![Грибоедов. Тайны смерти Вазир-Мухтара i_039.jpg](https://litlife.club/books/267058/read/images/i_039.jpg)
М.Ю. Лермонтов. Автопортрет. Акварель. 1837–1838 гг.
По сути, уже в "Маскараде" Лермонтов выступил серьезным литературным наследником Грибоедова. В образе созданного им Арбенина в литературу вновь вернулся Чацкий, вернулся "злым умником", конфликтующим со всем светом. На страницах драмы заиграла также яркими красками афористичность поэтического слога, хотя и не такая безграничная, как у старшего товарища Лермонтова по писательскому кругу. Процитируем лишь несколько фраз из драмы Лермонтова и еще раз убедимся, что они могли с легкостью попасть и в "Горе от ума": "Жизнь банк, рок мечет, я играю // И правила игры я к людям применяю…"; "Не нужно ль денег, князь… я тотчас помогу; /7 Проценты вздорные… а ждать сто лет могу", "Он из полка был выгнан за дуэль // Или за то, что не был на дуэли"; "Диана в обществе… Венера в маскараде". Конечно, как лирический поэт Лермонтов был намного сильнее Грибоедова, который, в свою очередь, был непревзойденным драматургом, но их сближает как близость творческих порывов, так и схожесть "страннической судьбы" того и другого, "первооткрывателя" и его "наследника".
А судьба как будто специально вела Лермонтова но стопам Грибоедова. За его дерзкое стихотворение на смерть Пушкина поэта отправляют в ссылку на Кавказ, поступив с ним, как в русской сказке: "щуку бросили в воду". Прощаясь в конце февраля 1837 г. со своим другом С.А. Раевским перед отъездом на Кавказ, Лермонтов писал: "Прощай, мой друг. Я буду тебе писать про страну чудес — Восток. Меня утешают слова Наполеона: Le grands noms се font a L'Orient (Великие имена делаются на Востоке)". Поэт уже видит себя в нижегородской драгунской форме — папаха, бурка, военный сюртук с газырями на груди, сабля на ремне через плечо, в горах и в Тифлисе, где он посетит могилу Грибоедова, встретится с его вдовой Ниной Чавчавадзе, а потом обязательно пройдет тем же путем, который Пушкин описал в своем "Путешествии в Арзрум".
И почти все из задуманного Лермонтовым ему на Кавказе удалось, да еще с очень важным сюрпризом: во Владикавказе он встретил лишь недавно прибывшего из Сибири, разжалованного в солдаты декабриста А.И. Одоевского (1802–1839), который был одним из самых близких друзей Грибоедова. Некоторое время они даже жили вместе на квартире Одоевского в Петербурге. "Он звал меня братом, — рассказывал Одоевский Лермонтову. — Не хотел расставаться со мной и уговаривал ехать с ним в Персию. На каторге до меня доходили слухи, что он за меня хлопочет… В Читинском остроге узнал я о смерти Грибоедова в Тегеране". Одоевский очень радовался, что сможет вскоре поклониться могиле поэта и дипломата, исполнив свою мечту, высказанную ещё в Чите:
И первым делом, приехав в Тифлис, Лермонтов и Одоевский отправились в монастырь Святого Давида на склоне горы Мтацминда, где располагался гроте могилой Грибоедова. Друзья преклонили свои колени, и Лермонтов снова задумался о том, какую завидную участь пережил Грибоедов, погибший геройски, с саблей в руке, сражаясь с яростной толпой и выполняя свой долг. А теперь он лежит здесь в горах, над восточным городом, где живет преданная и любящая его вдова — дочь Востока. Ей ещё только двадцать пять лет. хотя Грибоедов погиб уже восемь лет назад. И скоро ее можно будет увидеть.
![Грибоедов. Тайны смерти Вазир-Мухтара i_040.jpg](https://litlife.club/books/267058/read/images/i_040.jpg)
Тифлис. М.Ю. Лермонтов. 1837 г.
