Если случится так, что он на всю жизнь останется слепым, — а это отнюдь не исключено, — то нужно подыскать себе подходящее занятие, которое даст ему дополнительные средства. Тогда он сможет предложить какой-нибудь женщине жить вместе с ним.
Хотелось бы, чтобы этой женщиной была Ингрид.
И жизнь эту надо начать сейчас. Немедленно.
Во всех движениях Кена, когда он принимал душ, брился и причесывался, чувствовалась решимость. Затем он взял трость и направился к выходу. Держась очень прямо, он отворил дверь. Расправив плечи, сделал одиннадцать шагов по коридору в направлении лифта. Преодолев последнее препятствие, он наконец вышел из дома.
Чтобы попасть в винный магазин, требовалось пройти три квартала.
Там начиналась его новая жизнь.
— Черт возьми! Я сумел это сделать! — воскликнул он.
Кен стоял возле винного магазина, сжимая под мышкой сумку с бутылкой вина. Он разговаривал сам с собой. С его лица не сходила довольная улыбка. Возможно, на него смотрели люди. Что ж, пускай смотрят. Сейчас это волновало его меньше всего. Душа его ликовала. Ведь он самостоятельно прошел три квартала, преодолел три перехода, нашел винный магазин и сделал покупку. Ему хотелось подпрыгнуть, стукнув на лету каблуками туфель друг о друга. Подобно ребенку, освоившему езду на двухколесном велосипеде, ему не терпелось безостановочно двигаться вперед, предаваясь удивительному ощущению собственной силы.
Кену казалось, что он сможет пройти много миль. Ему хотелось засунуть руки в карманы, высоко поднять голову и идти по улице, насвистывая, тем самым привлекая внимание прохожих. И люди, глядя ему вслед, скажут: «Это же слепой человек, но он знает, куда идет и что делает. Такой не пропадет!»
Он с небрежным видом будет размахивать белой тросточкой, демонстрируя всем и каждому свою самостоятельность. Он хотел, чтобы весь мир знал об этом.
Нет. Это он хватил через край. Он не хотел, чтобы об этом знал весь мир. Кен жаждал доказать это Ингрид. И немедленно.
А почему бы и нет? Однако внутри него заговорил другой голос, трезвый и убедительный, но Кен не желал прислушиваться к нему.
Не глупи, внушал голос. Одно дело пройти три квартала. А совсем другое — добраться до Ингрид, которая живет на противоположном краю города, среди улиц, расположение которых ты совсем не знаешь. А это, как ты понимаешь, ни к чему хорошему не приведет. Для того чтобы слепому человеку преодолеть такое расстояние, потребуется не меньше смелости, чем сделать шаг в открытую шахту лифта, чего так боится твоя мать.
Среди бесчисленных переплетений улиц, отделяющих его от Ингрид, новомодные двенадцатиэтажные здания отнюдь не главное препятствие у него на пути. Есть там и привычные одноквартирные дома, автобусы на улицах, бешено мчащиеся автомобили, а также заботливые мамаши, толкающие впереди себя коляски с младенцами. Повсюду снуют подростки на досках с колесиками, несутся грохочущие мотоциклы, бесшумные велосипеды, там и сям мелькают бесцеремонные разносчики товаров. К тому же несть числа перекресткам, железнодорожным переездам и…
— Вам такси, мистер?
— Такси! Да, да!
Он с улыбкой обернулся на голос.
— Да, мне нужно такси!
Кен ощупью отыскал дверцу и расположился на заднем сиденье. Почему я сам об этом не подумал?
— Счетчик включен. Куда прикажете?
Куда? Кен громко рассмеялся. Конечно же, к Ингрид!
— Вот мы и на месте. Улица Сент-Джастин. Так вы сказали, верно? — Голос водителя звучал как-то неуверенно. — Это не самый приятный район. Не похоже, чтобы вы здесь жили.
Стекло в машине было опущено. Кен ощутил затхлый запах старого битого кирпича, горелого угля и чего-то разлагающегося. Он пожал плечами.
— Думаю, не все здесь так плохо, — сказал он. — Здесь моя приятельница проводит днем занятия с детьми, которые готовятся поступить в школу.
— Делайте, как вам удобно. Мне вас подождать?
— Нет, спасибо. Сколько я должен?
Шофер назвал сумму, и Кен достал кошелек. Лежавшие в нем купюры были сложены особым образом, так, что можно было на ощупь определить, какого они достоинства. Кен протянул таксисту деньги, надеясь, что не ошибся.
