— О какой помощи речь? — спросил он. — Я думал, здесь дошкольников только учат чему-то…
— Да, здесь с ними занимаются и присматривают за ними, — уточнила Ингрид. — Но их еще и отчасти воспитывают, поскольку считается, что у них есть проблемы с поведением.
— А что значит проблемы с поведением? Они не соблюдают дисциплины?
— Не всегда. Иными словами, их поведение — хорошее или плохое — настолько отличается от нормы, что возникают проблемы для них самих и окружающих. Некоторые из них притворяются, что исправились, другие вообще не поддаются воспитанию или поддаются очень трудно. И то и другое опасно. Дети, которые, как говорит моя бабушка, и мухи не обидят, в свою очередь, могут подвергаться серьезной опасности. Все дети должны не теряться на улице и уметь сказать незнакомому человеку, чтобы тот от них отстал. Здесь есть одна маленькая девочка, которая безумно любит всех взрослых. Ее зовут Ми-Джанг, и она готова охотно пойти со всяким, кто ее позовет с собой. Мы работаем и над этой проблемой. Но есть дети излишне агрессивные, и нам приходится их немного осаживать. Если не поработать с ними сейчас, то неизбежно возникнут трудности, когда они станут подростками.
Или взрослыми преступниками, подумала она.
Краски дня начали меняться. Где-то прокуковала кукушка. Ингрид и Кен сошли с тротуара, держась за руки.
— Никто из моих детей не обойден вниманием и заботой, — заметила Ингрид, — иначе с ними невозможно было бы справиться.
Кену понравилось, как она сказала «мои дети». Конечно же, тут рядом с ними тот, кто о них заботится. Это Ингрид. Ее любовь и забота о детях сквозят даже в тоне ее голоса.
Кен подумал, хотела ли она иметь собственных детей, когда еще жила с мужем, и почему детей у них не было. И хочет ли она сейчас иметь собственного ребенка? А может, забота о чужих детях компенсирует ей материнское чувство?
Странно, почему это пришло ему в голову именно сейчас?
Вот ведь как случается… То он стоял, уверенный в себе, готовый бросить вызов всему миру. А в следующее мгновение полетел головой вниз, познав всю неприглядность окружающей действительности. Самое страшное, конечно, что он слепой и поэтому не в состояний выполнять свою работу. Не в силах заработать себе на достойное существование.
Они прошли два квартала и остановились возле какого-то заведения, откуда до них долетали манящие запахи.
— Здесь небольшое кафе, — сказала Ингрид. — Они подают лучшую на всем побережье жареную рыбу с картофелем по старинному английскому рецепту. Можно зайти и поесть внутри, а, если хочешь, можем заказать еду на вынос и подкрепиться сидя на скамейке в парке, который здесь неподалеку. Если ты не любишь рыбу с картофелем, то выбери себе что-нибудь другое.
Ингрид начала читать ему меню, висевшее на стене возле двери. Но Кен тут же ее остановил.
— Рыба с картофелем мне вполне подходит, — сказал Кен, — парк тоже.
Отказавшись от кетчупа, он надеялся сохранить в чистоте одежду. Что же до крошек, остающихся от еды, то в парке их не грешно и уронить — муравьи все подберут.
8
Зелень лужайки была сплошь покрыта маргаритками. Над цветами летали пчелы. Слышалось воркование голубей. Парк был небольшой, но в нем было много народу. Люди прогуливались, беседовали, сидели на скамейках группами и в одиночку. Тепло действовало усыпляюще. Кен тихо рассказывал что-то Ингрид. Его руки непрестанно ласкали ей руки, плечи, гладили по голове. Ингрид ощущала их у себя на пояснице, на животе, чуть пониже грудей. Казалось бы, от этой ласки можно было расслабиться и впасть в полудремотное состояние. Однако все это оказывало на Ингрид совсем иное действие.
Вот он положил свою большую, сильную руку на ее бедро… Рука была горячая и тяжелая. У Ингрид перехватило дыхание. А с каким чувством он сказал только что, что это — второе свидание в его жизни… Его слова, его ласки завораживали Ингрид. Она вспомнила их первое свидание и все связанное с ним. Потом подумала, что предстоит третье свидание, а за ним — еще и еще… Когда и где это случится, что произойдет между ними?
