Чтобы выбраться из бухты Союза, нужно было идти на фордевинд, и колонисты убедились, что при попутном ветре скорость судна вполне достаточна. Обогнув мыс Находки и мыс Когтя, Пенкроф должен был держаться ближе к линии ветра, чтобы достигнуть южной оконечности острова. Лавируя переменными галсами, он заметил, что «Бонавентур» и тут вполне оправдывает его мнение, хорошо поворачивает на бейдевинд и устойчив при встречно-боковом ветре.
Пассажиры «Бонавентура» были в полном восторге. Их больше всего радовало, что они обладают очень хорошим судном, которое при случае может оказать им большую услугу. Хорошая погода и легкий свежий ветерок и в самом деле делали морскую прогулку очень приятной.
Пенкроф повернул в открытое море и отошел мили на три-четыре от берега, держась на траверсе гавани Воздушного Шара. С этого места колонисты увидели панораму всего острова в совершенно новом ракурсе. Он предстал перед ними во всем многообразии береговых очертаний от мыса Когтя до мыса Аллигатора; на первом плане выступали леса Дальнего Запада, где вечнозеленые хвойные деревья резко выделялись на темном фоне лиственных деревьев, только начавших распускать почки. А над пейзажем господствовала вершина горы Франклина с белой снеговой шапкой.
– Как красиво! – воскликнул Герберт.
– Да, наш остров – прекрасный во всех отношениях! – сказал Пенкроф. – Я его люблю, как любил мою милую покойную мать! Когда мы перебрались на эту землю с островка Спасения, у нас буквально ничего не было, а теперь, скажите мне по совести, чего недостает на нем пятерым несчастным, упавшим с неба?
– Ничего, – ответил Наб, – ничего, капитан!
И вслед за тем оба друга прокричали троекратное «ура» в честь острова Линкольна.
Между тем Гедеон Спилет, прислонившись к мачте, зарисовывал открывавшуюся перед ним картину.
Сайрес Смит смотрел на остров, не говоря ни слова.
– Ну что же, мистер Сайрес, – спросил Пенкроф, – что скажете вы о нашем корабле?
– По-видимому, это очень хорошее судно, – ответил инженер.
– Очень рад это слышать! А как, по-вашему, можно будет на нем отправиться в дальнее плавание?
– В какое плавание, Пенкроф?
– Хотя бы на остров Табор?
– Друг мой, – ответил Сайрес Смит, – я думаю, что при необходимости на «Бонавентуре» можно было бы, не задумываясь, совершить и более дальнее путешествие, но, признаюсь вам, мне бы вовсе не хотелось, чтобы вы поплыли на остров Табор, потому что нет никакой причины это делать…
– Как вам сказать, мне кажется, что не следует прятаться от своих соседей, – ответил Пенкроф, упорно настаивавший на своем. – Остров Табор – наш сосед, и притом единственный! Вежливость требует, чтобы мы нанесли ему визит!
– Черт возьми! – заметил Гедеон Спилет. – Наш друг Пенкроф в последнее время совсем помешался на приличиях!
– Я ни на чем не помешался, – сердито возразил моряк, которому не нравилось упорство инженера, но в то же время он не хотел ничем его огорчать.
– Не забывайте, Пенкроф, – продолжал Сайрес Смит, – что вы не можете в одиночку отправиться на остров Табор.
– Со мной поедет кто-нибудь еще.
– Прекрасно, в таком случае ваша затея может лишить колонию острова Линкольна двух колонистов из пяти…
– Из шести! – возразил Пенкроф. – Вы забываете Юпа.
– Из семи!.. – вмешался Наб. – Топ не хуже обезьяны!
– Но, уверяю вас, тут нет никакого риска, – снова сказал Пенкроф.
– Очень может быть, Пенкроф, но я вам повторяю еще раз: не стоит подвергать себя опасности, если подобная поездка не вызывается никакой необходимостью.
Упрямый моряк ничего не ответил и прекратил разговор, твердо решив возобновить его в самом ближайшем времени. Он не сомневался, что какой-нибудь случай придет ему на помощь и превратит его каприз в насущную необходимость.
