В двенадцать с небольшим я приехал на Лаурел-Каньон-Драйв. Остановив машину рядом со знакомым уже домом, я быстро спустился по тропинке, постучал и стал ждать. Дверь тут же открылась. Ева стояла на пороге и мигала глазами, ослепленная ярким солнечным светом. Она уставилась на меня.
— Это ты, Клив! — воскликнула она и захихикала. — А я думала, что это молочник! — Женщина, по-видимому, только что встала с постели. Волосы ее были расчесаны, но лицо не накрашено. — Что это ты делаешь здесь в такое время?
Я улыбнулся, довольный уже той удачей, что меня встретила сама хозяйка дома.
— Привет, Ева! — поздоровался я. — Мне хотелось сделать тебе сюрприз. Можно войти?
Она запахнула халатик и зевнула.
— Я как раз собиралась принять ванну. Ты переходишь все границы, Клив. Ты мог бы, по крайней мере, позвонить мне.
Я прошел за хозяйкой в спальню. В комнате чувствовался смешанный запах духов и пота. Ева открыла окно.
— Фу! Здесь такой тяжелый воздух, правда? — сказала она и присела на кровать, растрепав рукой волосы. — Как же я устала!
Я сел на кровать рядом с Евой, тесно прижавшись к ней.
— Ты выглядишь так, словно провела кошмарную ночь, — заметил я. — Чем ты занималась?
— Я ужасно выгляжу, да? — спросила женщина. Она откинулась на подушки и вытянулась всем телом. — Мне все равно. Сегодня мне все безразлично.
— У меня такое же настроение. Поэтому я и пришел к тебе, — сказал я, глядя сверху вниз на ее бледное, измученное лицо. Под глазами у Евы были мешки, и две линии на переносице залегли глубокими морщинками. — Давай поскучаем вместе. Поедем куда-нибудь позавтракать?
— Нет. Не надоедай мне, — отозвалась с ленцой Ева.
— Не упрямься же, — сказал я. — Мы позавтракаем, и ты тут же вернешься домой, если захочешь. Поедем, не будь такой несговорчивой!
Она посмотрела на меня. Я почувствовал, что она уже колеблется.
— Не знаю, — медленно проговорила она, словно соглашаясь, и тут же пошла на попятную: — Надо будет одеваться. А мне лень! Нет, Клив, я не поеду!
Я взял руки Евы и притянул к себе. Ее тело касалось моего.
— Ты поедешь, — твердо сказал я. — Я хочу, чтобы ты надела платье. А что ты выберешь?
Ева вырвалась, но к гардеробу все-таки подошла.
— Не знаю, — ответила она и зевнула. — Я устала и никуда не хочу уходить из дома.
Я открыл платяной шкаф и увидел около полудюжины прекрасно сшитых костюмов разных фасонов.
— Может быть, ты наденешь сегодня для разнообразия платье? — спросил я. — Почему ты всегда так строга в выборе одежды? Как бы я хотел увидеть тебя в каком-нибудь прозрачном платье. Ты бы от этого только выиграла. Оно подчеркнуло бы твою женственность.
— Хватит, Клив, я сама знаю, что мне больше идет, — сказала Ева, вынув из гардероба и снимая с вешалки серый костюм. — Вот что я выбрала. Нравится?
— Конечно. А теперь беги в ванную, — сказал я, садясь на кровать. — Я выкурю сигарету и подожду тебя.
— Я мигом, — сказала Ева довольно бодро, закрывая шкаф.
Пока она была в ванной, я ходил взад и вперед по комнате. Открывал ящики, заглядывая внутрь, и снова задвигал их. Передвигая стеклянные фигурки животных, я подумал о муже Евы. В комнате царила атмосфера какой-то мрачной таинственности. Сколько постыдных тайн хранят стены этой спальни, сколько здесь побывало мужчин! Мужчин, которые приходили сюда украдкой, которых охватил бы страх, если бы их друзья узнали о посещениях этого дома. Эти мысли расстроили меня. Я злился, чувствуя, что все мои попытки завоевать Еву не дадут никаких результатов. Мне была ненавистна мысль, что я должен делить ее со всеми теми мужчинами, которые являются сюда. В конце концов атмосфера, царящая в спальне, стала настолько невыносимой, что я выскочил в коридор и крикнул Еве, чтобы она поторопилась.
— Сейчас иду! — отозвалась она. — Имей терпение!
Я услышал, как открылась входная дверь. Вошла Марти. Она бросила на меня быстрый, удивленный взгляд и улыбнулась.
— Доброе утро, сэр, — сказала она. — Сегодня чудесное утро, не правда ли?
