ДЕСИМА. Так всё и начинается. А потом тебе всю жизнь придется произносить слова, которые никто не будет слышать.
НОНА. Один разочек Септимус нарушит клятву а роль я уже выучила.
ДЕСИМА. Ни для кого на свете Септимус не нарушит клятву.
НОНА. Один человек есть, ради которого он это сделает.
ДЕСИМА. Ты имеешь в виду себя?
НОНА. Да, себя.
ДЕСИМА. Ты помешалась.
НОНА. Или у меня есть тайна.
ДЕСИМА. Неужели? Небось утаскивала Септимуса в уголок и нашептывала ему, какая у него плохая жена, а ему только и надо, что поговорить обо мне.
НОНА. Ты думаешь, будто знаешь все его мысли, потому что ты колдунья.
ДЕСИМА. Я колдунья и потому знаю его мысли. Помнишь, как в его песне? Мужчина начинает (поет):
А женщина отвечает:
НОНА. Ты знаешь все его мысли. Как бы не так! С глаз долой, из сердца вон.
ДЕСИМА. Тогда смотри, что у меня за лифом. Септимус посвятил это мне. Он воспел меня, мою красоту – глаза, волосы, цвет лица, фигуру, талию, ум – всё. А есть и другие стихи. А вот еще одно, коротенькое, которое он дал мне вчера утром. Ведь я прогнала его, и ему пришлось спать одному.
НОНА. Одному?
ДЕСИМА. Он лежал один, не мог заснуть и сочинил песню, в которой желает себе ослепнуть, чтобы не мучаться, глядя на мою красоту. Вот, слушай! (Опять поет.)
НОНА. Конечно же один в постели. Я знаю, это длинное стихотворение, я знаю его от начала до конца, знаю наизусть, хотя не читала из него ни слова. Четыре строчки в каждой строфе, четыре ударения в каждой строчке, всего четырнадцать стихов – будь они прокляты!
ДЕСИМА (достает рукопись из-за лифа). Ты права, четырнадцать строк. Здесь стоят цифры.
НОНА. И там еще одно – из десяти стихов, в каждом из которых по четыре и три стопы.
ДЕСИМА (заглядывает в другой листок). Да, все стихи из четырех и трех стоп. Но откуда ты знаешь? Я никому их не показывала. Это наша тайна, его и моя, и никто не должен о них знать, пока они не полежат у меня на сердце.
НОНА. Они лежат у тебя на сердце, но были сочинены у меня на плече. Ага, и на спине – рано-рано утром. Сколько ударений в строчке, столько раз он пробегал пальцем по позвоночнику.
ДЕСИМА. Бог ты мой!
НОНА. Из-за того, в котором четырнадцать строчек, я не спала два часа, а когда он закончил со стихами, то еще час лежал на спине и махал рукой, сочиняя музыку. Мне он нравится, и я позволила ему думать, будто сплю – и в тот раз, и когда он сочинял другие песни. А когда он сочинял то короткое стихотворение, которое ты пела, он так радовался, что вслух произносил слова о том, как лежит один в своей постели, думая о тебе, и я разозлилась. Я сказала ему: «Неужели я некрасива? Повернись и посмотри на меня». Покончим с этим, ибо даже я могу понравиться мужчине там, где горит одна свечка. (Она берется за ножницы, которые у нее на шее, и принимается кромсать платье Ноевой жены.) Теперь ты понимаешь, почему я могу играть эту роль, как бы ты ни злилась, и тебе не выставить меня со сцены. Держись за своего Септимуса, если хочешь. Мне все равно. Я распорю кое-какие швы, а потом сошью все снова – иголка и нитка у меня наготове.
Входит, звеня колокольчиком, Режиссер. За ним следуют Актеры, одетые разными животными и зверями.
РЕЖИССЕР. Надень маску и платье. Что ты стоишь, как неживая?
НОНА. Мы с Десимой тут потолковали и решили, что играть буду я.