Оказалось, что все правильно.
— Два с полтиной сдачи, — сказал шофер.
— Оставьте себе, — с улыбкой произнес Кен, открывая дверцу автомобиля и ступая на тротуар. Здесь он заколебался. Куда ему теперь идти? Как попасть в церковь?
Он расправил плечи и выставил вперед трость. Раз он отважился на столь дальнюю поездку, то уж доведет дело до конца. Разыщет Ингрид. Завершит путь.
Выйдя из машины, он сосредоточился на этой мысли. В данной ситуации, как и вообще в жизни, все нужно делать последовательно, шаг за шагом. Он слепой. Поэтому не может очертя голову кидаться в неизвестность.
Кен улыбнулся. Боже мой, но ему ведь хотелось совершить именно какой-нибудь безумный поступок!
Послышался голос таксиста:
— Впереди вас, с правой стороны, если пойдете вдоль забора, есть калитка. До нее примерно десять метров. — Кен понял, что тот за ним наблюдает. — Там есть надпись, что канцелярия находится за углом.
Кен обрадовался этой помощи, а также тому, что не стал торопиться, не зная, куда направиться.
— Идите по дорожке, — наставлял его таксист, — потом за углом повернете направо, и все будет в порядке.
Машина уехала, и наступила необыкновенная тишина, наполняемая лишь неутомимым воркованием голубей. Это воркование звонко отдавалось в ушах Кена. Он неторопливо продвигался вперед по тротуару, для верности ощупывая ногами его неровную поверхность.
Услышав, как гулко стучит его сердце, он приостановился. После того, как уехало такси, мир вокруг него стал огромным — пустым, безлюдным и страшно мрачным.
На лбу Кена выступили капли пота. Скатившись вниз по щекам, они намочили ему рубашку и грудь. Возможно, вся эта эскапада перестала забавлять Кена. Приключение обернулось своей неприглядной стороной.
Стискивая зубы, Кен снова пошел вперед. Он нащупал рукой воротца из кованого железа, отворил их и вошел внутрь.
Неожиданно вместо дорожки он почувствовал под ногами сухую, росшую пучками траву. Оказалось, что дорожка резко сворачивала в этом месте влево. Оказавшись снова на дорожке, Кен споткнулся обо что-то, напоминавшее по звуку пустую бутылку, которая откатилась в сторону и замерла.
Дорожка сделала еще один поворот. Неожиданно в ноздри Кена ударила вонь застоявшейся мочи. Он нахмурился.
Кто придумал проводить здесь занятия с дошкольниками? В таких местах, как правило, обитают пьяницы и бродяги. И был ли он все еще возле церкви? Может, он уже прошел через двор? Кен пошарил тростью слева от себя и наткнулся на стену. По звуку можно было определить, что стена сложена либо из кирпича, либо из уже потрескавшегося цемента. Он опустил трость и начал водить ею, надеясь обнаружить ступеньки или лестницу. Обычно они располагаются возле дверей. А за дверьми непременно должны быть люди.
Однако он не смог ничего обнаружить. Дорожка шла дальше. Кен пошел по ней, но уже медленнее и не так уверено, как вначале.
Здесь слишком тихо даже для церковного двора. Не слышно ни голосов, ни телефонных звонков, ни даже звуков шагов. Возможно, он оказался на кладбище?
Кен снова остановился, прислушиваясь и стараясь разобраться в окружавших его звуках. Явственно зазвучал какой-то мотив — скорее всего это реклама по радио. Где это происходит? В церковной канцелярии? Он не мог точно определить направление, откуда доносилась до него эта мелодия. Нельзя сказать, чтобы источник звука был слишком близко. Слышалось движение транспорта — впереди и чуть правее. По-прежнему со всех сторон раздавалось непрестанное воркование голубей. Что-то упало ему на плечо. Он с гримасой сбросил это что-то. Это был всего-навсего листок с какого-то дерева.
Где-то играли дети. Их громкий смех долетал до него. Залаяла собака.
Дети. Может быть, это группа Ингрид? Кен приободрился.
Он сделал еще три шага вперед, ощупывая дорогу тростью и надеясь на свой слух. В случае если он встретит Ингрид, ему хотелось идти уверенно, с поднятой головой. Он выпрямился, изобразил на лице улыбку и… шагнул в бездну.