Появился Северин, окинув меня с ног до головы своим тёмным, бездонным, как беспросветный, бесконечный космос, взглядом.
Его сопровождали несколько старейшин: они изрядно запыхались, пытаясь поспеть за широкой поступью Северина.
Кассиан выглядел спокойным. Он тоже был здесь, рядом с отцом, жадно пожирая меня взглядом, скользившим вверх и вниз, словно в поисках подтверждения того, что я действительно вернулась, жива и здорова.
По крайней мере, хоть кто-то был рад меня видеть.
Потом Кассиан вышел вперед и схватил меня за руку.
— Джасинда.
Моё имя, произнесенное на выдохе, голосом, полным облегчения, надежды и ожидания, невольно заставило меня бросить взгляд через плечо, желая, чтобы я все еще была с Уиллом, желая, чтобы мне не пришлось рассказывать столь ужасные новости.
Руки Кассиана соскользнули по моим предплечьям к ладоням, его пальцы переплелись с моими.
— Где Мириам? — задал вопрос Северин.
Вопрос — ради ответа на который я и вернулась домой. Сначала я посмотрела на альфу, затем снова на Кассиана. Тот стоял с устремленным на меня глубоким, ищущим взглядом. В нём все еще была надежда. В нем всегда была надежда. Круговыми движениями он мягко поглаживал мои ладони своими большими пальцами.
При виде моего замешательства, все остальные тоже начали требовать ответа:
— Где Мириам? Где Мириам?
— Я... — Я облизала пересохшие губы.
— Где моя дочь? — голос Северина громом прозвенел в воздухе.
И затем я это сказала. Слова вырвались наружу, как яд, от которого нужно было избавиться.
— Её поймали охотники.
Но яд во мне не исчез. Он все еще был здесь, пульсировал в моей крови. Вина. Ужасное понимание, что все случилось из-за меня.
Пальцы Кассиана замерли, перестали двигаться, но я не смотрела на него. Просто не могла встретиться с ним взглядом.
Вымученно кивнула:
— Это правда.
Руки Кассиана ослабли, едва прикасаясь ко мне.
— Но ты смогла сбежать? — презрительно ухмыльнулся Северин. — Невероятно.
Мои глаза загорелись жаркими искрами.
Руки Кассиана совсем опустились.
Мои кисти бессильно упали вниз, пальцы дрожали, цепляясь за пустоту. Я не могла понять, почему мне внезапно стало так больно. Из-за того, что Мириам потеряна... может быть, навсегда? Из-за того, что именно я была ответственна за это?
Или из-за того, что Кассиан ускользал от меня.
Каким-то образом он стал очень важен для меня. Быть может, так было всегда. Даже если я не знала, кто мы друг другу. Я знала лишь то, что мне не все равно. Было бы невыносимо потерять и его, и Уилла.
Не смея прикоснуться, я всматривалась в лицо Кассиана, искала знак, что он не винил меня... не ненавидел.
Северин встал между нами и цепко схватил меня за руку. Его пальцы были большими и длинными, они с легкостью обхватили предплечье целиком, и пришлось вспомнить, что он неспроста был альфой нашей Стаи. Самый большой и самый сильный драко среди нас. Когда-нибудь альфой станет Кассиан, но пока что это — Северин. И моя судьба зависела от него.
Он потащил меня за собой, и я пыталась подавить дрожь от его жесткой хватки. В последние дни мне приходилось терпеть боль и похуже. Должно быть, я заслужила это. Я только что сказала ему, что его дочь схватили охотники. Это было то же самое, что сообщить о её смерти.
Чтобы поспеть за ним, я почти бежала. Остальные остались позади. Я боролась с тем, чтобы не оглянуться и посмотреть, не идет ли следом Кассиан.
— Куда мы идем? — Осмелилась задать вопрос и тут же пожалела об этом, когда Северин наградил меня взглядом, полным ненависти. Я никогда не видела его таким. Его эмоции раньше никогда не носили личный характер. Я была просто средством для достижения цели. Инструментом для Северина, чтобы манипулировать и использовать по назначению.