РЕЖИССЕР. Как угодно. Слава Богу, эту роль может сыграть любая актриса. Надо лишь произносить текст каркающим старческим голосом. Кажется, все в сборе, кроме Септимуса. Не будем его ждать. Я прочитаю текст Ноя. Надеюсь, он явится до конца репетиции. Итак, публика вот тут, а ковчег там, и сходни тоже, по которым должны подниматься звери. А пока все собираются возле суфлерской будки. Уберите шляпу и плащ Ноя до прихода Септимуса. Пока идет первая сцена с Ноем и животными, можешь шить.
ДЕСИМА. Нет, сначала выслушайте меня. Мой муж проводил ночи с Ноной, поэтому она режет и шьет с таким тщеславным видом.
НОНА. Она сделала его несчастным, ведь ей известны все способы, как разбить сердце мужчины. Вот он и приходил ко мне со своими несчастьями, а я утешала его, и теперь – к чему отрицать? – мы любовники.
ДЕСИМА. Не тщеславься понапрасну! Я была для него чумой. О, я была и барсучихой, и лаской, и дикообразихой, и хорью, я была всем, потому что он мне смертельно надоел. И вот, слава Богу, она взяла его, и я свободна! Плевать мне на роль, плевать мне на мужа – пусть забирает себе.
РЕЖИССЕР. Мне кажется, это ваше дело, вы и разбирайтесь. Мы тут ни при чем. И не понимаю, почему надо задерживать репетицию.
ДЕСИМА. Никакой репетиции. Какое счастье вновь обрести свободу. Мне непременно нужен кто-нибудь, кто потанцует со мной немного. Ну же! Музыка! (Она берет лютню, лежавшую среди других театральных вещей) Ну же, у вас ведь не только когти и копыта!
РЕЖИССЕР. Остался всего лишь час, а нам нужно прогнать всю пьесу от начала до конца.
НОНА. Эй, она взяла мои ножницы! Она лишь делает вид, будто ей все равно. Поглядите на нее! Она же сумасшедшая! Заберите у нее ножницы! Держите ей руки! Она убьет меня или себя! (Обращается к Режиссеру.) Что вы молчите? Боже мой! Она убьет меня!
ДЕСИМА. Ну же, Питер.
Она режет на груди у Лебедя перья.
НОНА. Она делает это, чтобы сорвать репетицию, из мести. А вы стоите и молчите!
РЕЖИССЕР. Если ты отняла у нее мужа, то могла бы поберечь эту новость до конца представления. Теперь она всех сведет с ума, я вижу это по ее глазам.
ДЕСИМА. Теперь, когда я швырнула ей Септимуса, мне нужно выбрать себе другого мужчину. Может быть, это будешь ты, Индюк, или ты, Подкаменщик?
РЕЖИССЕР. Ничего не поделаешь. А все твоя вина. Если Септимус не может усмирить свою жену, то мне уж и подавно не справиться. (Садится с безнадежным видом.)
ДЕСИМА. Танцуй, Подкаменщик, танцуй… Нет… Нет… Стой. Ты мне не нужен. Слишком ты медленно двигаешься, да и весь ты громоздкий, наверно, ревнивый, и в твоем голосе я слышу печальные ноты. Жуть будет, если я не полюблю тебя, но из-за твоего голоса, который мне нравится, мне придется потягиваться и зевать, словно я люблю! Танцуй, Индюк, танцуй… Нет, стой. И ты мне не нужен, потому что мой любимый должен быть скор на ногу и у него должен быть живой взгляд. Не хочется мне, чтобы ты смотрел на меня своими круглыми глазами, когда я буду спать. Ладно, если мне не все равно, значит, нужно выбрать и покончить с этим! Танцуйте, все танцуйте, чтобы я могла выбрать лучшего танцора. Давайте, давайте! Танцуют все!
Все танцуют вокруг Десимы.
ДЕСИМА (поет).
ХОР.