– «Сообщаем, что Антонина Драга жива и находится в спецбольнице для умалишенных, точный адрес которой хорошо известен Дагу и господину мэру. Она готова свидетельствовать против упомянутых лиц».
Щига снова вопросительно взглянул на Дага:
– Что это означает, друг?..
Даг, придя наконец в себя, резко встал из-за стола.
– А ничего это не означает. Это наглая клевета, и я даже догадываюсь, чья это работа!
Схватив большой металлический поднос, он поднял его, чтобы раздавить проклятую лягушку, которая продолжала поедать лучшие блюда, приготовленные для важных гостей. И в эту минуту в комнату залетел еще один бумажный самолетик. Он медленно кружил по комнате, будто дразня присутствующих. Щига, поймав его на лету, развернул и снова прочитал вслух:
– «Еще раз приветствуем “уважаемое” собрание. Сообщаем, что упомянутое новорожденное дитя уже выросло. Оно имеет фамилию и имя – Драга Павел, или, если так вам будет понятнее, – Опрокинутый. В подтверждение этому существуют все необходимые документы».
– Ты – мой папа?! – в ярости набросился на Дага Опрокинутый.
– Что вы, что вы!.. – Даг прикрывался от ударов сыночка. – Все это надо еще доказать…
– Я жил сиротой в жутких условиях, а ты все это время жировал и не поделился со мной куском хлеба? – продолжал дубасить финансиста обозленный Опрокинутый.
Лягушка, не обращая внимания на нервную обстановку за столом, продолжала уничтожать Даговы деликатесы. Похоже, ей понравилось в этом гостеприимном доме. Не исключено, что она пожелает остаться здесь навсегда. На нее никто не обращал особого внимания, и она, закончив лакомиться щукой, неспешно приступила к телячьим языкам.
Господин мэр с тоской созерцал, как одно за другим исчезают со стола лучшие блюда. Он попробовал вырвать у лягушки кусочек запеченного телячьего языка, но безуспешно. Более того, она едва не откусила ему пальцы. Он с боязнью взглянул на зеленую обжору и решил поделиться своими переживаниями с товарищами. Но в это время Даг, отступая от атак разъяренного сынка, натолкнулся на мэра, свалил его с кресла на пол, а сам упал сверху. Теперь Опрокинутый дубасил уже их обоих. Он хорошо слышал, что мэр также знал о тайне его рождения, поэтому не жалел тумаков и для него.
Щига решил было бежать отсюда подальше, но дверь оказалась запертой на ключ. Неожиданно в доме потухло освещение, но Опрокинутого это не остановило. В темноте он колотил всех подряд, поэтому и Щига получил свою порцию тумаков.
Между тем кромешная тьма отнюдь не мешала лягушке продолжать трапезу, тем более что сейчас она была за столом уже не одна. Рядом с ней оказались Пиня с Максом. Наверное, они проникли в комнату также через открытое окно.
Пока уважаемое собрание обменивалось тумаками, Пиня с Максом славно поужинали и разместились в удобных креслах отдохнуть. Макс ковырял в зубах зубочисткой и сытно икал.
– Ква-а-а! – подала вскоре голос и их новая подружка.
Она наконец-то насытилась. Ее голос напомнил детективу, что они все же не дома. Потасовка вроде затихла, и, пока отцы города не пришли в себя, надо было отсюда убираться. Что они и сделали.
Во входную дверь забарабанили охранники Опрокинутого. Услышав в доме шум и увидев, что там погас свет, они выломали дверь и, ворвавшись в гостиную, замерли в изумлении.
Уважаемое собрание возлежало на полу кто где, а на столе – будто мамай прошел. Посуда была перебита, повсюду валялись пустые и опрокинутые бутылки. Охранники подумали, что их хозяева знатно погуляли. Вот только чего они не могли понять – откуда на столе и на полу появилось столько шелухи от семечек.
Разведка – дело тонкое
Весело насвистывая, Пиня изо всех сил крутил педали велосипеда. Вдоль обочины промелькнули высокие деревья, а за ними – лесок, но Пиня на это не обращал внимания. Он торопился выполнить очередное задание Макса. Нужно было разведать, не угрожает ли что-нибудь невесте детектива – Изабелле, которая сейчас находилась в дальнем поселке за горой. Макс очень волновался, как бы Даг не пронюхал о месте нахождения Изабеллы. Финансист, после трагикомических событий на даче, совсем озверел, как, между прочим, и остальные пострадавшие.
