— Как так? Мы опоздали?
— Да, ей всадили нож в сердце, — ответил Леон и наконец рассказал, что произошло.
— Кто-то поджидал ее возле дома, — закончил он. — Я слышал, как она стонала, ко когда я подбежал, ей уже ничем нельзя было помочь. Ее закололи насмерть. Убийца подобрал нож, но кое-что оставил.
Он вынул из кармана и положил на стол пакетик от жевательной резинки.
— Это еще ни о чем не говорит, — Инглиш рассматривал находку Эда.
— Я думаю, что, наоборот, говорит. Он лежал рядом. Мне кажется, что всякий раз, когда происходит убийство, этот тип находится рядом.
Инглиш осторожно положил пакет в ящик стола.
— Что было после того, как ее обнаружили?
— Копы начали прочесывать местность, и я решил, что лучше смыться. Они могли принять меня за убийцу. Я перебрался через стену и сел в такси, вышел на Центральной авеню и пришел сюда пешком.
— Ты думаешь, они задержали человека со шрамом?
— Весьма возможно.
— А толстого?
— Я думаю, он мертв. Я попал ему в живот и не думаю, чтобы он долго протянул.
— По-моему, это похоже на гангстерскую организацию, а?
— Мне тоже так кажется. Человек, жующий резинку, их шеф.
— Роджер Шерман? В таком случае, это доказывает, что Рой был только исполнителем. Я всегда считал, что у него не хватает организаторского таланта.
— Я пока не вижу, что ты можешь сделать с Шерманом, даже если он и шеф этих парней. Если ты посадишь его на скамью подсудимых, то имя Роя тоже появится в газетах.
— Да, действительно, — сказал Инглиш, вставая. — Плохо это или хорошо, но теперь надо поспать, Эд. Мне надо хорошенько подумать. Мы поговорим с тобой завтра. — Инглиш проводил Леона до двери.
— Мне надо повидать Морили. Этот толстяк, которого ты, возможно, убил, мог иметь досье в полиции.
— Не слишком-то вороши грязь, — посоветовал Леон. — Будь осторожен. Не нужно, чтобы Морили сопоставил твои вопросы с описанием лиц, которые его заинтересуют. У шофера такси, например, было достаточно времени, чтобы изучить меня.
— Я буду осмотрителен, — ответил Инглиш, провожая его.
Леон вышел на широкую лестничную площадку.
Кабина лифта, вход которой находился рядом с дверью квартиры Инглиша, понеслась с этажа. Из нее вышел молодой человек в темно-коричневом костюме и коричневой фетровой шляпе. Белый шелковый платок выглядывал из-под манжета его сорочки. Он бросил на Леона быстрый внимательный взгляд и направился к своей квартире, находившейся в противоположной стороне площадки. Инглиш, который тоже заметил соседа, задержался.
— Мистер Шерман? — окликнул он его.
Человек в коричневом костюме обернулся. У него были необыкновенные глаза, таких ни Леон, ни Инглиш никогда не встречали. Цвета амбры, с огромными зрачками и лишенные всякого выражения.
— Да, я Шерман, — ответил слегка нараспев он. — Вы хотите со мной поговорить? Ведь вы — Ник Инглиш, не так ли?
— Уходи, Эд, — сказал Инглиш детективу вполголоса. — До завтра.
Он подошел к Шерману.
— Я действительно хочу поговорить с вами. Не могли бы вы зайти ко мне на минуту?
— Если не возражаете, я предпочел бы, чтобы вы зашли ко мне, я жду звонка.
— Ну что ж, — согласился Инглиш.
Шерман отомкнул свой замок и вошел первым.
— Прошу, мистер Инглиш.
Инглиш оказался в элегантном холле, сплошь уставленном цветами. Повесив шляпу на вешалку, Шерман пригладил волосы цвета соломы и открыл дверь напротив. Он нажал на кнопку выключателя, и море света залило все вокруг.
Не так просто было удивить Инглиша, но при виде обстановки в этой комнате он остановился, не пытаясь скрыть своего восхищения. Ни ковер, ни дорожки че нарушали в этом просторном помещении блеска паркета, удачно гармонировавшего с черными бархатными шторами, закрывавшими окна. Белый диван и два таких же кресла просто терялись здесь. Возле окна стоял рояль. В свете двух высоких канделябров черного цвета, имитировавших гигантские свечи, терялось пламя, бушевавшее в камине. У стены, задрапированной черным бархатом, стояла копия скульптуры Микеланджело «Пиетта» в натуральную величину. Слабый запах воска, витавший в этом огромном зале, необычное освещение вдруг чем-то напомнили Инглишу могильный склеп.
