Конструирование будет иметь не только общий характер, но будет доведено вплоть до отдельных индивидуальностей, характерезующих собой целый жанр; я 'буду философски разбирать их и воссоздавать мир их поэзии. Я назову предварительно лишь Гомера, Данте, Шекспира. В теории изобразительных искусств будут охарактеризованы в общих -чертах индивидуальности величайших мастеров; в теории поэзии и отдельных видов поэзии я буду даже давать характеристики отдельных произведен им наиболее выдающихся поэтов, каковы, например, Шекспир, Сервантес, Гёте, чтобы восполнить представление о них, которого нам недостает в настоящее время.

Если общая философия дает нам радость созерцать строгий лик истины самой по себе и для себя, то в этой особенной сфере философии, охватывающей философию искусства, мы доходим до лицезрения вечной красоты и первообразов всего прекрасного.

Философия есть основание всею и объемлет собой все26; свои построения она распространяет на все потенций и предметы знания; лишь через нее можно достичь Высшего. Благодаря искусствоведению внутри самой философии образуется более тесный круг, в котором мы непосредственнее усматриваем вечное как бы в видимом его облике, и благодаря этому искусствоведение при правильном его понимании оказывается в полнейшем созвучии с самой философией.

Уже в изложенном до сих пор было отчасти помечено, что собой представляет философия искусства, но теперь мне об этом следует высказаться определеннее. Я поставлю вопрос в самом общем смысле следующим образом: как возможна философия искусства (ведь доказательство возможности в отношении наук есть также [доказательство ее] действительности}.?

Для каждого ясно, что в понятии «философия искусства» соединяются противоположности. Искусство есть

62

реальное, объективное, философий — идеальное, субъективное. Можно было бы предварительно определить задачу философии искусства так: изображение в идеальном реального, содержащегося в искусстве. Но вопрос заключается именно в том, что это значит: изображение в идеальном реального? 11с зная этого, мы не будем иметь ясною представления о понятии философии искусства. Таким образом, мы должны пойти в нашем рассмотрении еще глубже. Поскольку изображение в идеальном вообще = конструированию и философия искусства также должна быть- конструированию искусства, то наше исследование должно по необходимости про никнуть еще глубже г. сущность того, что называется конструированием.

Прибавка слова «искусства» к слову (-философия» только ограничивает общее понятие философии, по не упраздняет его. Наша наука должна быть философией. Именно это существенно; а то, ч го она должна быть философией именно по отношению к искусству, есть в нашей понятии случайный признак. Но вообще ни случайное в понятии .пс может изменить его сущности, ни философия не может стать, в особенности как философия искусства, чем то другим, отличным от тою, что она собой представляет сама по себе п в абсолютном смысле. ФИЛОСОФИЯ в абсолютном смысле по существу едина; она не может быть разделена; то, что вообще философию, является таковым всецело и нераздельно. Я хочу, чтобы ;>то поднятие неделимости философии вы особенно хорошо усвоили для понимания в целом идеи нашей пауки. Достаточно хорошо известно, как бессовестно злоупотребляют понятием философии. Мы уже имеем философию и даже наукоучение сельского хозяйства; можно ожидать, что будет еще придумана философия способов передвижения и что в конце концов будет существовать столько философии, сколько вообще имеется предметов, так что среди такого множества философии сама философия совершенно потеряется. Кроме этих многих философий имеются еще и от-Iел иные философские науки пли философские теории .Это бессмысленно. Есть только одна философия и одна паука философии; то, что называют различными

63

философскими науками , — это или нечто Совершенно ложное, или только изображения единого и неделимого целого философии в различных потенциях или под различными идеальными определениями27.

Я объясню здесь это выражение, потому что оно в первый раз встречается, во всяком случае в такой связи, где важно, чтобы оно было понято 28. Оно относится к общему философскому учению о сущности и внутреннем тождестве 'всех вещей и всего того, что мы вообще различаем. В действительности и сама по себе пребывает только одна сущность, одно абсолютно реальное, и эта сущность в качестве абсолютной неделима, так что она не может перейти в различные сущности путем деления или расторжения; поскольку она неделима, различие вещей вообще возможно л пик, и том случае, если абсолютно реальное будет полагаться как целое и неделимое под различными определениями. Эти определения я называю потенциями. Как таковые, они ничего не изменяют у сущности, она всегда и необходимо остается той же самой, поэтому они и называются идеальными определениями. Например, то, что мы познаем в истории или в искусстве, по существу тождественно тому, что есть и в природе: ведь каждому из них прирождена вся абсолютность, но эта абсолютность находится в природе, истории и искусстве в различных потенциях. Если бы можно было устранить эти потенций, чтобы увидеть чистую сущность как бы обнаженной, то во всем проявилось бы подлинно единое.

Философия же обнаруживается в своем совершенном виде только в целокупности всех потенций: ведь она должна быть верным отображением универсума, а последний = абсолютному, раскрытому в полноте всех идеальных определений. — Бог и универсум — одно пли только различные стороны одного и того же 29. Бог есть универсум, рассматриваемый со стороны тождества, од есть Все, ибо он есть единственная реальность, и потому, помимо пего, ничего нот; универсум же есть бог, взятый со стороны его целокупности . В абсолютной идее, .которая есть принцип философии, тождество и целокупность опять-таки совпадают. Я утверждаю, что совершенное обнаружение философии происходит толь-

64

ко в целокупности всех потенций. Именно потому, что абсолютное, как таковое, а следовательно и

ни одном потенции, обратно; только поскольку абсолютное и»1 включает в себе ни одной потенции, они содержатся в нем все. Я называю этот принцип абсолютной точкой тождества в философии именно потому, что он не сходен ни с одной отдельной потенцией и все же включает их все в себе.

Эта точка неразличимости именно потому, что она такова и что она, безусловно, есть нечто единое, нераздельное, нерасчленимое, по необходимости опять-таки заключена в (каждом особенном единстве (также называемом потенцией), а между тем и это невозможно без того, чтобы в каждом таком особенном единстве не повторялись бы в свою очередь снова все единства, следовательно, все потенции. Таким образом, в философии нет вообще ничего, кроме абсолютного; иначе говоря, мы ничего не знаем в философии, кроме абсолютного, -всегда налицо лишь безусловно единое, и только это безусловно единое <в особенных формах. Прошу вас твердо усвоить следующее: философия обращается вообще не к особенному, как к таковому, но непосредственно всегда только к абсолютному, а к особенному, лишь поскольку оно в себе вмещает и в себе воспроизводит целиком все абсолютное.

Но отсюда явно, что не может существовать никаких особенных философий, а также особенных и отдельных философских паук. Философия во всех предметах имеет только один пря для себя абсолютна, и в этой абсолютности, или не нанося ущерба этой абсолютности, потенция все-таки есть звено целого. Всякая потенция составляет подлинное звено целого, лишь поскольку она есть совершенное отображение общего и целиком вмещает его в себе. Это и есть как раз то соединение особенного с общим, которое мы обнаруживаем в каждом органическом существе, как и в любом поэтическом произведении, в котором, например, каждый отдельный образ есть служебная часть целого, и все же он при полной