— И я тоже, мама. — И я.
— И я, — восклицали дети, обнимая Элси и осыпая ее поцелуями.
— Тихо! — сказала она. — Я слышу шаги вашего дорогого дедушки. Вот, он стучит в дверь.
Эдди побежал, чтобы открыть дверь.
— Ага, я так и знал, что найду тебя здесь, доченька, — сказал, входя, мистер Динсмор. — Я тоже хочу увидеть эти игрушки. Я так давно на них не смотрел.
Элси одарила отца радостным взглядом и улыбкой, и он, подойдя к шкафу, постоял несколько минут, безмолвно рассматривая его сокровища.
— Ты правильно делаешь, что бережно хранишь их как память о твоей матери, — отметил он, отходя от шкафа и садясь рядом с дочерью.
— Ох, дедушка, ты мог бы нам рассказать больше о бабушке и также о мамочке, когда она была маленькой! — сказала Элси, усаживаясь мистеру Динсмору на колени. Обвив дедушку руками за шею, она умоляюще посмотрела ему в лицо.
— Ах, что за милой девочкой была твоя мама в твоем возрасте! — сказал он, гладя внучку по волосам и с любовью глядя то на нее, то на дочь. — Она была радостью моего сердца и восторгом моих глаз, впрочем, не более, чем сейчас!
Элси также с любовью посмотрела на отца и улыбнулась, в то время, как ее тезка-дочь отметила:
— Мама никак не могла быть более красивой или милой, чем сейчас. Никто не мог.
— Нет, нет! Конечно, нет! — подтвердили остальные дети.
— Но дедушка, пожалуйста, расскажи нам о бабушке. Ты нам никогда не рассказывал.
— Да, — сказал мистер Динсмор, слегка вздыхая, — но теперь расскажу, — и он начал повествование о том, как впервые встретил их бабушку, которая тогда была очаровательной пятнадцатилетней девочкой.
Один его знакомый взял его с собой навестить свою подругу, у которой в это время гостила Элси Грейсон. Когда двое юношей вошли в гостиную, там как раз находились обе девушки.
— Что ты подумал в тот момент, когда увидел ее, дедушка? — спросил Эдди.
— Что у нее — самое очаровательное и прекрасное лицо и самая совершенная фигура из всех, которые я когда-либо видел, и что я отдам все ради того, чтобы она стала моей.
— Любовь с первого взгляда, — отметила миссис Травилла с улыбкой, — и причем взаимная.
— Да, она мне позже сказала, что сразу же влюбилась в меня, хотя, чем старше я становлюсь, тем больше меня это удивляет, поскольку я был необузданным, своенравным юнцом. Но у нее, бедняжки, не было никого, кто любил бы и лелеял ее, кроме няни.
— Дедушка, я думаю, ты очень хороший, — сказала Ви, опираясь о его колено и с любовью глядя в его лицо.
— Я рад, что ты так думаешь, — ответил он, погладив внучку по нежной, пухлой щечке.
— Но продолжу свою историю. Я не мог жить без своей возлюбленной, и в следующие несколько недель мы виделись каждый день. Я попросил ее стать моей дорогой женой, и она согласилась. Рано утром в один из следующих дней мы отправились в церковь и обвенчались. Там не было никого, кроме священника, ризничего, наших с Элси друзей, которые также были помолвлены, и ее верной няни. Ее опекун был в отъезде в один отдаленный город и ничего не знал об этом венчании. В поездке он заболел и вернулся домой только через три месяца. Все это время Элси и я жили вместе в ее доме в Новом Орлеане. Мы думали, что теперь, когда мы благополучно поженились, никто уже не сможет разлучить нас, и мы были очень, очень счастливы. Но, однажды вечером, к нам неожиданно ворвался опекун Элси, когда мы сидели вместе в ее будуаре, и в сильном гневе приказал мне убираться из того дома. Элси ужасно испугалась, а я сказал: «Сегодня ночью я уйду ради мира, но Элси — моя жена, и завтра я приду за ней, и, думаю, вы увидите, что закон — на моей стороне». Элси вцепилась в меня и горько заплакала, но я утешил ее, уверяя, что эта разлука всего лишь на несколько часов.
Голос мистера Динсмора дрогнул. Мгновение помолчав, он продолжил свой рассказ голосом, охрипшим от переполнявших его чувств.