Заметив, что Шерман наблюдает за ним, Инглиш взял себя в руки.
— Как человеку, близкому к театру, вам должно понравиться здесь, — сказал Шерман, направляясь к камину. — Во всяком случае, освещение оригинальное, не правда ли? Безусловно, большинство людей не захотело бы здесь жить, но я не большинство.
— Верно, — сухо проговорил Инглиш. — Эта скульптура замечательная.
— Превосходная копия, — усмехнулся Шерман, доставая из пакетика пластинку жевательной резинки. Инглиш отметил, что пакетик был похож на тот, что лежал у него в столе. — Вас интересует искусство, мистер Инглиш.
— Я очень люблю эту скульптуру, — сказал Инглиш, указывая на «Пиетту», — но не буду утверждать, что искусство меня слишком интересует. У меня никогда не было возможности заняться им всерьез. Однако не стану злоупотреблять вашим гостеприимством. Я хотел вас спросить, не были ли вы семнадцатого числа этого месяца в агентстве прессы на Седьмой улице, 136-Б?
Шерман, устремив лишенный выражения взгляд на Инглиша, барабанил пальцами по пакетику жевательной резинки.
— Мне кажется, что да. Я не уверен, что семнадцатого, но я был там на этой неделе. Это, вероятно, и было семнадцатое. Теперь, после того как вы спросили, я вспомнил. Любопытно, почему вы задали этот вопрос?
— У меня есть основание. Вы там были около десяти часов пятнадцати минут вечера?
— Весьма возможно. Что-то вроде того. Я не обратил внимания.
— В это время, — продолжал Инглиш, сверля глазами лицо Шермана, — мой брат покончил жизнь самоубийством. Он выстрелил себе в голову.
— Как это печально, — выразил соболезнование Шерман. — Я очень огорчен.
— Не слышали ли вы звука выстрела, когда были там?
— Ах, так вот это что! — воскликнул Шерман. — Я слышал что-то похожее, но подумал, что это у какой-то машины лопнула шина.
— Где вы были в этот момент?
— Я поднимался по лестнице.
— Вы видели кого-нибудь на площадке седьмого этажа или выходящего из конторы моего брата?
— Значит, ваш брат имел контору на седьмом этаже? Там было детективное агентство и агентство печати, если не ошибаюсь. Где же находилось бюро вашего брата?
— Это он руководил частным сыском.
— Да? Интересно! Я не знал, что ваш брат детектив, — проговорил Шерман, не скрывая неприязни.
— Вы видели кого-нибудь у конторы моего брата? — повторил Инглиш.
Шерман нахмурил брови.
— Ну что ж… Я действительно видел женщину перед его дверью. На ней был очень элегантный ансамбль из черного и белого. Я даже подумал, что для такого сорта женщины она очень хорошо одевается, что у нее есть вкус.
С непроницаемым лицом Инглиш уточнял:
— А какого сорта эта женщина, мистер Шерман?
Шерман улыбнулся.
— Немного легкомысленная, по-моему. Женщина, у которой не может быть особых интересов. Многие мои друзья, менее искушенные, сказали бы, что она «легко поддающаяся».
Взгляд Инглиша оставался холодным и твердым.
— Она находилась в коридоре, когда вы выходили из лифта?
— Совершенно верно. Она шла к лестнице.
— Вы больше ничего не видели?
— Нет.
— Сколько времени, по-вашему, прошло с того момента, когда вы услышали выстрел и увидели девушку?
— Секунд пять.
— Ну что ж, я вам весьма благодарен, мистер Шерман, — сказал он, отлично понимая, куда тот клонит. — Я не хочу больше отнимать у вас время. Я узнал все, что хотел.
— Я рад. Ваш брат в самом деле покончило собой?
— Мне кажется, что я вам уже сказал это.
— Да, конечно, но детективы живут очень опасной жизнью, если верить полицейским романам. Ваш брат, может быть, узнал об этой женщине что-нибудь крайне важное, и она была вынуждена заставить его замолчать. Ведь могло быть и так, верно?