– Нет! Ты еще не созрел! – спокойно прошипела Таека. И вдруг лицо ее исказилось: – Я-я яааа!!!
Град ударов обрушился на беглого каторжника, вожака банды, бывшего блистательного десантника-смертника из особого отряда космоспецназа по борьбе с межзвездным терроризмом. Это была буря, ураган, смерч и цунами, все вместе взятое. Уже на двенадцатом ударе Гуг в полном безумии зарекся пить – если только выживет, если только... Он пытался защититься, уклониться от ударов, достать эту маленькую бесовку, ведь надо ухватить ее, и все! Он сжал бы ее в ладонях – и она притихла бы как мышка. Ничего больше и не надо! Но он не мог этого сделать, как ни старался. Она была сильнее его в бою, искусней и ловчее.
– Я-яааа!!!
От последнего удара в мозгу у Гуга помутилось. Но он не успел упасть. Ловкие киберы подхватили его, спеленали и подвесили в метре от владельца этой роскошной конюшни и еще более роскошной космостанции Дубль-Биг, в метре от висящего грушей преуспевающего ученого и бизнесмена, респектабельного и талантливого Дила Бронкса.
– Повисите – дозреете! – спокойно сказала Табка.
И вышла, хлопнув дубовой дверью.
* * *
– Здравствуйте, Иван! – сказал круглолицый и улыбнулся кривой улыбкой.
Иван скосил глаз на собственное плечо. Нет, он еще не превратился в зверочеловека, плечо было обычным, его плечом. Они остановили плаху-распятие. Где головоногий?
В чем дело?! И почему старик пропал, а этот мертвец восстал из мертвых?! Он не ответил на приветствие.
– Вы меня не узнаете? – круглолицый погасил улыбку.
И Иван увидел, что это не тот, кого он придушил собственными руками. Вернее, тот, да не совсем. Отчаянная догадка промелькнула в голове. Неужели?! Он тогда ушел из его мозга. Куда он мог уйти? Только в тело круглолицего!
Нет, он мог уйти в любое тело, он мог воплотиться в старца с ясным взором, в одутловатого или даже в пижона с алмазной заколкой... Но он выбрал освободившееся тело. Он выбрал круглолицего. Первозург!
– Ну вот! – сказал Первозург-круглолицый, снова кривя рот. – Вот вы меня и признали.
– Где старик? – спросил Иван.
– Да какое нам дело? Он покинул этот зал... судьба его спасла. Знаете, я уже собирался было вмешаться, я был рядом за двумя стенами. Ведь я обязан вам жизнью, Иван, и своим спасением. А я умею помнить добро.
– Где головоногий?
Круглолицый нагнулся, поднял, с пола что-то. Иван увидел только шупальце с присоской. Головоного отключили. Нет его, есть обесточенный муляж. Ну и черт с ним! Неужели пронесло? Это было похоже на сказку!
– Никаких сказок, Иван! Просто надо иметь хороших и верных друзей! – улыбнулся Первозург.
– Они не разоблачили вас? – спросил Иван.
– Каким образом?
Иван только отвел взгляд. Действительно, каким образом они могли разоблачить Первозурга, вселивщегося в тело одного из властителей мира, не повредившего ничего в его мозгу, в его сознании, подсознании и сверхсознании, но получившего над ними полную и беспредельную власть?!
– Помогите мне!
– Ах, да!
Первозург-круглолицый покопошился у изголовья, что-то отжал – и все проводники, шланги и прочая мерзость отпали от Иванова тела. Он был свободен! Он мог встать, выйти, сбежать отсюда. Но он лежали не знал, что будет делать дальше. Он один раз уже сбегал из этого тайного дворца-города, запрятанного от всего человечества под антарктическими льдами, под самим материком, в его глубинных недрах.
– Я помогу вам выбраться. Не надо совершать необдуманных поступков, – предупредил Первозург.
– Хорошо. Я согласен. – Иван был готов подчиняться.
Он спрыгнул с плахи. И упал, ноги не держали его.
– Проглотите вот это! – Первозург протягивал на ладони два сиреневых кубика. – Не бойтесь, я не собираюсь вас травить.
Иван проглотил кубики. Попробовал встать. Но снадобье подействовало лишь через несколько минут.
– Где мой мешок? – поинтересовался он.
– У меня, – коротко ответил Первозург.
