— В тот момент моя голова была занята совсем другим, — попробовал защищаться я.
— Ха! — Она издала низкий, чувственный и презрительный смешок. — Когда я раздевалась, вы смахивали на кролика, готового немедленно улизнуть в свою норку.
— Вы просто спятили, — проворчал я.
— Да? — В ее глазах появилось холодное, расчетливое выражение. — Ладно, посмотрим!
Антония заскользила к кушетке, скинув на ходу полосатую кофточку. Юбка упала к ногам, юная леди осторожно переступила через нее, подобрала и аккуратно повесила на спинку стула вместе с лифом. В следующее мгновение там же оказался и бюстгальтер. Она запустила пальцы за пояс своих черных кружевных трусиков и вызывающе улыбнулась мне.
— Что случилось? — спросил я чуть насмешливо. — Нервишки сдают?
— Вы опять похожи на испуганного кролика!
— Просто не реагирую, только и всего.
Я налил скотча в ее бокал, но горлышко проклятой бутылки застучало о его край в ритме ча-ча-ча. Я демонстративно отвернулся.
Но через пару секунд Антония откашлялась, и я, против воли, вновь посмотрел на девушку. Она стояла совершенно голая, помахивая трусиками, свисающими с указательного пальца.
— Что теперь, Холман?
Ее палец слегка подрагивал, и трусики шевелились, словно флажок на ветру. Что ж, вздумай она поднять их на флагшток, самое малое, что я мог бы сделать, — это отдать честь.
Много позднее, когда Антония вновь поглядела на меня, я прочитал в ее желтовато-зеленых глазах нечто, похожее на почтение.
— В следующий раз, когда захочу дать волю языку, — промурлыкала она, — я припомню, почему кролики всегда прячутся в норке.
![Том 16. Анонимный звонок i_004.jpg](https://litlife.club/books/265829/read/images/i_004.jpg)
Парень с навязчивой идеей
(Пер. с англ. Т. С. Гаврюк)
Глава 1
Эта девушка походила на настоящего ковбоя. Такому впечатлению способствовали узкие вельветовые брюки, заправленные в высокие коричневые кожаные сапоги для верховой езды, такая же кожаная рубашка и черное сомбреро. Отмечу лишь, что брюки были настолько узки и так плотно обтягивали ее бедра, что под ними отчетливо вырисовывались все выпуклости и впадины на ее теле. Что же касается рубашки, то, расстегнутая чуть ли не до пупка, она достаточно обнажала ее полную кремовую грудь, пробуждая нездоровое любопытство и заставляя играть воображение. В ее темных глазах, обратившихся ко мне, я не заметил особого интереса. Очевидно, мой традиционный костюм не вызвал у нее доверия. К любому пришельцу из большого города здесь относились с подозрением.
— Мне кажется, это место не зря назвали Центральным парком Запада. Должно быть, им было известно, что здесь будет жить такая достопримечательность, как вы, — шутливо заметил я, прервав неловкое молчание.
— Красиво говорите. — Голос девушки был тихим и сиплым, после каждого слова она делала значительную паузу. — Мне нравится, как вы произносите слова, такие обтекаемые и отшлифованные, как перламутр, они просто выплывают из ваших уст.
— Я ищу Ивена Каррена, — уже серьезно пояснил я.
— Так он здесь, — ответила девушка официальным тоном. — Если хотите, можете войти и помочь ему.
Я переступил порог прихожей, а она закрыла за мной дверь с такой осторожностью, будто эта дверь была не дубовой, а сделанной из хрупкого стекла. Я оказался в просторной квартире, расположенной в двухэтажном старом доме, с высокими потолками и широкой винтовой лестницей на верхний этаж.
— Какая великолепная квартира! — желая завязать разговор, сказал я. — Думаю, таких сейчас больше не строят.
— Сойдет, — ответила девушка безразлично. При этом она огляделась по сторонам, словно увидела это место впервые и оно не произвело на нее никакого впечатления. Взглянув затем на меня, она с некоторым вызовом представилась: — Розмари.
