Все отнеслись к его предложению с интересом.
– Мысль великолепная, но как мы погладим нашу одежду?
– Вам, Кноп, утюжок не нагреть ли? – съехидничал Коська-Камчатка.
– Предлагаю сделать все по-нашему, – сказал Колдуита. – Смотрите…
Колдуита быстро разделся, намочил одежду в реке и побежал к молодому Финти-Фляку. – Показываю только раз! Берете две ветки, которые растут в разные стороны, и сводите их. Затем продеваете их через штанину или рукав и отпускаете. Ветки расходятся, брюки натягиваются, и к утру будут как только что из-под утюга.
Через некоторое время все растущие поблизости Финти-Фляки напоминали витрину магазина. Чего там только не распрямлялось! Коська не удержался и повесил распрямлять рюкзак, Димка – носки, а Левушка – носовой платок, для чего ему пришлось сделать на уголках узелки.
Когда с брюкораспрямлением было покончено, Кноп собрал всех на большой совет.
– Пока наша одежда сохнет и распрямляется, следует позаботиться о еде и ночлеге.
– А разве мы будем ночевать не в столице? – огорчился Колдуита.
– А ты хочешь пройти по улицам иностранного города в таком виде? – расхохотался Димка. – Поэтита без штанита, вот умора!
– К тому же не известно, что там Родька еще выдумал. В город нужно пробраться незаметно, поймать Родьку и начать лечение с него.
Все согласились с такими доводами и разошлись готовить ночлег и добывать пищу.
Димка и Левушка долго бродили по берегу, внимательно изучая Финти-Фляки. Наконец, выбрали одно дерево и срезали по длинной и ровной ветке. Из незаменимой веревки, которую таскал Молчун, надергали прочных ниток, кусочек коры превратился в поплавок. Крючок смастерили из застежки значка, который обнаружился в кармане у Левушки.
Рыбаки выбрали место у реки, где была небольшая заводь, и стали ловить рыбу.
Молчун и Колдуита тем временем занимались устройством лагеря: расчищали место для ночлега, таскали ветки для шалаша, собирали дрова.
Коська-Камчатка, по совету Колдуиты, забрался на большой Финти-Фляк и срывал крупные плоды, которые в несметном количестве росли на дереве.
Затем Коська вырезал шесть небольших палочек, заострил их с двух концов. Как раз подоспели рыбаки. На кукане болталось шесть крупных рыбин. Коська ловко почистил их и стал нанизывать рыбины на заготовленные рожны. Острым концом он вставлял рожны в землю, наклоняя их в сторону костра.
Вскоре рыба на рожнах, потрескивающая золотистой корочкой, была готова, и Коська позвал всех к костру.
Кажется, еще никогда они не ели с таким аппетитом. А когда костер прогорел и остались одни красные угольки, мальчишки закопали в них плоды Финти-Фляка, которые по вкусу очень напоминали картофель.
…Яркая звезда висела прямо над шалашом. Казалось, что она совсем близко и до нее можно долететь на воздушном шаре…
В шалаше пахло душистой травой, листьями и корой. Сквозь просветы в ветках пробивались звездные лучики, но если прищуриться и найти щелочку побольше, звезда становилась видна целиком.
Мальчишки долго ворочались – шалаш оказался тесноват для шестерых. Молчун решил ночевать у костра.
Он подбросил в тлеющие угли дров, разровнял подстилку из травы и веток и лег рядом. Прогретая у костра земля приятно грела через зеленую постель, и Молчун сразу же крепко заснул, даже не успев сосчитать до ста.
…Акульке снился страшный сон. Как будто откуда ни возьмись появились слухачи и смотрачи Цертуры, связали ему руки его же собственной веревкой и потащили к реке. На голову ему набросили мешок. Но Молчун не давался, изворачивался, и тогда его больно стукнули. Он хотел дать сдачи обидчикам, но руки были связаны, и акулька решил позвать на помощь новых приятелей, закричал и… проснулся.
Молчун никак не мог понять, куда и зачем его волокут.
– Ребятушки, что вы делаете? Я же почти перевоспитался, – бормотал сонный Молчун. Но похитители не обращали никакого внимания на его причитания и продолжали спускаться к реке.
– Отпустите, слышите, отпустите! Кричать буду! На пo-мощь! Наших бьют!
