Совершенно ошеломленный, Тристано упал на спину. В течение какого-то мгновения он бессильно опустил руки. Герсен схватил ногу своего противника и, сделав замок, навалился на нее всем своим телом. Он почувствовал, как с треском сломалась кость. Тристано задохнулся и, схватившись за нож, открыл горло. Герсен нанес сильный удар тыльной стороной кисти по гортани. Горло противника было мускулистым, и он не потерял сознание, продолжая бессильно размахивать ножом. Курт выбил оружие, но больше не решался приближаться к Тристано, так как у этого землянина вполне могло быть припасено еще одно или даже дюжина хорошо спрятанных видов оружия.
— Оставь меня, — прохрипел убийца. — Оставь и убирайся, куда хочешь…
Он стал подтягиваться к стенке.
Герсен осторожно двинулся вперед, тем самым давая Тристано возможность для нападения, но тот не решился. Герсену пришлось протискиваться мимо его широченных плеч. Тристано почувствовал это. Взгляды их встретились. Внезапно землянин сделал захват, одновременно приводя в действие свою здоровую ногу. Герсен ушел от захвата, схватил ногу и приготовился сломать и вторую лодыжку. Позади него раздались крики, суматоха. С искаженным лицом по коридору неуклюже бежал Главный контролер Мосенсен. За ним семенили двое или трое служащих.
— Прекратите это! — кричал Главный контролер. — Что это вы делаете в этом здании? — Он буквально плевался слюной перед Герсеном. — Вы — дьявол! Преступник самого низкого пошиба! Вы оскорбили меня! Вы напали на моего клиента! Я постараюсь, чтобы опекуны внимательно присмотрелись к вам!
— Сколько угодно, — пыхтя, ответил Герсен, неожиданно ощутив приступ мстительности. — Зовите опекунов!
Мосенсен поднял брови.
— Что? У вас хватает нахальства и на это?
— Здесь никакого нахальства. — Курт злобно усмехнулся. — Просто добропорядочный гражданин помогает полиции в задержании преступника.
— Что вы имеете в виду?
— Есть одно имя, которое мне нужно будет только один раз произнести перед опекунами. Стоит мне хоть раз намекнуть им, что вы и это лицо являетесь сообщниками… Каковы мои доказательства? Этот человек. — Он взглянул вниз, на ошеломленного Тристано — Он вам знаком?
— Нет. Конечно же я не знаком с ним!
— Но вы же только что опознали его в качестве одного из ваших клиентов!
— Я подумал так, но сейчас вижу, что ошибся.
— Этот человек — профессиональный убийца!
— Вы ошибаетесь, мой ловкий друг, — захрипел Тристано, — я не убийца.
— Луго Тихальта нет в живых, чтобы опровергнуть твое заявление!
Тристано скривил лицо в выражении оскорбленной невинности.
— Мы говорили друг с другом, вы и я — разве вы не помните? — когда этот Тихальт умер.
— В таком случае, ни Даске, ни саркоит не могли убить Тихальта. Кто же еще прибыл с вами на планету Смейда?
— Там были только мы трое.
Герсен изумленно уставился на него.
— Мне трудно поверить этому. Хильдемар Даске сказал Тихальту, что его снаружи ждет Малагате.
В ответ Тристано едва заметно пожал плечами. Герсен стоял, глядя на него сверху вниз.
— Я уважаю опекунов и их плети. Я не осмеливаюсь убить вас. Но я вполне могу сломать вам еще пару костей. Так что, вполне вероятно, всю оставшуюся жизнь вы будете ходить боком, как краб! Я могу еще растянуть в сторону мышцы ваших глаз, и всю оставшуюся жизнь вы будете смотреть в разные стороны!
Лицо Тристано разгладилось в грустной улыбке. Он тяжело приперся к стене, безразличный, отупевший от боли.
— С каких это пор операции в Глуши стали называться убийством? — только пробормотал он.
— Кто убил Тихальта?
— Я ничего не видел. Я стоял рядом с вами у двери.
— Но ведь, по вашим словам, вас прибыло на планету Смейда только трое?
Тристано ничего не ответил и закрыл глаза. Герсен подался вперед, сделав быстрый выразительный жест. Тристано открыл глаза и тупо уставился на занесенную над ним руку.
— Кто убил Тихальта?
Тристано покачал головой.
