– Мы сейчас не говорим о том, должен ли быть наделён правами личности искусственный интеллект, созданный с нуля; это битва грядущих эпох, если когда‑нибудь удастся такое сотворить. Нет, на нашем столе вопрос о том, должны ли научные фокусы – высокотехнологический дым и зеркала – позволять кому‑либо играть в игры с жизнью и смертью. И я громко заявляю – нет, не должны.
– В нашем прекрасном штате Мичиган мы отвергли порочные претензии Джека Кеворкяна[86] на то, что ему должно быть позволено передвигать границу между жизнью и смертью по своему усмотрению; вы возвысили голос против этой чепухи пятьдесят лет назад, и сегодня добрым гражданам Мичигана снова выпал жребий стать голосом разума, совестью нации.
– В нашей стране мы провели чёткую границу: жизнь начинается тогда, когда теряет возможность стать несколькими индивидами, и кончается с прекращением биологической активности мозга. Нокому не должно быть позволено обходить эти правила из соображений… – она посмотрела прямо на Карен, – …личного удобства или личной выгоды. Остановите это безумие сейчас, дамы и господа присяжные. Вынесите решение в пользу Тайлера. Это будет верное решение. Потому что, в конце концов, если вы не признаете Карен Бесарян мёртвой, то не превратите ли вы её жизнь в насмешку? Эта женщина боролась, любила, рожала, сражалась с раком, создавала произведения искусства, смеялась, плакала, радовалась и скорбила. Если мы откажемся признать, что она умерла, не откажемся ли мы тем самым признать, что она жила?
– Не отрицайте её существование. Не отказывайте Карен Бесарян в жизни и смерти. И, самое главное, не отказывайте её безутешному сыну в возможности упокоить её с миром. Спасибо.
Присяжных слова Лопес явно впечатлили. Я видел, как две женщины и один мужчина несколько раз кивали по ходу её речи, и, хотя Херрингтон тут же прекратил это ударом своего молотка, двое мужчин обменялись между собой короткими репликами по окончании речи Лопес.
У Дешона Дрэйпера сегодня была белая роза в петлице – по‑видимому, его личная традиция для представления заключительного слова.
– Адвокат ответчика, – сказал он, кивая в сторону Марии Лопес, – обратилась к Декларации независимости. Не, как вы могли заметить, к Конституции США или Биллю о правах, документам, которые лежат в основе законодательства нашей страны. Миз Лопес не могла взывать к душам «отцов‑основателей» или «составителей конституции», поскольку эти понятия не применяются к авторам Декларации независимости, написанной более чем за десятилетие до конституции.
– Действительно, прошло почти три сотни лет со времён подписания Декларации и, в отличие от Конституции, каждое слово и каждый нюанс которой пристально исследуется юристами, Декларация независимости по нашему общему мнению является продуктом своей эпохи – перечнем давних обид на Георга III, тогдашнего короля Великобритании.
– Нет, Декларацию мы должны припускать сквозь фильтр современных представлений. К примеру, когда мы слышим слова «Все люди созданы равными», то сегодня мы верим – в отличие от самих авторов Декларации тогда, в восемнадцатом веке – что все люди [87], а не только мужчины, созданы равными; женщины имеют точно такое же право на жизнь, свободу и стремление к счастью.
– Более того: когда Джефферсон подписывал этот документ, то под «людьми» он понимал лишь белых людей. Чёрные, такие, как я, не были в его глазах людьми; в конце концов, он сам владел рабами и таким образом нёс личную ответственность за лишение их свободы. Нет, не к Декларации независимости должны мы обращаться за ответами; кроме того, я уверен, что судья впоследствии проинструктирует вас насчёт того, что Декларация независимости не имеет никакой юридической силы.
– Однако я всё же верю, что история может многому нас научить. Так что позвольте мне процитировать другие великие слова нашего прошлого, посвящённые вопросу личной идентичности. – Голос Дешона усилился и зазвенел в правдоподобной имитации оригинала: – «У меня есть мечта, что однажды наша страна выправится и заживёт в соответствии с истинным смыслом слов, лежащих в её основе: «мы считаем самоочевидными следующие истины: что все люди созданы равными». У меня есть мечта, что четверо моих детей однажды станут жить в стране, где их будут судить не по цвету их кожи, а по содержанию их характера».
Дешон улыбнулся каждому из присяжных по очереди.
– Вот что должно учитываться! Содержание характера. А как мы показали ранее, содержание характера истца идентично его биологическому оригиналу.
