телеграф и все ваши новейшие усовершенствования принести действительное счастье людям? И может слепая вера в непогрешимость Священного Писания принести Освобождение без Знания, достигаемого религиозной практикой?»
Нам также следовало бы серьезно задуматься над тем, не есть ли в идеале, проповедуемом Миларепой, больше истинной культуры, чем в идеале банкира с Уолл-Стрит или парижского искателя развлечений. Независимо от ценности для общества того или другого, все виды человеческой деятельности, как учат йоги, кармически обусловлены. Йоги понимают жизнь как школу, состоящую из многих ступеней, в которой одни учатся в средних классах, а другие готовятся поступить в университет, в котором дипломы выдаются тем, кто действительно отрекся от мира. И с точки зрения йога тот, кто безразличен к земным благам, представляет большую ценность для общества, чем те, кто привязан к миру вещей.
В «Ста тысячах песен» (Гур-Бум) Миларепы есть рассказ о том, как Миларепа отверг приглашение правителя областей Коком и Еранг в Непале и отказался покинуть свою обитель. Посланный с приглашением спросил его: «Когда йога, который является простым человеком, требует к себе могущественный государь, не должен ли он сразу отправиться к нему и склониться у его ног?» В ответ Миларепа сказал: «Я сам могущественный повелитель Вращающегося колеса, и монарх, владеющий богатствами, нисколько не счастливее и не могущественнее меня». На вопрос, где находится его царство, Миларепа отвечал: «Вы, служители земных царств, если бы вы служили такому же царству, как мое, вы бы стали величайшим из монархов, и власть, и все богатства мира принадлежали бы вам».
Людей, погруженных в Иллюзию вследствие незнания, эту «пещеру теней» Платона, и не стремящихся познать себя, йоги сравнивают с рыбами в пруду, которые довольны своим прудом и рыбьим существованием и не желают оставить воду и переселиться в воздушную среду, или оленями в лесу, которые предпочтут оставаться оленями, даже если бы им была предоставлена возможность стать людьми.
Давая оценку йогу, не следует забывать его слова о том, что он доказал, хотя бы самому себе, способом, таким же научным и надежным в его области, как методы, с помощью которых в лабораториях Запада изучают физические явления, что земные идеалы представляют собой идеалы несовершенного социального института, рас, все еще находящихся на нижних и средних ступенях Школы Жизни. Йог непоколебим в своих убеждениях, независимо от того, верят ему или нет. Он может напомнить нам о том, что пять столетий назад европейцы считали, что Земля плоская, хотя, в действительности, она шарообразная. Так и принятие или непринятие мировоззрения йога не может изменить существующего порядка вещей.