– Это хорошо. Вы должны мне его вернуть, это не мои вещи.
– Я и не претендую на них. Потом заберете.
Иван никак не мог решиться спросить о главном. Это было непросто сделать. Поймет ли его человек ХХХ-го века, скитавшийся миллионы лет в иных измерениях? Ведь он сам себя порою не понимал. Но медлить больше нельзя.
– Вы знаете, кто они?
– Знаю! – коротко ответил Первозург. – Они подлинные властелины мира. Мира людей.
– Так что же вы? – сорвался Иван. – Ведь вы же всемогущи! Ведь вы могли бы их давно ликвидировать. Знаете, что они готовят всем нам?!
Первозург-круглолицый заулыбался своей кривенькой улыбочкой, отвел глаза. Он явно не готов был вести беседу на эту тему, а может, просто не хотел лишний раз тревожить взбудораженное сознание Ивана. Ведь он, Первозург, мог читать его мысли, а Иван нет. Они были неравны даже сейчас. Неравны во всем.
– Мне надо разобраться, узнать как можно больше, – сказал он после затянувшейся паузы. – Тут нельзя рубить с плеча, понимаете, нельзя.
– Почему?! – не понял Иван.
– Могут быть параллельные структуры власти, – ответил Первозург, – система подстраховок. Тогда нам конец. Они не так просты, как вам это кажется. Запомните, сидящие на тронах умеют защищать себя – в этом все их искусство, в этом их ум, воля, сила. В первую очередь – усидеть на троне, а уж потом – управление и все прочее. Если бы я пошел в открытую, ну мог бы устранить одного, двух верховников... понимаете, это не решение.
– Почему?! Надо с чего-то начать! Хотя бы одного! Хотя бы двух! – возмутился Иван.
– Глупости говорите, – отрезал Первозург, – убрав одного или двоих, я только расчищу дорожку тем, кто готовится им на смену. И все! Вы еще молоды и не опытны, Иван. Вы не понимаете механизмов власти!
– Ну как же, – проворчал Иван, – меня туг учил уже один про механизмы! Такого понаплел, что нутро выворачивает.
Первозург вперился в Ивана острым взглядом, он считывал из мозга своего спасителя беседу со стариком. Это длилось секунды две-три. Но Иван все понял.
– Мы с вами договаривались, по-моему, не ковыряться в чужих мозгах, не так ли?! – сурово проговорил он. – Или с таким жалким и ничтожным пленником можно делать все, что душе угодно?!
– Нет! Извините меня. Просто старик говорил с вами откровенно, он не кривил душой: власть – это омерзительнейшая штука. Миром правят выродки-дегенераты. За редчайшим исключением. Но выродки не прощают тех, кто составляет исключение, они не любят здоровых. В этом вся сложность и заключается, Иван. И еще... – Первозург замялся. – И еще, я ведь сам один из них, из выродков-дегенератов, понимаете. Мой мозг, мое сознание и все прочее – это такая же паталогия, как и у них. Просто во мне сидит и еще что-то...
Иван оцепенел. Можно было испортить все. И потому он просто уцепился за последние слова.
– Вот это «что-то» и возносит вас над ними! – почти выкрикнул он. – Вы совсем другой, Первозург, совсем другой!
– Ну, ладно, ладно, – улыбка на лице круглолицего перестала быть кривой, – хватит об этом. И не зовите меня больше Первозургом. Ведь это вурдалаки на Полигоне, в Пристанище так звали меня, зачем же мы будем им подражать?!
– Я же должен как-то к вам обращаться.
– Меня звали когда-то Сихан, миллионы лет назад... – Первозург погасил улыбку, – если эти миллионы только были, меня звали Сихан Раджикрави. Я почти забыл свое имя, я даже забыл, как оно звучит, как произносится.
– Вы индус?
– Нет! У меня нет национальности. Я ребенок «из пробирки», выражаясь старинным, допотопным языком. У меня никогда не было родителей, мам, пап, дедушек и бабушек. Имя мне просто дали вместе с порядковым индексом, точнее, после него.
Иван встал. Подошел к черной двери из иргезейского гранита. Он начинал беспокоиться. Вот они здесь разговоры разговаривают, а там, может, уже готовятся схватить его, там, может, уже вертухаи зашебуршились. Они теряют время, бесцельно, напрасно, преступно.