– И всё же было бы ошибкой жить одним только прошлым – ибо вопрос, поставленный перед нами, касается нашего будущего. Процесс мнемосканирования, через который прошла Карен Бесарян, обошёлся ей в гигантскую сумму – но все новые технологии заоблачно дороги. Никому из вас, дамы и господа присяжные, ещё не исполнилось шестидесяти, а некоторые из вас значительно моложе. К тому времени, когда вы встанете перед тяжёлым выбором, перед которым не так давно встала Карен Бесарян, перегрузка сознания подешевеет – это будет вариант, доступный и вам . Не закрывайте эту дверь. Ваша жизнь может продолжиться так же, как жизнь Карен Бесарян.
– Женщина, сидящая здесь – а она женщина во всех смыслах этого слова – это Карен Бесарян, с точностью до мельчайших подробностей её жизни. Она помнит, как в 1960‑х была маленькой девочкой в Джорджии. Она помнит свой первый поцелуй в 1970‑х. Она помнит, как рожала Тайлера и кормила его грудью. Она помнит свой восторг при виде своей первой изданной книги. В юриспруденции существует концепция, обозначаемая словом «заведомо», имеющая отношение к знанию, которым обладает человек, к его осведомлённости. Эта Карен Бесарян обладает всеми знаниями оригинала; она – та же самая личность.
– Более того, она обладает теми же самыми чувствами, надеждами, чаяниями, той же самой творческой силой и теми же самыми желаниями, что и всегда. А вы обязаны принять во внимание её желания – ибо она хотела именно этого. Биологическая Карен Бесарян хотела, чтобы её продолжение могло стать настоящей ею, могло контролировать её состояние, жить в её доме, наслаждаться её жизнью, продолжать рассказывать истории о персонажах, любимых во всём мире. Этого хотела Карен Бесарян: это её решение, которое не наносит вреда никому, кроме жадных наследников. И кто мы такие, чтобы ему препятствовать?
– Когда вы удалитесь для принятия решения, в ваших руках будет не только судьба Карен Бесарян, но также и всех таких же, как она, включая, – он внезапно указал на меня, – вот этого человека, друга Карен Бесарян. – Он немного сдвинул руку. – И вот этого человека, моего отца – искусственного человека, в котором я каждой частичкой своего существа признаю своего отца.
– Что станет с этими живыми, любящими людьми, если вы вынесете решение в пользу ответчика? Если вы посчитаете, что эта женщина – не Карен Бесарян, то она лишится всего . У неё не будет ни денег, ни репутации, ни личности, ни прав. Разве мы хотим вернуться во времена, когда среди нас жили люди, лишённые прав? Разве мы хотим былых эпох, когда определение полноправного человека было очень узким – только мужчины, но не женщины, и при этом лишь белые мужчины?
– Нет, конечно же, нет. Мы живём в просвещённом настоящем и хотим ещё лучшего будущего. – Он подошёл к столу истца и положил руку на плечо Карен; Карен накрыла его руку ладонью и переплела с ней пальцы. – Примите дальновидное решение, – продолжал Дешон. – Примите моральное решение. Примите верное решение. Признайте, что эта женщина – Карен Бесарян. Потому что, дамы и господа, как вы могли убедиться в ходе этого процесса, так оно и есть.
36
Дешон считал, что жюри будет совещаться в течение четырёх дней. Консультант по подбору присяжных, которого он нанял, оценивал это время в неделю, тогда как комментатор «Суд‑ТВ» предполагал, что не меньше восьми дней. Мы с Карен вернулись в её дом и пытались занять себя чем‑нибудь, кроме беспокойства за исход процесса. Мы сидели вдвоём в её гостиной – мы решили, что нам больше нравится сидеть; пусть даже с точки зрения усталости в этом и не было нужды, так казалось более естественным. Я сидел в раскладном кожаном кресле, она – неподалёку в другом кресле, читая бумажную книгу. Полностью откинувшись на спинку, я ясно видел, на какой она странице, и поэтому заметил, что она всё время перечитывает одну и ту же главу. Похоже, лишь её внутренний зомби мог заниматься чтением, пока мы были погружены в ожидание.
86
Джек Кеворкян (1928–2011) – врач‑патолог и сторонник эвтаназии из города Понтиак в Мичигане, помогавший уйти из жизни неизлечимо больным пациентам, за что в 1999 году был осуждён и приговорён лишению свободы на срок от 10 до 25 лет; в 2007 году был освобождён условно‑досрочно. Книга вышла в 2005 году; на момент её написания Джек Кеворкян ещё сидел в тюрьме.
87
Труднопереводимая тонкость: в английском языке слово men часто употребляется для обозначения людей вообще, хотя в буквальном смысле означает только мужчин.