— С того момента мы больше никогда не виделись. Когда я утром вернулся, дом был закрыт и совершенно пуст. Там не было даже слуг, и я не знал, где искать мою пропавшую жену. По возвращении в гостиницу я обнаружил там своего отца, ожидающего в моем номере. Он был рассержен из-за моей женитьбы, известия о которой передали ему из дома. Он сразу же забрал меня с собой и отправил в колледж на Севере. Я ничего не слышал о своей жене многие месяцы, а затем мне просто сообщили, что она умерла, оставив мне маленькую дочь.
— И это была наша мама! — воскликнули дети, еще раз столпившись вокруг Элси, чтобы излить на нее свою любовь.
Они поблагодарили дедушку за историю, а Ви, еще раз заглянув в шкаф с игрушками, сказала самым умоляющим тоном:
— Мама, я бы так хотела немного поиграть с некоторыми из этих чудесных кукол. Я буду очень осторожна, чтобы не испортить их.
— Не сейчас, доченька, хотя, возможно, когда-нибудь, когда ты подрастешь, я разрешу тебе. Но посмотри сюда! Разве эти куклы чем-нибудь хуже? — и, встав, миссис Травилла открыла дверь еще одного шкафа, показав восторженным детским глазам другие игрушки, не менее красивые и разнообразные, чем те, которые она посвятила памяти своей мамы.
— О да, да, мама! Какие красивые! Какая ты добрая! Они все — для нас? — восклицали дети обрадовано.
— Да, — сказала Элси, — я купила их для вас, пока мы были в Новом Орлеане, и вы можете играть ими сколько захотите. А теперь мы закроем эту комнату и спустимся вниз, чтобы переодеться к обеду. Уже звучит первый звонок.
После обеда игровая комната и содержимое двух шкафов было показано миссис Динсмор, Рози и Каррингтонам. Затем миссис Травилла заперла дверь шкафа, содержащего драгоценные реликвии ее усопшей мамы, а ключ унесла с собой.
Глава 25
Тут, сделав вид, что наливает чай,
Она открыла крышку невзначай,
Чтоб заглянуть внутрь чайника. Друзья,
Ну почему влечет нас то, чего нельзя?
У Меты Каррингтон было множество прекрасных черт характера: она была честна, великодушна, бескорыстна и искренна. Но эти добрые качества компенсировались некоторыми очень серьезными недостатками: она любила вмешиваться не в своим дела и была полна стремления ко всему запретному.
Другие дети с удовольствием играли теми игрушками, которые им дали, но Мета лелеяла тайное желание добраться до тех, в которых миссис Травилла решила им отказать. Для того, чтобы завладеть ими, она постоянно пыталась разработать какой-либо план.
Используя каждую возможность, когда ее никто не видел, Мета пыталась открыть замок шкафа гвоздем, а затем — ножом, но у нее ничего не получилось. Она испробовала ключи от других дверей из различных частей дома, пока, наконец, не нашла один, который подходил для ее целей. Так, Мета стала выжидать момент, когда могла бы воспользоваться этим ключом в отсутствие других детей.
Наконец, такой момент наступил. Все леди вышли на свежий воздух, и за ними последовали дети в сопровождении своих нянь. Ви и мальчики резвились на лужайке, а Элси упражнялась в игре на пианино, и конечно же, такой верный маленький труженик как она не встанет из-за инструмента до тех пор, пока не истечет отведенное для занятий время.
Удовлетворенная всем этим, Мета прокралась в игровую комнату и, немного дрожа от собственного безрассудства, открыла шкаф с запретными сокровищами.
Она нисколько не колебалась в том, что делать дальше, потому что неделями тщательно продумывала план своих действий. Она устроит чайную вечеринку, хотя, к сожалению, на ней не будет никого, кроме кукол. Однако, в любом случае, Мета надеялась получить большое удовольствие от игры с прекрасными фарфоровым и серебряным сервизами. Ей не терпелось увидеть, как они будут выглядеть, расставленные на столе. Удовольствие удваивалось тем фактом, что она будет обладать этими игрушками вопреки известным ей желаниям и повелениям мамы и миссис Травилла, потому что, на взгляд Меты, «краденные воды» были несомненно сладки.