В городе царило безмолвие, в то время как мы прокладывали себе путь сквозь туман и направлялись в центр. На улицах почти никого не было. Отсутствие какого-либо движения — непривычная картина в разгар дня. Я сразу же вспомнила то могильное затишье, когда исчез мой отец. Стая находилась в изоляции больше месяца, никто не высовывался из своих домов. Только по самой крайней нужде — когда нужно было сделать ежедневные жизненно важные работы, необходимые для нормального существования Стаи. Я помню, как дети жаловались, что это было очень скучное время. Я же запомнила это время как самое печальное.
Все это всплывало снова, обрушивалось на меня горьким водопадом памяти. Только вот тогда я верила в лучшее будущее. Думала, что отец, возможно, вернется. Потому что мама шептала нам это на ушко, повторяя снова и снова, когда укладывала меня и Тамру спать. Теперь я знала правду. Она лгала нам и самой себе, потому что на самом деле ничего не знала.
Внезапно мне захотелось её увидеть. Я хотела, чтобы мама меня утешила, как в былые времена. Чтобы она обняла меня и сказала, что все будет хорошо. Даже если я знала, что это не так. Даже если я не могла в это снова поверить.
Когда вместе с Северином я зашла в свой дом, то увидела лишь мертвую бездну в глазах своей мамы, в них едва теплилась жизнь. Остальные остались на крыльце. Кроме Кассиана. Он куда-то пропал.
Мама смотрела так, как будто не знала меня и не видела.
— Мама. — Я присела рядом с кроватью.
Её стеклянный взгляд скользил сквозь меня. Она подняла руку и поправила прядь моих волос.
— Мама, это я, — произнесла я. — Я вернулась. Со мной все хорошо.
Наконец-то её губы зашевелились. Она пробормотала моё имя. Запах ударил мне в нос. Я бросила взгляд на тумбочку и заметила бутылку верда-вина.
Северин фыркнул:
— Сомневаюсь, что она заметила твоё исчезновение.
Я перевела взгляд на его жесткое лицо, затем снова посмотрела на маму. Это все я натворила? Из—за меня все стало настолько плохо, что она утопила себя в бутылке?
Торопливые шаги послышались снаружи. Раздались голоса.
В комнату ворвалась Тамра, Эз следовала за ней по пятам. Я поднялась, у меня перехватило дыхание, ведь я не знала, чего мне ожидать от неё, от них обоих.
— Ты жива, — задыхаясь, проговорила Тамра.
Её волосы не были уложены в привычную идеальную прическу. Серебряно-белая кудрявая грива так же спутана, как и мои волосы. На самом деле, весь ее внешний вид — сплошной беспорядок с головы до пят. Совсем как я — в рваных джинсах и футболке.
Я кивнула:
— Я жива.
Время шло, но она не двигалась. Молчала, и мы просто смотрели друг на друга. А затем бросились друг к другу в объятия. Разрыдались.
Сначала я подумала, что это её слезы, что это Тамра издавала эти неприятные, хлюпающие звуки. Но затем я почувствовала влагу у себя на щеках, дрожь в горле и грудной клетке. Я плакала вместе с ней.
Эз тоже здесь, её тонкие руки гладили мою саднящую спину.
— Мне так жаль, Тэм, — говорила я.
— Нет, это мне жаль! Я всегда виню тебя во всем, а ты миришься с этим! Я так рада, что ты не умерла... так рада, что ты вернулась.
Я с облегчением закрыла глаза. Вот почему мне нужно было вернуться. Потому, что часть меня всегда будет связана с Тамрой. Я не могла её покинуть в раздумьях и мучениях о загадке моего исчезновения...
— Да, она жива, но Мириам пропала. Моя дочка.
Голос Северина прервал нас, и мы втроем выпустили друг друга из объятий. Я смотрела на него настороженно, как на зверя или хищника. Он переключил внимание на меня.
— Безнаказанной ты не останешься. Не в этот раз. Тогда был твой последний шанс, Джасинда.
Скрип досок привлек моё внимание к двери спальни. В проёме стоял Кассиан, не заходя внутрь. Но он был здесь. Он пришел. Что-то затрепетало у меня в груди.
— Стая соберется на совет через час.
Я перевела взгляд, услышав голос Северина.
— Ты расскажешь о своём проступке во всеуслышание.
Я должна была предстать перед общественным судом?
Такие вещи несвойственны обычной жизни Стаи. За свою жизнь я могла припомнить лишь один или два публичных суда, но редко кто совершал серьезные проступки.