— Да, — ответил я, не глядя на служанку. Мне было противно смотреть на нее. Я терпеть не мог угодливого выражения ее лица, ненавидел ее за то, что она знает, зачем я здесь. Интересно, что рассказала ей обо мне Ева. Обсуждают ли они между собой приходящих сюда мужчин, смеются ли над ними? Я не могу находиться в одной комнате с этой женщиной, подозревая, что в глубине души она смеется надо мной.
— Скажите мисс Марлоу, что я жду ее в машине, — резко сказал я и вышел из дома.
Минут через двадцать пять появилась Ева. Она была шикарной и нарядной, но ярко освещенная солнцем, она показалась мне постаревшей и усталой. Я открыл дверцу, и женщина, которую я хотел завоевать, села в машину. Мы посмотрели друг на друга.
— Я нормально выгляжу? — задала свой обычный вопрос Ева.
Я улыбнулся и заверил:
— Восхитительно!
— Не лги. Я действительно выгляжу нормально?
— В таком виде, Ева, ты могла бы пойти куда угодно и с кем угодно, — ответил я, как и в первую нашу встречу.
— Ты не шутишь?
— Нет, не шучу. Причина всех твоих сомнений в том, что ты стыдишься своих поступков и, стыдясь их, чувствуешь себя неполноценной. Пока у тебя все в порядке. Твои тревоги напрасны.
Моя спутница испытующе посмотрела на меня, решила, что я не лгу, и откинулась на сиденье.
— Благодарю тебя, — сказала она. — Куда мы направимся?
— К Никабобсу, — сообщил я, повернул на Сансет-стрит и выехал на утицу Франклина. — Тебя это устраивает?
— Полагаю, что да.
— Я попытался позвонить тебе вчера вечером, но Марти сказала, что ты занята.
Ева состроила гримасу, но промолчала.
— Ты, видно, работаешь целый день и всю ночь напролет? — спросил я, подвергая себя тайной пытке.
— Не будем говорить об этом. Интересно, почему мужчины так любят рассуждать на эту тему?
— Извини… Я совсем забыл, что это твоя профессия. — Я замолчал. Когда обида немного ослабла, я продолжил: — Ты удивляешь меня, Ева. Ты же не жестокая, не правда ли?
Она облизала губы, спросила озадаченно:
— Почему ты так думаешь?
— Потому, что тебя легко обидеть.
— Я никогда не говорила тебе этого.
— Ты очень странная. Всегда настороже и боишься, что тебе причинят зло. Ты всех считаешь своими врагами. Я хочу, чтобы ты видела во мне друга.
— Я не нуждаюсь в друзьях. Я не верю мужчинам. Я слишком много знаю о них.
— Это происходит оттого, что сталкиваешься с самыми отвратительными качествами, какие только есть в них. Так ты не хочешь, чтобы я был твоим другом?
Ева безразлично посмотрела на меня.
— Нет, и хватит городить всякий вздор. Ты никогда ничем не станешь для меня. Я все время твержу тебе это. Почему ты не прекратишь эти пустые разговоры?
Да, все бесполезно. Я снова почувствовал, как во мне растет гнев против этой женщины за то, что она разрушает мои надежды. Если бы я мог хоть чем-нибудь растрогать ее, разбить ее холодность и полнейшее равнодушие, добраться до ее нутра.
— Ты достаточно откровенна со мной, — сказал я, — по крайней мере мне известны мои шансы в отношении тебя, вернее, мне ясно, что у меня нет таковых.
— Интересно, чего ты добиваешься? — спросила Ева. И не только в словах, но и в глазах ее промелькнуло любопытство. — Что скрывается за твоими гладкими фразами? Чего ты хочешь, Клив?
— Тебя, — просто ответил я. — Ты мне нравишься. Ты заинтересовала меня. Я хочу знать, что занимаю какое-то место в твоей жизни. Вот и все.
— Ты — сумасшедший! — раздраженно бросила она. — У тебя, наверное, были сотни женщин. Что ты привязался ко мне?
Да, зачем я привязался к ней? Зачем она мне, когда у меня есть Кэрол? Для чего напрасно терять время и биться головой о каменную стену, когда при каждой встрече я все отчетливее вижу, что Ева никогда не воспримет меня всерьез? Я понимал: бесполезное занятие уговаривать себя не делать того, что с упорством делаешь, задавать вопросы, на которые есть ответы, но которые не устраивают тебя. На все мои разумные доводы против этой продажной женщины имелся один безрассудный контрдовод: я не могу порвать с ней. И вместе с тем, я сознавал, что если не произойдет чего-то, что всколыхнет и перевернет душу Евы, наши отношения всегда будут такими же безнадежными, как и теперь.