— Привет, Розмари. — Я сделал глубокий вдох. В прокуренном воздухе чувствовался едкий запах марихуаны. Это объясняло, почему взгляд девушки был таким рассеянным и почему, когда она говорила, между ее словами образовывались такие длительные паузы. Марихуана, подумал я, и, возможно, еще кое-что похуже.
— Где мне найти Каррена? — спросил я.
— Не знаю. А вы поищите получше. Может, где-нибудь и обнаружите эту большую кучу навязчивых идей и страхов. — Теперь паузы после каждого произносимого слова становились все длиннее. — Вы находите меня сексуальной?
— Трудно сказать, вы ведь витаете так высоко в облаках, — честно признался я.
— Было время, когда я его привлекала, — задумчиво произнесла Розмари. — Он был без ума от меня. — Она подняла руку над сомбреро. — Не давал мне покоя ни днем ни ночью… вот было здорово! — Девушка потрясла головой, охваченная воспоминаниями. — Вы бы удивились, откуда он брал столько сил. Представляете, это меня даже утомляло. — Она пожала плечами. — Но сейчас я его больше не интересую. — Розмари прислонилась спиной к стене и так тяжело вздохнула, что ее грудь чуть не выскочила из расстегнутой кожаной рубахи, и я успел углядеть узкую розовую полоску вокруг сосков. — Может быть, Ивен чересчур озабочен свалившимися на него проблемами, или, может, он просто дошел до изнеможения. В любом случае я его больше не возбуждаю, и это вам не шуточки! Как я должна себя чувствовать? Брошенной на произвол судьбы, вот как. Я его не интересую. Вот почему я вынуждена искать другие источники наслаждения. — Девушка лениво махнула рукой. — В моем положении любые средства хороши. Можете так ему и передать, когда увидите.
Я поднялся по винтовой лестнице, затем прошел через открытую дверь в просторную гостиную. Каррен, сгорбившись, сидел в кресле перед телевизором. Упершись локтями в колени, он смотрел вечернюю телевикторину с таким сосредоточенным видом, будто его жизнь зависела от того, что происходило на экране.
— Каррен? — окликнул я его из-за спины.
— Обращайтесь к Розмари, она обо всем позаботится, — раздраженно отозвался он. — Не надоедайте мне сейчас, приятель.
— Девушка пристрастилась к марихуане и считает, что в этом ваша вина, — бросил я в ответ. — Большая куча навязчивых идей и страхов — вот как она вас называет. К тому же сейчас Розмари делает такие длинные паузы между словами, что я не совсем уверен, что она способна о чем-нибудь позаботиться, особенно о себе самой.
Ивен, быстро повернув голову, злобно посмотрел на меня:
— Черт возьми, кто вы такой, чтобы философствовать здесь?
— Рик Холман, — спокойно представился я.
— О да, конечно! — Хозяин дома быстро кивнул. — Послушайте, может, приготовите себе что-нибудь выпить? До конца телевикторины осталась пара минут, а мне хочется посмотреть, выиграет ли главный приз этот безмозглый чайник.
Бар располагался в дальнем конце комнаты. Я пересек гостиную и после непродолжительных поисков нашел чистый стакан и приготовил себе виски со льдом. Из окна этой комнаты открывался чудесный вид на Центральный парк. Некоторое время я любовался пейзажем, и у меня в голове непроизвольно возник образ девушки-ковбоя, отчаянно пытающейся добиться сексуального внимания парня, который сейчас сидел и смотрел телевизор. Наконец раздался резкий щелчок — это значило, что телевизор выключили. И я с удовлетворением повернулся спиной к окну.
Ивен Каррен поднялся с кресла и, неуклюже шаркая ногами, направился ко мне. На вид ему было лет двадцать пять. Пижонское одеяние ковбоя прекрасно сидело на его высокой сухощавой фигуре. Густая прядь жестких черных волос падала на лоб, прикрывая его до темных выразительных глаз. Черты его лица могли бы показаться чересчур мелкими. Его щеки покрывала черная щетина двухдневной давности, прямо под левым глазом медленно пульсировал сосуд — так называемый нервный тик. Ивен обошел вокруг бара, схватил первый попавшийся под руку стакан и налил в него скотча. Его ничуть не смутила оставшаяся на ободке стакана губная помада, и он вмиг проглотил его янтарное содержимое.