Друзья в тот же день посетили дом Чавчавадзе, где были приняты по-родственному и где были потрясены красотой и одновременно неизгладимой печалью Нины. Потом они бывали в гостях у Чавчавадзе ежедневно, Лермонтов чуть не увлекся сестрой Нины Екатериной, постоянно делал зарисовки в разных местах Тифлиса, еще и еще раз размышляя над судьбой Грибоедова.
Любопытно узнать, что троюродной теткой Лермонтова но матери — Арсеньевой — была та самая Прасковья Николаевна Ахвердова, которая являлась фактически воспитательницей Нины Чавчавадзе. Учитывая это, совершенно понятно, почему Лермонтов был так тепло принят в доме Чавчавадзе. В этой связи довольно обоснованным можно считать предположение, что Лермонтов мог познакомиться с Ниной еще в детские годы, в 1820 и 1825 гг., когда он приезжал на Кавказ и, вероятнее всего, не мог не посещать свою родственницу. На этой почве в литературе (и даже современных романах) встречается смелое утверждение, что Лермонтов с самых юных лет любил Нину Чавчавадзе, посвящал ей стихи (например, стихотворение "К Нино") и сохранил это чувство до последних дней своей жизни. Не будем обсуждать эту спорную тему, отметим лишь, что причудливые нити судьбы могут порой неожиданно связывать даже самых великих личностей, какими, бесспорно, были Лермонтов и Грибоедов…
Именно в тот период в Тифлисе у поэта родился не осуществленный замысел написать роман о жизни Грибоедова, он расспрашивал о нем всех, кто его знал, и начал мечтать о том, как, выйдя в отставку, обязательно посетит Персию, увидит Тегеран, выучит персидский и арабский языки, а может быть, и сможет даже побывать в Мекке. В стихотворении "Спор", перечисляя прелести Востока словами "спорящего" с Шат-горой Казбека, Лермонтов написал:
![Грибоедов. Тайны смерти Вазир-Мухтара i_041.jpg](https://litlife.club/books/267058/read/images/i_041.jpg)
Типы Кавказа. Литография по рисунку Гагарина
Вообще одним из самых загадочных периодов пребывания Лермонтова на Кавказе являются именно летне-осенние месяцы 1837 г., когда поэт, начав службу в Нижегородском драгунском полку в Караагаче близ Цинандали, "находился в беспрерывном странствовании, то на перекладных, то верхом". Как писал поэт, он "изъездил Линию всю вдоль, от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии, одетый по-черкесски, с ружьем за плечами…". Ираклий Андроников посвятил несколько лет разгадкам этих странствий поэта, отразив их в книге "Лермонтов. Исследования и находки": какие впечатления и легенды повлияли на написание поэтом "Демона" и "Мцыри", какие древние места посетил он в пути, что и где успел зарисовать, встречался ли с Ниной Чавчавадзе и ее отцом в Тифлисе, посещал ли их имение в Цинандали, с кем из декабристов общался, где конкретно побывал в Азербайджане — в Нухе или Шуше, участвовал ли тогда в боевых действиях?
И как прав оказался Лермонтов, когда год спустя после своего посещения Кавказа он писал Раевскому: "…Если поедешь на Кавказ — вернешься поэтом…"
Самое знаменательное, что истинным шедевром "страннической литературы" является главное произведение Лермонтова — "Герой нашего времени". Фактически, это записки странника Печорина, "странника по казенной надобности". Таким же странником был и сам Лермонтов, таким же "противувольным" путешественником был Грибоедов. И талантов у них хватало не только на поэзию и скитания: если Грибоедов слыл прекрасным пианистом-импровизатором и композитором, оставившим после себя несколько вальсов, то Лермонтов был прекрасным художником и рисовальщиком, умевшим несколькими штрихами отобразить сцены повседневной жизни.