При мысли об этом сердце ее забилось чаще. Ей хотелось этих будущих свиданий. Она хотела обладать Кеном. Всем своим существом она впитывала тепло его ладоней. Прислушивалась к воркованию голубей, но вместо этого слышала, как бьется его сердце. Пыталась расслабиться, но вместо этого чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство. Желание. Непреодолимое желание.
Всю ее охватил трепет. Желание было настолько сильным, что казалось болезненным. Ей хотелось, чтобы они были одни. Чтобы его ладони ласкали ее кожу… все тело. Хотелось расстегнуть его рубашку и прижаться своей обнаженной грудью к его телу… Острое желание пронзило Ингрид — она жаждала, чтобы Кен ласкал ее соски. Это было ужасно. Он хотел всего лишь, чтобы она расслабилась, а она страстно возжелала его!
Ингрид вздохнула и изменила позу. Но сразу же обнаружила убедительное доказательство того, что страстное желание охватило не только ее. Она быстро отодвинулась.
Кен рассмеялся и снова притянул ее к себе.
Да, она была охвачена желанием, но одновременно ощутила, что и Кен испытывает к ней сладострастное чувство. Кен, пожалуй, единственный мужчина, который дал ей возможность почувствовать это. Только с Кеном она поняла, что ею дорожат.
Ингрид открыла глаза, и мир вокруг показался ей сотканным из золотых нитей. Он был каким-то новым, подвижным. Боже правый! Она поняла, что начала влюбляться в Кена… А может, она уже любит его и только сейчас, в эту минуту осознала это?
Неожиданный спазм перехватил ей горло. Она почувствовала резь в глазах и быстро закрыла их. Ей хотелось, чтобы все эти ощущения продолжались бесконечно, но она знала, что это невозможно. Все равно наступит… конец.
Она выпрямилась, оперлась о его колено и поднялась со скамьи.
— Мне нужно вернуться на работу, — сказала Ингрид, глядя на него сверху вниз.
Кен неохотно поднялся вслед за ней. Ингрид подала ему трость. На губах его играла какая-то дьявольская улыбка, и это задело Ингрид. Сердце ее дрогнуло. Боже! Оказывается, она его любит! Сильно! Осознание этого привело ее в какое-то болезненное состояние. Откуда могло прийти к ней такое всеохватывающее чувство к человеку, которого она едва знала?
Разве что… К ней вдруг явилось ощущение, будто она знает Кена очень давно, словно они провели вместе лет двадцать.
А возможно, все дело в генах рода Рэнсомов. Ведь с его сестрой у нее тоже очень быстро возникло полное взаимопонимание.
Но отношения с Джанет даже отдаленно не напоминали ту эмоциональную связь, которая существовала у них с Кеном. Задумавшись, Ингрид споткнулась на развороченном тротуаре, но Кен успел подхватить ее и крепко держал, пока она не обрела равновесия. Затем он обнял ее рукой за талию, словно намереваясь направлять ее шаги, помогая обходить встречавшиеся на их пути препятствия.
Ингрид высвободилась и взяла его под руку. Ему удобнее и безопаснее двигаться в таком положении. И для них обоих будет безопаснее, если ей удастся справиться со своими вырвавшимися на свободу эмоциями. Кен ни в коем случае не должен знать, что она так сильно им увлеклась, поскольку время от времени ей начинало казаться, что он тоже более чем неравнодушен к ней. И что это не просто физическое влечение.
Но стоит ли лелеять нежные чувства, если они все равно обречены? Но ведь лучше, наверное, любить и утратить любовь, чем никогда не любить?
Ингрид покачала головой. Нет. Она ведь любила. И та любовь ушла. Оставшаяся боль была невыносимой. Если она потеряет Кена, если кончится их физическое и духовное единение, она едва ли это переживет.
Голова ее раскалывалась от противоречивых мыслей. Испытывала ли она что-нибудь подобное в отношении ее бывшего мужа Рона? Нет. Нынешнее ее чувство — иное, более глубокое. Может быть, отдаться чувству, которое ее переполняет, позволить ему заполонить мир, в котором она живет, и тогда впоследствии, когда все будет позади, воспоминания об этих бесценных днях, прожитых вместе, согреют ее.