Один из похитителей, изловчившись, вставил ему в рот кляп, и теперь Молчун не мог произнести членораздельно даже самого короткого слова, и только яростно мотал головой.
Его уложили на дно лодки и, ловко орудуя шестами, похитители стали спускаться вниз по течению…
Проснувшись раньше остальных, Коська-Камчатка растолкал приятелей, и все поплелись к реке. Купались и загорали, забыв про все на свете, в том числе и про свое желание войти в столицу ранним утром. И теперь уже не вспомнить, кто первым заметил отсутствие Молчуна. Они облазили весь лагерь, осмотрели каждый куст и дерево в округе. Тщетно. Молчун словно провалился сквозь землю.
– Говорил я вам, – злорадствовал Колдуита, – а вам все эксперименту, все перевоспитание. Ну что, получилось? Доигрались, воспитатели?
Мальчишки даже не смотрели на карамельку. Ничего не поделаешь, их система перевоспитания себя не оправдала, а Колдуита оказался прав. Скорее всего, акулька сбежал неизвестно куда неизвестно с какими мыслями.
Завтракали в полном молчании. Все уже успели привыкнуть к Молчуну, и без него чего-то даже не хватало.
Расстроенные путешественники быстро собрали вещи, погасили костер и двинулись в путь.
Глава двадцать седьмая, в которой все становится на свои места
Молчун ничего не мог понять, а точнее, вспомнить. Все, что случилось после ужина у костра, ухнуло в сплошной провал в памяти. Поели, поговорили. Страшные истории рассказывали. Он укладывался спать… Это было, а что дальше? Откуда появились слухачи и смотрачи? Как оказался он у Цертуры?
– Говорушки, не молчушки, а не то получишь в ушки! – Наступал Цертура.
– Чего говорить-то? – удивленно пялился на Цертуру Молчун.
– Тайнушки Любимчика!
Но Молчун, действительно, ничего не мог сказать кроме того, что видел собственными глазами и слышал собственными ушами. А поскольку от него ничего не скрывали, то и рассказывать было нечего.
– В подвал!! – приказал Цертура, и Молчун понял, что лишь чудо может спасти его. Друзья ничего о нем не знают, а слухачи и смотрачи наблюдают за ним исподтишка и только выбирают момент, чтобы захватить в плен и остальных путешественников. Однако вскоре Молчун успокоился. Акулька припомнил, как ловко мальчишки не дали ему исполнить Черное дело. Значит, и сейчас они найдут возможность перевоспитать не только слухачей и смотрачей, но и самого Цертуру. С такими мыслями идти в подземелье было значительно легче.
Цертура сидел в своем дворце в мрачном настроении. Все его надежды, связанные с Молчуном, не оправдались. Черного дела не получилось. Хорошо хоть Акулька-13 остается в полном неведении о случившемся.
«И почему мне всегда так не везет?», – подумал Цертура. Он представил себе, как обрадуется Главный, что Любимчик цел и невредим. Ах, если бы Родька-Цертура знал одну очень старую пословицу, что в яму всегда попадает тот, кто роет ее для других! Тогда ему бы не пришлось ломать голову, почему все случилось именно так, а не иначе.
Теперь ему нужно было что-то предпринимать, пока Акулька-13 не вызвал его с докладом о выполнении Черного дела.
Цертура хлопнул в ладоши, и тут же появились один слухач и один смотрач.
– Что видашки, что слыхашки? Говорушки!
Акульки развели руками. Потом переглянулись, и смотрач осторожно вытащил из-за пазухи странный металлический предмет, очень похожий на фляжку.
Цертура жадно схватил ее и хотел сразу сорвать сургучную печать, но слухач и смотрач в ужасе упали на колени, вопя что было мочи: «Нельзяшки, нельзяшки, наказушки по макушке!».
– Цыц! – прикрикнул Цертура. – В чем делишки?
Слухач наклонился к самому уху Цертуры и прошептал:
– Катапумстер.
– Что за птица? Не слыхал, – оторопел Цертура, никак не понимая, кто это или что это.
– Дипломатка, в Карамешке, – уточнил слухач.
– А… Ну, это, конечно, меняет дело! Отдам эту фляжку Акульке-13. Может быть, эта находка вызовет у него приступ милости и у меня появится шанс выйти сухим из Черного дела. Может быть, он позволит мне организовать новое Черное дело?