— Больше я ничего не скажу. Лучше мне быть всю жизнь калекой и косоглазым, чем умереть от яда с Саркоя.
— Я могу сам отравить тебя этим ядом!
Герсен подался вперед. Но Мосенсен издал отрывистый срывающийся крик:
— Это невыносимо! Я не допущу этого! У меня будут кошмары! Я не смогу спать!
Герсен зло посмотрел на него:
— Вам бы лучше не вмешиваться в это, сэр!
— Я вызову опекунов! Ваши действия абсолютно незаконны! Вы нарушили законы государства.
Герсен рассмеялся.
— Ну, зовите же опекунов! Мы тогда узнаем, кто нарушил законы государства и кто подлежит наказанию.
Мосенсен стал тереть свои бледные щеки.
— Тогда уходите. Никогда не возвращайтесь сюда, и я ничего никому не скажу.
— Не так быстро, сэр, — произнес Герсен, чувствуя, что у него поднимается настроение. — Вы сейчас в крайне затруднительном положении. Я пришел сюда с совершенно законным делом. Вы же по телефону вызвали убийцу, который напал на меня. Такое поведение вряд ли можно оставить без внимания.
— Вы делаете ложное обвинение, сэр! И я это добавлю к тому, что сообщу опекунам!
Но это было тщетной попыткой испугать Герсена. Он рассмеялся, подошел к Тристано, перевернул его лицом вниз, стащив с него пиджак так, чтобы затруднить движение рукам, и связал их поясом землянина. Со сломанными ногами и связанными руками Тристано не мог сделать ни одного движения. Затем Герсен повернулся к Мосенсену.
— Давайте пройдем в ваш кабинет.
Курт пошел вперед, за ним неохотно плелся Главный контролер. Как только они вошли в кабинет, ноги отказали Мосенсену, и он тяжело плюхнулся в свое кресло.
— А теперь, — сказал Герсен, обращаясь к Главному контролеру, — звоните опекунам.
Мосенсен покачал головой.
— Может быть, лучше не создавать лишних затруднений? Опекуны иногда не слишком благоразумны.
— В таком случае вы обязаны сейчас же сказать все, что мне нужно!
Мосенсен склонил голову.
— Спрашивайте.
— Кому вы звонили по телефону, когда я появился в вашем офисе?
Мосенсен вновь необычайно заволновался.
— Я не могу вам этого сказать! — выпалил он хрипло. — Неужели вы настаиваете на том, чтобы я был убит?
— Опекуны зададут вам этот же самый вопрос, так же, как, впрочем, и многие другие, — засмеялся Герсен. — Так что выкладывайте, да побыстрее!
Мосенсен страдальчески посмотрел направо, налево, вверх.
— Я звонил человеку, — выдавил он из себя, — в «Гранд Томадор Отель». Его имя — Спок.
— Я знаю, что это не так, — сказал Герсен. — Вы лжете. Но я даю вам еще один шанс. Кому все-таки вы звонили?
Мосенсен в отчаянии затряс головой.
— Я не лгу!
— Вы виделись с этим человеком?
— Да. Он высокого роста. У него короткие красные волосы, большая длинная голова, шеи нет совсем. Лицо особенно красного цвета, и он ходит в темных очках с каким-то предохранительным устройством на носу — очень необычным. Похоже, что он, как рыба, лишен любых человеческих чувств.
Герсен кивнул. Мосенсен говорил правду. Описание подходило к Хильдемару Даске.
— А теперь перейдем к самому главному. Я хочу знать, на чье имя зарегистрирован монитор.
Мосенсен покачал головой, обреченно вздохнул и поднялся.
— Схожу за записями.
— Нет! — отрезал Герсен. — Мы пойдем вместе. И, если мы не не сможем найти запись, то, клянусь вам, я потребую для вас самого сурового наказания.
Мосенсен устало потер лоб.
— Я вспомнил. Запись здесь, — Он вытащил из стола карточку. — Приморский университет, Авента, Альфинор. Пожертвование номер 291.
— Имени нет?
— Нет. Поэтому ключ вам здесь не сможет помочь. Университет использует еще и кодирование для своих мониторов, причем для каждого разное. Для этого мы продали им несколько шифровальных устройств.
— Ну и ну! — только и смог вымолвить Герсен, хотя употребление шифраторов с целью пресечения намерений недобросовестных разведчиков вести двойную игру было вполне обычным делом.