Глаза мамы больше не мертвы, больше не пусты. Но мне почти что захотелось, чтобы они снова стали такими. Это лучше, чем так, как сейчас. Они полны боли и муки.
Северин игнорировал этот взрыв эмоций, лишь только едва заметное нервное подергивание его щеки указывало на то, что он услышал Тамру — или осудил её. Но это Тамра. Она всё ещё была нужна ему, и он стерпит её негодование.
Его следующий приказ больно ранил меня, проникая в самые глубины.
— Зара также должна понести ответственность. — Северин бросил взгляд на старейшин, словно те могли бы возразить против втягивания моей матери в это дело, прежде чем добавить: — Зара халатно относится к роли матери и не выполняет обязанности перед своими детьми и Стаей.
Этого я не ожидала.
— Что? — выкрикнула я, бросая дикий взгляд на то место, где стояла моя мама, её глаза настороженно и тревожно блестели.
Северин продолжал своим скучным монотонным голосом:
— Она будет изгнана и покинет территорию Стаи навсегда. Начиная с сегодняшнего дня, она больше не имеет права называться драко и должна жить среди людей. — Губы его расплылись в ехидной усмешке, обнажая зубы: — Впрочем, как она всегда и хотела.
Он произнёс это с нескрываемым удовольствием, и я понимала, что он наслаждался моментом.
— Что? — закричала я. — Я уйду с ней! Изгони и меня!
Северин слегка искривил улыбку.
— Твоё наказание предрешено. Кроме того... — он посмотрел на меня ледяными глазами, и я почувствовала себя обнаженной под его проницательным и оценивающим взглядом, — ты все еще можешь нам послужить.
С губ Тамры сорвались ругательства. Эз словно приросла к её руке, помогая удерживать.
Я не знала, что было хуже. Скрытая угроза, которая подразумевала, что он хотел использовать меня для размножения, неминуемая потеря моих крыльев или изгнание мамы. Все являлось ужасным по-своему.
Всё было способно убить часть меня.
Всё это: то, что я отпустила Уилла и свои мечты о нас двоих, то, что я чувствовала вину за судьбу Мириам, — было уже слишком для меня. Что еще могло случиться? Что еще могла я выдержать?
Я замерла, стоя неподвижно, как неживая, в то время как все проносилось мимо меня, как в расплывающейся дымке. Жизнь, которая вышла из-под контроля, и я в эпицентре.
Я бросила взгляд вокруг меня, посмотрела наверх, сквозь клубящийся туман Нидии, укрывавший нашу Стаю. Я мечтала улететь в него, сбежать вместе с мамой и Тамрой.
Но вот только это была всего лишь фантазия.
Северин сделал знак, и несколько охранников с омерзительными повязками на руках подошли, чтобы выпроводить маму.
— Проследите, чтобы она взяла с собой только одежду. На ней не должно быть никаких драгоценностей.
— Мама! — выкрикнула Тамра, затем с отчаянием глянула на Северина. — Подождите! Позвольте мне поговорить с ней. Всего лишь несколько минут наедине...
— Чтобы она рассказала, как связаться с ней? — Северин покачал головой. — Прости, но нет. Как я уже сказал, она теперь человек, а драко не общаются с людьми.
Его взгляд упал на меня, когда он это произносил, и я безошибочно прочитала в нем осуждение. По щелчку его пальцев маму утащили прочь.
Я порывалась кинуться вперед, но твердая рука остановила меня. Я пыталась встретиться с мамой глазами. Я пыталась понять, уловить хоть что-нибудь по её виду. Куда она пойдет? Что будет делать? Как я смогу снова найти ее?
Найду ли я её когда-нибудь?
— Вынесите ножницы.
После его приказа, все вокруг засуетились. Еще больше неясного движения, бормочущих голосов. Я вытянула шею, но больше не могла видеть маму — не могла найти её среди этой суматохи.
Мне связали руки и потащили к плахе, которую я заприметила еще в первый раз, находившейся на помосте. Никто не обращал внимания на мою сестру, которая умоляла их остановиться.
Меня заставили встать на колени на деревянной поверхности.
Очевидно, они не хотели, чтобы кто-кто пропустил этот спектакль. И я понимала, что таков путь Стаи. По крайней мере, пока Северин её альфа. Править с помощью страха, через устрашение и угрозы — озвученные и скрытые. Такова была стратегия Северина, и так будет всегда, пока он будет во главе.