Проплавав некоторое время в открытом море, «Бонавентур» повернул к берегу и направился к гавани Воздушного Шара. Колонисты решили исследовать узкие проходы между песчаными отмелями и каменными грядами рифов и, если окажется нужным, расширить их и обозначить банками, так как в этой маленькой, хорошо защищенной от ветров бухте они предполагали устроить пристань для стоянки судна.
До берега было около полумили, и Пенкроф должен был лавировать, чтобы идти против ветра. «Бонавентур» двигался вперед, конечно, очень медленно, так как ветер слабел по мере приближения к земле и едва надувал паруса, а море, гладкое, как зеркало, изредка покрывалось легкой рябью лишь в те минуты, когда налетал порыв ветра.
Герберт стоял на носу, исполняя обязанности лоцмана и указывая дорогу по извилистому фарватеру между отмелями. Вдруг он закричал:
– Держи к ветру, Пенкроф!.. Ближе к ветру!..
– Что там такое? – спросил Пенкроф, приподнимаясь. – Риф?..
– Нет… Еще к ветру! Я еще плохо вижу… Держи к берегу!.. Хорошо… Отлично…
Вслед за тем Герберт перевесился за борт, опустил руку в воду и, поднимаясь, крикнул:
– Бутылка!
Юноша держал в руке закупоренную бутылку. Вытащив пробку, которой была заткнута бутылка, он достал оттуда влажный листок бумаги, на котором были написаны следующие слова:
«Потерпел крушение… остров Табор… 153° восточной долготы – 37°11′ южной широты».
Глава тринадцатая
Отъезд решен. – Гипотезы. – Сборы в дорогу. – Экипаж. – Первая ночь. – Вторая ночь. – Остров Табор. – Поиски на берегу. – Поиски в лесу. – Никого. – Животные. – Растения. – Пустая хижина.
– Потерпевший крушение! – воскликнул Пенкроф. – Один, всего в ста пятидесяти милях от нас, на острове Табор! Ах, мистер Сайрес, теперь вы уже не будете возражать против моей поездки на этот остров!
– Нет, Пенкроф, – ответил инженер, – и вы отправитесь туда как можно скорее.
– А если завтра?..
– Чем скорей, тем лучше.
Инженер все еще держал в руке бумагу, которую Герберт достал из бутылки. Он молча рассматривал ее несколько минут и затем сказал:
– Судя по тому, как написана эта записка, друзья мои, можно сделать следующие выводы: во-первых, человек, находящийся на острове Табор, обладает довольно обширными познаниями в морском деле, потому что он указывает широту и долготу острова, совпадающую с точностью до одной минуты с нашими данными; во-вторых, он англичанин или американец, потому что записка написана на английском языке.
– Это логично, – сказал Гедеон Спилет, – и существование этого потерпевшего крушение объясняет находку сундука на берегу нашего острова. Очевидно, крушение корабля действительно произошло, потому что есть потерпевший крушение. Что касается потерпевшего, то, кто бы он ни был, ему очень повезло, что нашему другу Пенкрофу пришла в голову идея построить этот корабль и испытать его именно сегодня, потому что, отложи мы это испытание хотя бы на один день, бутылка могла бы разбиться о подводные рифы.
– В самом деле, – вмешался Герберт, – это очень счастливое совпадение, что «Бонавентур» проходил мимо как раз в ту минуту, когда бутылка плыла вдоль берега.
– Пенкроф, а вы не находите это странным? – спросил Сайрес Смит.
– Мне это кажется счастливой случайностью, вот и все, – ответил моряк. – Разве вы видите в этом что-нибудь необыкновенное, мистер Сайрес? Должна же была эта бутылка куда-нибудь приплыть, так почему бы ей не приплыть сюда?
– Может быть, вы и правы, Пенкроф, – ответил инженер, – а между тем…
– Однако, – заметил Герберт, – ничто не доказывает, что эта бутылка уже давно плавает по морю.
– Да, никаких доказательств, – ответил Гедеон Спилет, – кроме того, сама записка, по-видимому, написана недавно. Как вы думаете, Сайрес?
– Это трудно проверить, но скоро мы все узнаем! – ответил Смит.
Разговаривая, Пенкроф одновременно занимался своим делом. Он повернул на другой галс, и «Бонавентур» на всех парусах быстро помчался к мысу Когтя. Мысли у всех были заняты потерпевшим крушение с острова Табор. А что, если они опоздают и бедняга погибнет раньше, чем к нему придет помощь?