Опрокинутый теперь охотился и на Дага, и на Макса. Сыщик не отваживался даже ночевать дома, а кочевал по дешевым отелям.
Начал накрапывать дождик. Пиня, подняв воротник курточки, оглянулся проверить, как чувствует себя лягушка Лиза, которая, крепко держась за него, восседала на заднем сиденье.
Назвать лягушку таким именем была идея Макса. Наверное, из-за того, что лягушка любила все облизывать своим длинным язычком. Пиня не возражал против такого имени – оно звучало неплохо. Лягушка же очень быстро к нему привыкла и с удовольствием откликалась.
– Ты не намокла там, Лиза?
Лиза в ответ мигнула два раза огромными глазами. Это, вероятно, должно было означать, что с ней все в порядке.
– Потерпи немножко, мы скоро будем на месте. – И Пиня закрутил педалями еще быстрее.
А дождь припустил еще сильнее. Брызги от крупных капель разлетались в разные стороны, разбивая толщу пыли на дороге. Вскоре грунтовая дорога совсем размокла. Конечно, можно было переждать дождь, укрывшись под каким-нибудь раскидистым деревом, но Пиня, как всегда, торопился, выполняя задание своего начальника, и останавливаться не собирался.
Вдруг на повороте велосипед занесло. Они с Лизой упали в канаву, а велосипед, ударившись о дерево, разломался. Пиня порвал на локтях и коленях одежду, зато Лиза умудрилась не получить ни царапинки. Она сидела сейчас сверху на Пине, продолжая мигать глазами и улыбаться.
– А ну, слезай с меня, Лиза! Здесь нет ничего смешного! – накричал Пиня на помощницу.
Он поднялся и проверил, в каком состоянии их транспорт. Убедившись, что велосипед поломался окончательно, Пиня взял Лизу за переднюю лапку, и они пошли дальше пешком.
Лиза весело шлепала по лужам, рассматривая окружающую природу. Ей, конечно, дождь был не страшен. Наоборот, она, как и любая нормальная лягушка, обожала водную стихию. Дождь тем временем усилился, на самом деле превратившись в стихийное бедствие. Прятаться под деревьями уже не было смысла, и Пиня решил не обращать на ливень внимания.
Лизе, которая раньше никуда не отлучалась от своей реки, понравилось путешествовать. А тут еще и посчастливилось со спутником. Он хотя порой и покрикивает на нее, но делает это без злости. Поэтому она, радуясь жизни, даже начала подскакивать от восторга.
Пиня уже собрался сделать Лизе замечание, но, повернувшись к ней, заметил краем глаза, что сзади к ним приближается кортеж машин. Их было с десяток. По цвету машин Пиня догадался, что принадлежат они банде Опрокинутого.
«Еще этого нам не хватало! – в отчаянии подумал помощник детектива. – Откуда они здесь взялись? Неужели Опрокинутый узнал, где находится Изабелла? Надо что-то делать…»
Но что он мог сделать один против такой армии вооруженных головорезов? И тут Пиня увидел на обочине дороги большой камень. Он подумал, что если выкатить камень на дорогу, то машины проехать не смогут. Дорога в этом месте была узкой. Камень оказался тяжелым, да и земля была скользкой, поэтому Пине пришлось нелегко. Он скользил, падал, поднимался и толкал каменюку дальше. Лиза прыгала вокруг него, не понимая, в чем дело. Она запрыгнула и на камень, отчего он стал еще тяжелее.
– Не мешай, Лиза! – прикрикнул на нее Пиня. – Лучше бы помогла…
В конце концов он все же успел перегородить дорогу, а сам быстро спрятался в канаву.
– Лиза, иди ко мне, – позвал он напарницу, но лягушка продолжала прыгать на камне, высунув язычок и квакая.
– Лиза, прячься!.. – закричал Пиня, но было уже поздно.
Машины, подкатив к камню, остановились. Из них, прикрываясь зонтами, вышли пассажиры. Опрокинутого среди них не было. Наверное, его задержали в городе какие-то неотложные дела.
Увидев на камне, который перегородил дорогу, огромную лягушку, бандиты на миг растерялись. Лиза также с любопытством рассматривала их, раздувая щеки.