Мне приказали обратиться.
Я подняла подбородок и посмотрела на них в упор. «Вы меня не заставите».
Приказ прозвучал громче. Но я все еще не повиновалась. Зачем облегчать им задачу?
Мрачное удовлетворение разрасталось во мне, когда я видела, как лицо Северина покрывалось красными пятнами от гнева. Он резко наклонился ко мне, чтобы напомнить о своей силе и власти.
Его огромная рука схватила меня за волосы на затылке, и он жестко проговорил мне на ухо:
— Я более чем уверен, что смогу заставить твою сестру обратиться. Она еще такая неопытная. Было бы так легко внушить ей страх. Так кто же это будет? Ты? Или Тамра? Так или иначе, одной из вас сегодня придется подрезать крылышки.
Я повернулась и посмотрела ему прямо в лицо, моя ненависть вырывалась волнами жара.
Я хрипло прошептала:
— Ты этого не сделаешь...
Он сильно надавил мне на щеку пальцем.
— Она может послужить мне и без крыльев.
Вглядываясь в его черные глаза, я не могла понять, блефовал он или нет. Но не хотела проверять. Движением головы я стряхнула его руку.
Ничего не сказала. Я не доставлю ему удовольствия своим согласием. Глубоко вдохнула воздух и начала обращение.
Человеческий облик растворился так быстро, что у меня совсем не было времени скинуть футболку, и мои крылья вырывались на свободу, разрывая ткань со страшным звуком, который был так похож на хруст моих костей.
Поврежденное крыло дрожало, обвиснув. Похоже, оно было сломано. Его уже подрезали. Безрадостная улыбка появилась у меня на лице. Всем безразлично. Его же все равно сейчас искалечат.
Несмотря ни на что, это оказалось моё самое быстрое превращение. Ярость и страх ускорили его. Оба чувства вызывали дрожь. Ярость из-за власти Северина. Страх от того, что мне сейчас предстояло испытать. Его едкий вкус пропитывал каждый мой вздох.
Если бы меня не держали, я возможно бы уже давно потеряла равновесие и свалилась бы с помоста.
Ужас накатывал горячими волнами. Это всё, что я могла сейчас чувствовать. Мне нужно было это пережить сейчас. Вытерпеть...
Кто-то подходил вместе с ножницами, это всё, что я могла видеть. Блеск лезвий приближался ко мне. Они похожи на садовые секаторы. Ими легко можно ранить.
Толпа оглушающе ревела: я слышала звуки приветственного одобрения и ярого протеста. По крайней мере, я думала, что все же слышала пару выкриков протеста. Мне хотелось верить, что не все были согласны с тем, что я заслужила это наказание. Не все жаждали моей крови.
Крики и проклятия сестры жгли мой слух, я знала, что она еще здесь, что она мучилась от того, что происходило.
И от того, что сейчас случится.
Я ничего не могла сделать. Я звала её, хотя знала, что она не могла мне помочь.
Никто не помог бы.
Она выкрикивала моё имя снова и снова. Слезы рекой текли по щекам и с шипением высыхали на моей разгоряченной коже.
Среди этого безумия я заметила лицо Кассиана, его глубокие глаза, которые твердо смотрели на меня. Он теперь был на помосте, хотя ему тут не следовало быть, пробирался сквозь толпу старейшин ко мне.
И тут я вспомнила. Услышала в голове его низкий голос, который обещал мне защитить меня. Или хотя бы попытаться защитить. Может быть, он думал, что смог бы это сделать сейчас? Уже слишком поздно.
Вот только не ко мне он двигался. А вплотную подошел к своему отцу, схватил его за рукав увесистой мантии и начал что-то яростно говорить, его губы шевелились очень быстро, на скулах оливкового цвета вспыхнул румянец, когда он указал на меня.
Сквозь шум невозможно было разобрать, что он говорил, но я видела, что Северин слушал... и снова смотрел на меня размышляющим, задумчивым взглядом.
Когда меня заставили развернуться и повернуться к Стае спиной, я закричала. Глаза бешено метались, но не видели ничего, кроме большой двустворчатой двери зала Советов передо мной.